повѣствующая о дальнѣйшихъ успѣхахъ плана, задуманнаго мистеромъ Ральфомъ Никкльби и мистеромъ Артуромъ Грайдомъ.
Вооружившись твердою рѣшимостью, которая въ трудныя минуты жизни рождается иногда въ душѣ даже слабохарактернаго человѣка, Николай поднялся чуть свѣтъ послѣ мучительной ночи, проведенной безъ сна, и сталъ готовиться къ послѣдней попыткѣ, на которой покоилась его единственная шаткая надежда спасти любимую дѣвушку.
Хотя многіе и утверждаютъ, будто для людей пылкихъ и дѣятельныхъ по натурѣ утро -- лучшее время, время, когда ихъ энергія проявляется съ наибольшею силою, нельзя, однако, сказать, чтобы утренніе часы вообще способствовали оживленію надеждъ или подъему духа. Напротивъ, въ критическія, трудныя минуты только долгое, усиленное размышленіе объ окружающихъ насъ затрудненіяхъ способно хоть немного примирить насъ съ ними ними; вѣрнѣе, не столько ослабить наши опасенія, сколько привести насъ къ сравнительному спокойствію духа, иногда даже къ смутной, но твердой вѣрѣ въ какую-то невѣдомую и необъяснимую помощь. Но когда поутру, по прошествіи того туманнаго періода полузабытья, который отдѣляетъ насъ отъ вчерашняго дня, человѣкъ начинаетъ перебирать въ своемъ умѣ на свѣжую голову звено за звеномъ ту цѣпь размышленій, на которыхъ зиждется его надежда, энтузіазмъ уступаетъ мѣсто холодному разсудку, и сомнѣніе и уныніе овладѣваютъ имъ съ новой силой. Какъ передъ странникомъ, который смотритъ впередъ, на предстоящій ему путь, при свѣтѣ дня выростаютъ неприступныя горы и бездонныя пропасти, доселѣ заботливо сокрытыя отъ его взора благодѣтельною ночью, такъ и передъ путникомъ на тернистомъ пути человѣческой жизни съ каждымъ лучемъ восходящаго солнца встаютъ новыя преграды, которыя ему надо преодолѣть, новыя препятствія, съ которыми ему приходится бороться. Передъ нимъ развертываются все новые и новые, еще вчера невѣдомые ему горизонты, и ему начинаетъ казаться, что яркій солнечный свѣтъ, озаряющій всю природу, освѣщаетъ на его пути одни лишь препятствія, отдѣляющія его отъ могилы.
Таково было настроеніе Николая, когда, въ волненіи и тревогѣ, весьма естественной въ его положеніи онъ тихонько, чтобы никого не разбудить, вышелъ изъ дому, чувствуя, что ему не пролежать дольше въ постели. Ему казалось, что каждая пропущенная минута уменьшаетъ шансы его на успѣхъ; онъ горѣлъ нетерпѣніемъ какъ можно скорѣе приступить къ выполненію задуманнаго имъ плана; но, зная, что въ такой ранній часъ ему все равно не добиться свиданія съ Мадленой, онъ пошелъ бродить по Лондону, чтобы хоть какъ-нибудь убить безконечное время.
Все, что онъ видѣлъ, шагая по просыпающимся улицамъ и разсѣянно приглядываясь къ ежеминутно возраставшему дневному движенію и шуму, служило для него только новымъ поводомъ къ унынію и отчаянію. Еще вчера этотъ бракъ прелестной молодой дѣвушки со старикомъ, отъявленнымъ негодяемъ, казался ему настолько чудовищнымъ, что онъ отказывался вѣрить ему, и чѣмъ больше думалъ объ этомъ, тѣмъ сильнѣе укрѣплялась въ душѣ его увѣренность, что что-нибудь должно случиться и спасти несчастную отъ погибели. Но теперь въ головѣ его роились другого рода мысли. Онъ думалъ о томъ неизбѣжномъ порядкѣ вещей, который совершаетъ свой кругъ неизмѣнно, изо дня въ день; онъ думалъ о молодости и красотѣ, которыя каждый день погибаютъ, тогда какъ самая отталкивающая и презрѣнная старость продолжаетъ жить и по своему наслаждаться жизнью; онъ думалъ о томъ, что самая подлая алчность процвѣтаетъ на свѣтѣ, тогда какъ сотни честныхъ, благородныхъ людей гибнутъ отъ горя и нищеты; онъ думалъ о томъ, какъ мало людей живетъ въ богатыхъ палатахъ и какія массы народа ютятся въ жалкихъ трущобахъ, осужденныя вставать и ложиться, жить и умирать, отцы, матери, дѣти, изъ поколѣнія въ поколѣніе -- съ мыслью о томъ, что имъ негдѣ преклонить свои головы, прожить всю жизнь, не встрѣчая живой души, которая пришла бы имъ на помощь; онъ думалъ о той массѣ дѣтей и женщинъ, которыя въ этомъ огромномъ городѣ раздѣлены на классы, занумерованы и внесены въ полицейскіе списки, какъ какіе-нибудь аристократическіе предки древней, знатной фамиліи въ геральдическія книги, и которые, не изъ пристрастія къ богатству и роскоши, но только ради того, чтобы поддерживать свое жалкое существованіе, обречены съ самой колыбели на свое позорное ремесло; онъ думалъ о томъ, какъ жестоко караютъ люди невѣжество, и о томъ, что никому и въ голову не приходитъ его искоренить; онъ думалъ о томъ, что тюрьмы открыты и висѣлицы готовы къ услугамъ тысячи несчастныхъ, которымъ мачиха-судьба судила сложить на нихъ головы, тогда какъ при другихъ обстоятельствахъ изъ этихъ преступниковъ, можетъ быть, вышли бы хорошіе, честные люди; онъ думалъ о тѣхъ отверженныхъ, которые были мертвы душой и воскресить которыхъ не было уже ни малѣйшей надежды, и о тѣхъ, кого, казалось, оградило само Провидѣніе, чтобы они не могли сбиться съ пути, какъ бы они ни были испорчены и порочны отъ природы, и кто съ презрѣніемъ взиралъ на своихъ обездоленныхъ собратьевъ; думалъ о томъ, что отъ этихъ послѣднихъ трудно было и ожидать чего-нибудь другого и что, напротивъ, имъ надо было больше удивляться, если они дѣлали что-нибудь хорошее, чѣмъ тѣмъ гордецамъ, баловнямъ судьбы, когда они поступали дурно; онъ думалъ о той безднѣ несправедливости, неправды и зла, въ которой утопаетъ міръ, что не мѣшаетъ ему, однако, совершать изъ года въ годъ обычный круговоротъ своего бытія, причемъ никому не приходитъ въ голову поискать средствъ избавить его отъ этихъ бѣдствій. Раздумывая обо всемъ этомъ и выдѣляя изъ всей массы зла и горя тотъ единичный случай, которымъ были всецѣло заняты его мысли, Николай не видѣлъ причины, почему онъ долженъ быть исключеніемъ изъ общаго правила, не видѣлъ достаточнаго основанія, почему и ему съ своей стороны не внести лепты въ общую сумму человѣческихъ страданій?
Но молодость неспособна подолгу останавливаться на темныхъ сторонахъ картины жизни, она всегда выискиваетъ въ нихъ свѣтлыя точки. Размышляя о томъ, что ему предстояло, и припоминая свои вчерашніе планы, Николай мало-по-малу ободрился, и когда насталъ наконецъ давно желанный часъ, всѣ его помыслы сосредоточились на томъ, какъ бы употребить его съ большей пользой. Наскоро позавтракавъ и покончивъ съ самыми спѣшными дѣлами въ конторѣ, онъ направился къ дому Мадлены и скоро былъ у цѣли своего пути.
По дорогѣ ему пришло въ голову, что легко можетъ случиться, что его не примутъ, хотя раньше этого никогда не бывало. Онъ сталъ обдумывать различныя средства добиться свиданія съ Мадленой, но, подойдя къ дому, увидѣлъ, что дверь оставлена отпертой, вѣроятно, благодаря чьей-нибудь забывчивости. Воспользовавшись этой удачей, онъ, не долго думая, поднялся по лѣстницѣ и постучался въ дверь комнаты, гдѣ его обыкновенно принимали Изнутри послышался голосъ: "войдите!" и онъ вошелъ.
Брэй съ дочерью были одни. Николай не видѣлъ Мадлены всего три недѣли, но происшедшая въ ней за этотъ короткій срокъ перемѣна краснорѣчиво свидѣтельствовала о томъ, что она должна была выстрадать. Не найдется ни словъ, ни сравненій, чтобы дать понятіе о той прозрачной блѣдности, которая покрывала повернувшееся къ нему прелестное личико, казавшееся еще блѣднѣе отъ окаймлявшихъ его черныхъ волосъ. Въ устремленныхъ на молодого человѣка темныхъ глазахъ не было и слѣдовъ слезъ, но было какое-то странное, несвойственное имъ выраженіе, хотя онъ все-таки сейчасъ же узналъ этотъ кроткій и печальный взглядъ. Въ правильныхъ прекрасныхъ чертахъ этого лица, которое въ эту минуту показалось Николаю прелестнѣе, чѣмъ когда бы то ни было, сквозило что-то трогательное и покорное, хватавшее за сердце сильнѣе самыхъ бурныхъ проявленій отчаяннаго горя. Оно не было, какъ прежде, спокойно и ясно, но до ужаса неподвижно: очевидно, бѣдная дѣвушка старалась скрыть свои страданія отъ отца подъ маской равнодушія.
Отецъ сидѣлъ противъ дочери, но не смотрѣлъ ей въ лицо, а только бросалъ на нее исподтишка безпокойные, тревожные взгляды, въ то же время о чемъ-то оживленно болтая. Рисовальныхъ принадлежностей не было на ихъ всегдашнемъ мѣстѣ, какъ и вообще не было въ комнатѣ никакихъ слѣдовъ ея обычныхъ занятій. Маленькія вазочки, которыя Николай всегда видѣлъ наполненными цвѣтами, теперь стояли пустыя; только въ одной или двухъ еще торчали стебельки съ поблекшими листками. Птичка въ клѣткѣ, забытая своей хозяйкой, молчала подъ покрываломъ, наброшеннымъ на нее съ вечера и до сихъ поръ не снятымъ.
Бываютъ минуту, когда человѣкъ, подъ вліяніемъ душевнаго страданія, становится особенно воспріимчивъ ко всѣмъ впечатлѣніямъ и съ одного взгляда замѣчаетъ больше, чѣмъ замѣтилъ бы въ другое время послѣ долгихъ и внимательныхъ наблюденій. Такъ было и съ Николаемъ: онъ замѣтилъ все, до послѣднихъ мелочей, хотя не успѣлъ и оглянуться, какъ мистеръ Брэй нетерпѣливо окликалъ его:
-- Что вамъ угодно, сэръ? Говорите скорѣе, потому что мы съ дочерью заняты дѣломъ поважнѣй вашихъ заказовъ. Объясните же пожалуйста, зачѣмъ вы пришли.
Николаю не трудно было замѣтить, что живость и нетерпѣніе, съ которыми были сказаны эти слова, напускныя, и что въ душѣ мистеръ Брэй даже радъ этому перерыву, который могъ хоть немного разсѣять его дочь и отвлечь ея мысли на другіе предметы. Внимательно взглянувъ на старика въ то время, когда тотъ говорилъ, Николай увидѣлъ, что онъ смущенъ, что онъ вспыхнулъ и старается избѣжать его взгляда.
Намѣреніе мистера Брэя развлечь Мадлену, обративъ ея вниманіе на посѣтителя -- если только у него дѣйствительно было это намѣреніе -- увѣнчалось успѣхомъ. Дѣвушка встала, сдѣлала нѣсколько шаговъ къ Николаю и протянула руку, по всей вѣроятности, за письмомъ.
-- Мадлена, душа моя, этого еще недоставало!-- воскликнулъ съ досадой больной.
-- Вѣроятно, миссъ Брэй думаетъ, что я принесъ ей свой долгъ?-- спросилъ Николай съ особеннымъ выраженіемъ, стараясь овладѣть вниманіемъ молодой дѣвушки Но дѣло въ томъ, что моего патрона въ настоящее время нѣтъ въ Англіи, иначе онъ, конечно, самъ бы ей написалъ. Надѣюсь, однако, что миссъ Брэй не откажетъ удѣлить мнѣ нѣсколько минутъ... всего нѣсколько минутъ времени. Мнѣ необходимо переговорить съ нею.
-- И это все, зачѣмъ вы пришли сюда, сэръ?-- сказалъ Брэй.-- Если такъ, вы могли бы и вовсе не приходить. Я и не зналъ, душа моя, что они остались тебѣ должны.
-- Кажется... кажется, что-то осталось за ними, но очень немного,-- въ смущеніи отвѣтила дѣвушка.
-- Ужъ не воображаете ли вы, сэръ,-- сказалъ Брэй, рѣзкимъ движеніемъ поворачиваясь къ Николаю вмѣстѣ со своимъ кресломъ и глядя на него въ упоръ,-- ужъ не воображаете ли вы, что безъ вашихъ грошей мы умерли бы съ голоду?
-- Никогда ничего подобнаго и въ мысляхъ не было,-- отвѣтила Николай.
-- А я вамъ говорю, что не только было, всегда было, но вы и теперь думаете то же, и вы сами прекрасно это знаете!-- раздражительно воскликнулъ больной.-- Вы, можетъ быть, полагали, что я не знаю, какъ раздулись отъ чванства эти торгаши-толстосумы при одной мысли о той удачѣ, которая выпала на ихъ долю? Еще бы! Это ли еще не удача -- имѣть возможность подать... подать руку помощи джентльмену!
-- Но вѣдь я имѣлъ дѣло не съ джентльменомъ, а съ леди, насколько я знаю, замѣтилъ Николай какъ могъ почтительнѣе и мягче.
-- Все равно, съ дочерью джентльмена,-- возразилъ нетерпѣливо старикъ,-- это ничуть не мѣняетъ дѣла. Но, можетъ быть, вы принесли заказы? Новые заказы для моей дочери?
Николай прекрасно понялъ, къ чему клонится этотъ вопросъ и почему въ немъ слышалось торжество; но, вспомнивъ, что ему необходимо выдержать роль до конца, молча досталъ изъ кармана небольшой свертокъ съ узорами для вышивокъ, который нарочно съ собой захватилъ на всякій случай.
-- Такъ! Это вашъ новый заказъ, сэрь?
-- Да, сэръ, если вы непремѣнно настаиваете на этомъ словѣ;-- сказалъ Никоаай.
-- Въ такомъ случаѣ можете сказать вашему хозяину,-- продолжалъ Брэй, отталкивая отъ себя свертокъ презрительнымъ жестомъ,-- что моя дочь не намѣрена больше заниматься такою работой, что она не нуждается ни въ его покровительствѣ, ни въ состраданіи, ни въ тѣхъ жалкихъ грошахъ, которые онъ ей платилъ за работу и безъ которыхъ мы обойдемся легче, чѣмъ онъ воображаетъ. Скажите ему, что ту бездѣлицу, которую онъ остался намъ долженъ, онъ можетъ дать первому нищему, который будетъ проходить мимо его лавки, или записать себѣ на приходъ въ первый же разъ, когда онъ будетъ сводить свои счеты. Словомъ, скажите ему, что онъ можетъ убираться къ чорту,-- слышите, сэръ, къ чорту! Такъ и передайте ему отъ меня.
"Вотъ оно, понятіе о независимости у человѣка, продающаго свою дочь, несмотря на ея слезы!" -- подумалъ Николай, но на этотъ разъ сдержался и промолчалъ.
Старикъ былъ слишкомъ поглощенъ своимъ торжествомъ, чтобы обратить вниманіе на выраженіе глубокаго презрѣнія, промелькнувшее во взглядѣ молодого человѣка, несмотря на всю его рѣшимость побороть свои чувства.
-- И такъ, сэръ, наше знакомство копчено,-- сказалъ Брэй, помолчавъ.-- Вы можете идти, васъ никто не удерживаетъ, если... если только у насъ не имѣется другихъ приказовъ... приказовъ или заказовъ, что въ сущности выходитъ одно и то же.
-- Нѣтъ, заказовъ у меня больше не имѣется, сэръ,-- сказалъ Николай,-- и вы должны отдать мнѣ справедливость, должны признать, что, изъ уваженія къ вашему возрасту и болѣзненному состоянію, въ моихъ сношеніяхъ съ вами я ни разу не употребилъ этого слова, которое, будучи само по себѣ вполнѣ безобидно, могло быть истолковано желаніемъ съ моей стороны показать свою власть и подчеркнуть вашу зависимость. Нѣтъ, сэръ, заказовъ у меня нѣтъ, но у меня есть опасеніе, которое я во что бы то ни стало намѣренъ вамъ высказать, какъ бы вы ни приняли мои слова,-- опасеніе за эту молодую леди, вашу дочь, которую вы хотите поставить въ гораздо худшее положеніе, чѣмъ необходимость поддерживать васъ своимъ трудомъ, какъ бы ни былъ тяжелъ этотъ трудъ и какъ бы худо онъ ни оплачивался. Вотъ мое опасеніе, сэръ; оно основано на вашемъ собственномъ поведеніи со мною. Можете спросить свою совѣсть, насколько оно справедливо.
-- Ради Бога, сэръ, вспомните, что вы говорите съ больнымъ!-- воскликнула Мадлена въ испугѣ, бросаясь между отцомъ и Николаемъ.
-- Съ больнымъ!-- крикнулъ Брэй, задыхаясь отъ бѣшенства.-- Я боленъ, слышите ли?-- боленъ!.. Какой-то негодяй приказчикъ позволяетъ себѣ меня оскорблять, чуть-что не хватаетъ меня за бороду, а она его умоляетъ меня пощадить, потому что я боленъ.
Съ нимъ сдѣлался такой жестокій припадокъ, что нѣсколько минутъ Николай опасался за его жизнь. Убѣдившись, наконецъ, что ему становится лучше, молодой человѣкъ поспѣшилъ выйти, но прежде далъ понять дѣвушкѣ знаками, что у него есть къ ней неотложное дѣло и что онъ будетъ ждать ее у дверей. Отсюда онъ могъ слышать, какъ больной постепенно приходилъ въ себя, причемъ, однако, ни разу не упомянулъ о только-что разыгравшейся сценѣ, какъ будто онъ совершенно о ней позабылъ, и какъ, наконецъ, онъ попросилъ дочь оставить его одного.
"Неужели и эта послѣдняя надежда обманетъ меня?-- думалъ Николай.-- Неужели мнѣ не удастся ее убѣдить отложить свадьбу хоть на недѣлю!"
Дверь отворилась и вошла Мадлена. Повидимому, она была сильно взволнована.
-- Вѣроятно, у васъ есть ко мнѣ порученіе, сэръ,-- обратилась она къ Николаю.-- Не можете ли вы зайти въ другой разъ, напримѣръ, послѣзавтра, если это васъ не затруднитъ?
-- Послѣзавтра будетъ поздно, слишкомъ поздно для того, что я долженъ вамъ высказать,-- сказалъ Николай;-- къ тому же васъ здѣсь уже не будетъ. Умоляю васъ, миссъ, если не ради тѣхъ, кто меня къ вамъ прислалъ, то ради васъ самихъ, ради собственнаго вашего благополучія, выслушайте меня!
Мадлена сдѣлала было движеніе, собираясь уйти, но Николай робко ее удержалъ.-- Ради Бога выслушайте меня,-- повторилъ онъ съ волненіемъ.-- Молю васъ объ этомъ не своимъ именемъ, но именемъ того, кто принимаетъ въ васъ такое живое участіе и кто не знаетъ, въ какой вы опасности!
Стоящая тутъ же служанка, у которой глаза были красны отъ слезъ, была такъ тронута этой горячей мольбой, что отворила дверь въ сосѣднюю комнату и, легонько втолкнувъ въ нее почти ничего не сознававшую Мадлену, сдѣлала Николаю знакъ войти.
-- Прошу васъ, сэръ, оставьте меня,-- сказала Мадлена.
-- Нѣтъ, я не могу, я не въ силахъ такъ васъ оставить,-- съ жаромъ сказалъ Николай.-- Я долженъ, я обязанъ высказаться! Здѣсь ли или тамъ, откуда мы только что вышли, но я выскажусь, хотя бы съ рискомъ повредить здоровью мистера Брэя. Я долженъ умолять васъ одуматься! Неужели вы не видите, въ какую страшную пропасть васъ толкаютъ?
-- Что вы хотите этимъ сказать? Какая пропасть, и кто меня толкаетъ?-- воскликнула Мадлена, старясь сдѣлать видъ, что она оскорблена словами Николая.
-- Я говорю о вашей свадьбѣ, которая назначена на завтра,-- отвѣтилъ Николай,-- и которую устроилъ бездушный негодяй, никогда не отступавшій ни передъ какимъ зломъ; я говорю о вашей свадьбѣ, исторія которой мнѣ извѣстна, можетъ быть, лучше, чѣмъ вамъ. Я знаю, какою васъ опутали сѣтью. Знаю тѣхъ, кто задумалъ этотъ чудовищный планъ. Васъ обманываютъ, продаютъ, понимаете ли?-- продаютъ за деньги, каждый грошъ которыхъ залитъ слезами, быть можетъ, даже запятнанъ кровью несчастныхъ людей, съ отчаянія наложившихъ на себя руки.
-- Теперь вы исполнили свой долгъ, сэръ,-- сказала Мадлена;-- надѣюсь, что и мнѣ съ Божьей помощью, удастся исполнить свой.
-- Скажите лучше -- съ помощью ада!-- воскликнулъ Николай.-- Потому что какъ же иначе можно назвать этихъ людей, хотя одинъ изъ нихъ и долженъ стать вашимъ мужемъ, какъ не...
-- Замолчите, сэръ!-- закричала дѣвушка, удерживая невольною дрожь, вызванную въ ней однимъ намекомъ на Артура Грайда.-- Я не должна васъ слушать. Я сама рѣшилась на этотъ шагъ. Слышите ли, сама! Я добровольно дала согласіе, слѣдовательно, тутъ не можетъ быть и рѣчи ни о насиліи, ни о какомъ бы то ни было принужденіи. Такъ вы и передайте отъ меня моимъ дорогимъ, добрымъ друзьямъ,-- добавила Мадлена,-- передайте вмѣстѣ съ моею признательностью, которою я отчасти обязана и вамъ. А теперь, прошу васъ, оставьте меня.
-- Нѣтъ, я васъ не оставлю, пока не упрошу, не умолю, если это нужно, на колѣняхъ, отложить вашу свадьбу на недѣлю, всего только на недѣлю! Я не оставлю васъ, пока вы не дадите мнѣ слово серьезно подумать о вашемъ рѣшеніи, чего, можетъ быть, въ вашемъ положеніи вы не въ состояніи были до сихъ поръ сдѣлать. Можетъ быть, вамъ не вполнѣ извѣстно, какъ низокъ и подлъ тотъ человѣкъ, которому вы отдаете себя; но вы не можете не знать, что онъ негодяй. Вѣдь вы его видѣли, вы говорили съ нимъ. Подумайте, ради Бога подумайте, пока еще не поздно, о той торжественной клятвѣ, которую вы должны будете произнести передъ лицомъ Бога и противъ которой не можетъ не возмущаться вашъ разумъ, вся ваша природа! Подумайте о томъ униженіи, которое васъ ждетъ и которое будетъ возрастать съ каждымъ днемъ по мѣрѣ того, какъ вы будете все ближе и ближе узнавать этого человѣка. Бѣгите, бѣгите отъ него, какъ отъ чумы! Терпите нужду, работайте, если это нужно, но бѣгите отъ него, потому что, повѣрьте, я говорю не на вѣтеръ, это мое глубокое убѣжденіе. Самая горькая бѣдность, самая ужасная нищета, если у васъ чиста совѣсть, будетъ счастьемъ въ сравненіи съ тою участью, которая вамъ предстоитъ, если вы станете женою этого человѣка!
Еще въ самомъ началѣ этой рѣчи Мадлена закрыла лицо руками и дала волю слезамъ; но, когда Николай замолчалъ, она заговорила, и ея голосъ, сначала дрожавшій и обрывавшійся отъ волненія, становился все тверже и тверже.
-- Не стану скрывать отъ васъ, сэръ, хотя, можетъ быть, это моя обязанность, что я много передумала и перестрадала за это время. Вы правы, я не люблю этого господина. Слишкомъ ужь велика между нами разница во всемъ, и въ лѣтахъ, и во вкусахъ, и въ характерѣ, и въ привычкахъ. Онъ это знаетъ и все таки желаетъ получить мою руку. А дала ему согласіе потому, что это единственное средство спасти моего отца, который умираетъ и непремѣнно умретъ при теперешнихъ условіяхъ нашей жизни. Эта единственная возможность продлить его жизнь, можетъ быть, на долгіе годы вернуть ему тѣ удобства, болѣе того, роскошь, къ которой онъ привыкъ, и, наконецъ, единственная возможность избавить великодушнаго, благороднаго друга отъ тяжелой обязанности помогать человѣку, котораго, съ сожалѣніемъ должна въ этомъ признаться, онъ не можетъ любить. Но не думайте обо мнѣ слишкомъ дурно; не подумайте, что я способна на обманъ и притворство! Это было бы слишкомъ ужасно. Если я не могу любить человѣка, который согласенъ заплатить такою дорогою цѣною за честь назвать меня своей женой, повѣрьте, я не стану увѣрять его въ своей любви; но я сумѣю исполнить добровольно взятыя мною на себя обязанности, все то, чего онъ въ правѣ отъ меня ожидать, и, конечно, я ихъ исполню. Онъ беретъ меня такою, какая я есть. Я дала ему слово и должна радоваться, а не плакать; должна быть счастлива, слышите, счастлива! И такъ оно и есть. Ваше участіе къ бѣдной, одинокой дѣвушкѣ и та деликатность, съ какою вы исполнили возложенное на васъ порученіе, заслуживаютъ горячей благодарности, и я благодарю васъ отъ всего сердца. Вы видите, я тронута до слезъ. Но я не разскаяваюсь въ своемъ рѣшеніи, нѣтъ! Я счастлива при одной мысли, что моя цѣль достигнута, что мой милый отецъ не будетъ больше страдать, и я знаю, что буду еще счастливѣе, вспоминая объ этомъ со временемъ, когда все будетъ кончено.
-- Хорошо счастье, при одномъ воспоминаніи о которомъ вы не можете удержаться отъ слезъ!-- воскликнулъ Николай.-- Развѣ я не вижу, что вы сами ужасаетесь передъ картиной вашей будущей жизни? Подумайте! Отложите свадьбу на недѣлю!
-- Именно о ней-то говорилъ отецъ, когда вы вошли,-- сказала Мадлена.-- Она теперь совершенно овладѣла собой, и голосъ ея звучалъ твердою рѣшимостью.-- Онъ говорилъ о томъ, что завтра его ждетъ свобода, и если бы вы видѣли, какъ онъ былъ счастливъ! Я уже давно, давно не видѣла его такимъ. Одна мысль о той перемѣнѣ, которая ему предстоитъ, о чудномъ воздухѣ, которымъ онъ будетъ дышать, о новыхъ мѣстахъ и впечатлѣніяхъ, вдохнула, кажется, новую жизнь въ это бѣдное, изможденное тѣло. Нѣтъ, разъ это зависитъ отъ меня, я не стану медлить ни минуты. Чѣмъ скорѣе сбудутся его мечты, тѣмъ лучше.
-- Но развѣ вы не видите, что все это хитрость и ложь, что онъ притворяется, чтобы поддержать вашу рѣшимость?-- воскликнулъ Николай.
-- Замолчите, я не стану васъ слушать!-- съ живостью перебила его Мадлена.-- Можетъ быть, я и такъ уже слушала васъ слишкомъ долго. То, что я сказала вамъ, сэръ, я сказала не вамъ, а человѣку, присланному ко мнѣ моимъ дорогимъ, великодушнымъ другомъ, которому, я надѣюсь, вы и передадите мои слова. Со временемъ, когда я успокоюсь и свыкнусь съ моей новой жизнью я ему напишу. Но пусть онъ не ждетъ моего письма слишкомъ скоро. А пока передайте ему мою благодарность и скажите, что я всегда буду молиться за него.
Съ этими словами она поспѣшно направилась къ двери, но Николай бросился къ ней и, преградивъ ей дорогу, сталъ снова умолять ее одуматься.
-- Вѣдь тогда ужь не будетъ возврата!-- воскликнулъ онъ въ порывѣ отчаянія.-- Не будетъ исхода! Всякое сожалѣніе будетъ тщетно и только прибавитъ вамъ горя. Что мнѣ еще сказать, чтобы заставить васъ понять, что вы себѣ готовите? Что сдѣлать, чтобы спасти васъ?
-- Вы ничего не можете сдѣлать,-- едва слышно пробормотала она.-- Эта необходимость отвѣчать вамъ -- послѣднее и самое тяжелое испытаніе, которое мнѣ предстояло преодолѣть. Сжальтесь же надо мной, не мучьте меня понапрасну. Слышите, онъ зоветъ меня. Я... я не должно, я не хочу больше здѣсь оставаться.
-- Но если бы оказалось, что во всемъ этомъ кроется обманъ,-- продолжалъ Николай торопливо, потому что хотѣлъ сказать еще очень многое и боялся, что не успѣетъ,-- обманъ, въ суть котораго я еще не могъ проникнуть, но до котораго рано или поздно я доберусь; если бы вы (сами того не зная) были богаты, настолько богаты, что могли бы осуществить всѣ ваши мечты, неужели вы и тогда не отказались бы отъ своего?
-- Нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ! Это невозможно, вы бредите! Я не могу медлить, иначе онъ умретъ. Вотъ онъ опять зоветъ меня!
-- Можетъ быть, это послѣдняя наша встрѣча,-- сказалъ Николай.-- Богъ мнѣ свидѣтель, что для меня это было бы лучше.
-- И для меня, и для меня также!-- отвѣтила Мадлена, почти не сознавая, что она говоритъ.-- Придетъ время, когда одно воспоминаніе о сегодняшнемъ днѣ будетъ способно свести меня съ ума... Смотрите же, передайте имъ, что я спокойна и счастлива. Примите и вы мою благодарность, и да благословитъ васъ Богъ!
Она ушла. Шатаясь, какъ пьяный, Николай выбѣжалъ на улицу, преслѣдуемый, какъ кошмаромъ, воспоминаніемъ о только что происшедшей сценѣ. Прошелъ день, и вечеромъ, собравшись нѣсколько съ мыслями, онъ снова вышелъ изъ дому.
Въ этотъ вечоръ, послѣдній въ холостой жизни Артура Грайда, этотъ почтенный джентльменъ пребывалъ въ самомъ пріятномъ и сообщительномъ настроеніи духа. Бутылочнаго цвѣта фрачная пара лежала передъ нимъ въ полномъ порядкѣ, старательно вычищенная и приготовленная на завтра. Пегъ Слайдерскью сдала свой дневной отчетъ въ восемнадцать пенсовъ (больше она никогда не получала на руки за одинъ разъ, и отчетъ сдавался обыкновенно не чаще двухъ разъ въ день). Всѣ приготовленія къ завтрашнему торжеству были окончены; но Грайдъ, вмѣсто того, чтобы предаваться мечтамъ о близкомъ счастьѣ, предпочелъ присѣсть къ своей конторкѣ и заняться просмотромъ итоговъ въ огромной истрепанной книгѣ съ заржавленными застежками.
-- Чудесно!-- сказалъ онъ своимъ дребезжащимъ голосомъ, опускаясь на колѣни передъ тяжеловѣснымъ сундукомъ, плотно привинченнымъ къ полу, и, запустивъ въ него руку по самое плечо, извлекъ оттуда другую толстую и засаленную книгу.-- Чудесная штука и притомъ единственная въ своемъ родѣ: цѣлая библіотека въ одномъ томѣ! Зато съ этимъ томомъ не сравнится ничто, что было когда-либо написано человѣкомъ. Чудесная книга! Главное, все въ ней вѣрно и реально, а что можетъ быть лучше этого? Такъ же вѣрно, какъ въ Англійскомъ банкѣ, и такъ же реально, какъ золото и серебро. Сочиненіе Артура Грайда. Хе! Хе! Хе! Да развѣ можетъ сравниться съ Артуромъ Грайдомъ кто-нибудь изъ вашихъ писакъ? Не думаю! Книга, написанная для собственнаго употребленія, настольная книга автора. Хе! Хе! Хе!
Пробормотавъ себѣ подъ носъ этотъ монологъ, Артуръ бережно положилъ драгоцѣнную книгу на покрытую пылью конторку, надѣлъ очки и принялся ее перелистывать.
-- Охъ, какая огромная сумма достанется мистеру Никльби!-- жалобно простоналъ онъ.-- Сумма долга -- девятьсотъ семьдесятъ фунтовъ, четыре шиллинга, три пенса, плюсъ вознагражденіе за хлопоты въ размѣрѣ пятисотъ фунтовъ, итого завтра въ полдень къ уплатѣ: тысяча четыреста семьдесятъ пять фунтовъ, четыре шиллинга, три пенса. Хотя съ другой стороны нельзя, конечно, сказать, чтобы эти деньги были брошены на вѣтеръ, если принять въ разсчетъ приданое, которое мнѣ принесетъ моя будущая прелестная женка. Весь вопросъ въ томъ, не могъ ли бы я уладить все это и самъ? Храбрость, говорятъ, города беретъ. И чего я, дуракъ, струсилъ? Почему самъ не говорилъ съ Брэемъ? И были бы у меня теперь въ экономіи тысяча четыреста семьдесятъ пять фунтовъ, четыре шиллинга и три пенса...
Эти размышленія до такой степени разстроили стараго Грайда, что онъ бъ отчаяніи воздѣлъ руки къ небу и съ горькимъ вздохомъ объявилъ, что ему придется умереть въ рабочемъ домѣ. Однако, всесторонне обсудивъ обстоятельства дѣла и сообразивъ, что во всякомъ случаѣ долгъ Ральфу пришлось бы уплатить сполна или почти сполна, причемъ неизвѣстно еще, удалось ли бы ему своими силами добиться столь блестящаго результата, почтенный старецъ немного успокоился и снова принялся за просмотръ итоговъ, но уже болѣе утѣшительнаго свойства. Онъ пробѣгалъ ихъ вполголоса, тихонько шевеля губами, и вскорѣ окончательно въ нихъ углубился. Это интересное занятіе было прервано появленіемъ Пегъ Слайдерскью.
-- А, это ты, Пегъ,-- сказалъ Грайдъ, отрываясь отъ своей книги.-- Что скажешь? Тебѣ что-нибудь нужно?
-- Принесла вамъ показать курицу,-- отвѣтила Пегъ, протягивая руку съ блюдомъ, на которомъ лежала крохотная, тощая птица, настоящій феноменъ куриной породы.
-- Славная штучка!-- сказалъ Артуръ, освѣдомившись о цѣнѣ и найдя ее вполнѣ пропорціональною величинѣ птицы.-- Если еще къ этому прибавить ломтикъ ветчины, соусъ изъ яичка, картофель, зелень, яблочный пирогъ, да кусочекъ сыру,-- у насъ будетъ царскій обѣдъ, миссъ Пегъ. Обѣдъ-то вѣдь всего на двоихъ: кромѣ насъ съ нею никого не будетъ; тебя я не считаю, Пегъ, потому что, само собой разумѣется, ты возьмешь себѣ, что останется.
-- Смотрите только, чтобы потомъ не было брани за лишніе расходы,-- проворчала сердито миссъ Слайдерскью.
-- Боюсь, что первую недѣлю расходы будутъ очень большіе,-- замѣтилъ со вздохомъ Артуръ. Ну, да мы это потомъ наверстаемъ. Я и вообще-то не отличаюсь особеннымъ аппетитомъ и убѣжденъ, что и ты, Пегъ, слишкомъ привязана, къ своему старому хозяину, чтобы вводить его въ излишніе расходы; неправда ли, Пегъ?
-- Слишкомъ -- что?-- спросила Пегъ.
-- Слишкомъ привязана къ своему старому хозяину, я говорю.
-- Какой ужъ тутъ лишекъ! Хватило бы на обѣдъ,-- замѣтила Пегъ.
-- О, Господи, вотъ глухая тетеря!-- воскликнулъ Артуръ.-- Я говорю: ты слишкомъ привязана ко мнѣ, чтобы вводить меня въ лишніе расходы!
-- Лишніе! Еще чего придумаете! Говорятъ вамъ, я не знаю, какъ тутъ получше и обернуться то съ вашимъ обѣдомъ.
-- Вотъ мученье! И вѣчно-то она не дослышитъ самаго главнаго!-- простоналъ ростовщикъ.-- Я говорю о расходахъ,-- о лишнихъ расходахъ, старая вѣдьма!
Но такъ какъ послѣдній комплиментъ онъ пробормоталъ себѣ подъ носъ, то почтенная миссъ Слайдерскью ограничила свой отвѣтъ горькимъ вздохомъ, который былъ прерванъ колокольчикомъ, прозвенѣвшимъ у наружной двери.
-- Звонятъ!-- сказалъ Грайдъ.
-- Слышу, слышу; слава Богу, еще не оглохла!-- отвѣтила Пегъ.
-- Такъ чего же ты не идешь?-- заоралъ Грайдъ во все горло.
-- А куда мнѣ идти?-- Чѣмъ я вамъ помѣшала?-- обиженно отрѣзала Пегъ.
Тогда Артуръ Грайдъ заоралъ еще громче: "звонятъ"! и для вящшей вразумительности прибѣгнулъ къ весьма выразительной пантомимѣ, долженствовавшей изобразить человѣка, который звонитъ у дверей. Только послѣ этого Пегъ, сердито пробормотавъ что-то такое о томъ, что лучше было бы съ этого и начать, чѣмъ битый часъ держать ее зря, когда на кухнѣ ее давно ждетъ полъ-пинты пива, поспѣшно заковыляла къ дверямъ.
-- Тутъ что-то не такъ, миссъ Пегъ,-- пробормоталъ Артуръ вслѣдъ старухѣ.-- Я еще не знаю, въ чемъ дѣло, но вижу, что долго мы съ вами не уживемся. Съ нѣкоторыхъ поръ, какъ я замѣчаю, вы стали что-то слишкомъ дерзки, мэмъ. Если такъ будетъ продолжаться и дальше, миссъ Пегъ, намъ съ вами придется разстаться или, по-просту говоря, я васъ выгоню въ шею, что въ сущности одно и то же.
Съ этими словами мистеръ Грайдъ перевернулъ страницу, которая, очевидно, оказалась весьма интересной, такъ какъ вскорѣ онъ до того углубился въ свою книгу, что позабылъ не только о Пегъ Слайдерскью, но и обо всемъ на свѣтѣ.
Комната, въ которой сидѣлъ Артуръ Грайдъ, освѣщалась единственной тусклой, законченой лампой, прикрытой темнымъ абажуромъ и потому отбрасывавшей лишь небольшой кружокъ свѣта на конторку, а все остальное пространство оставлявшей въ тѣни. Лампу эту старый ростовщикъ придвинулъ къ себѣ такъ близко, что между нею и его лицомъ оставалось только мѣсто, чтобы просунуть книгу, и въ ту минуту, когда онъ сидѣлъ такимъ образомъ, упираясь обоими локтями на столъ и подперевъ ввалившіяся щеки руками, его безобразная физіономія какъ-то особенно рѣзко выдѣлялась изъ окружающаго мрака. Наконецъ онъ поднялъ глаза и, разсѣянно взглянувъ передъ собою въ пространство, чтобы сдѣлать въ умѣ какое-то вычисленіе, встрѣтился съ чыімъ-то, устремленнымъ на него, пристальнымъ взглядомъ.
-- Воры! воры!-- пронзительно взвизгнулъ старикъ, вскакивая и прижимая къ груди свою драгоцѣнную книгу.-- Разбойники! Рѣжутъ!
-- Что съ вами? Опомнитесь!-- сказалъ незнакомецъ, дѣлая шагъ въ его сторону.
-- Караулъ!-- визжалъ несчастный, дрожа всѣмъ тѣломъ,-- Кто вы такой? Человѣкъ,-- или... или...
-- За кого же вы меня принимаете, если не за человѣка?-- послѣдовалъ вопросъ.
-- Да, да,-- пробормоталъ Грайдъ, прикрывая рукою глаза и взглядываясь въ темноту.-- Конечно, вы человѣкъ, теперь я это вижу. Воры! Грабятъ! Рѣжутъ!
-- Что вы кричите? Перестаньте,-- сказалъ незнакомецъ, приближаясь.-- Развѣ вы не видите, что я не воръ?
-- Кто же вы? Что вамъ отъ меня надо?-- пролепеталъ Грайдъ, нѣсколько успокоившись, но все еще отступая назадъ.-- Какъ ваше имя? Какъ вы здѣсь очутились?
-- Вамъ нѣтъ надобности знать, кто я и какъ мое имя,-- былъ отвѣтъ.-- Очутился я здѣсь потому, что меня провела сюда ваша служанка. Я раза три окликалъ васъ, но вы такъ углубились въ свое занятіе, что я принужденъ былъ ждать, пока вы сами замѣтите меня. Что мнѣ надо,-- вы узнаете, когда оправитесь настолько, что будете въ состояніи понять то, что я вамъ намѣренъ сказать.
Между тѣмъ мистеръ Грайдъ, отважившись попристальнѣе вглядѣться въ своего посѣтителя и убѣдившись, что передъ нимъ былъ еще очень молодой человѣкъ весьма привѣтливой наружности, почти совсѣмъ успокоился. Онъ сѣлъ на прежнее мѣсто и, безсвязно пробормотавъ въ извиненіе что-то такое насчетъ воровъ и нападеній, отъ которыхъ ему уже не разъ приходилось защищать свой домъ, что и было причиной его теперешней нервности, попросилъ посѣтителя присѣсть. Но тотъ отказался, что опять замѣтно взволновало хозяина.
-- Господи, Боже мой, да чего же вы, наконецъ, такъ пугаетесь? Ужъ не воображаете ли вы, что я не сажусь, чтобы мнѣ было удобнѣе на васъ напасть?-- сказалъ Николай (это былъ онъ), замѣтивъ испуганный жестъ Грайда.-- Выслушайте меня. Вы женитесь, и на завтра назначена ваша свадьба, не такъ ли?
-- Н-н-нѣтъ,-- прошепталъ Грайдъ.-- Кто вамъ сказалъ? Откуда вы узнали?
-- Это для васъ безразлично; довольно съ васъ того, что и это знаю,-- отвѣтилъ Николай.-- Дѣвушка, которая дала вамъ слово быть вашей женой, васъ ненавидитъ и презираетъ. Одно ваше имя приводитъ ее въ трепетъ. Волкъ и ягненокъ, ястребъ и голубка были бы лучшею парою, чѣмъ вы съ ней. Теперь вы убѣдились, что я все знаю?
Пораженный изумленіемъ, Грайдъ только смотрѣлъ на него, не будучи въ состояніи вымолвить слова.
Николай помолчалъ, но видя, что Артуръ не собирается отвѣчать, продолжалъ:
-- Вы женитесь на ней обманомъ. Я не хочу лгать: я еще не вполнѣ проникъ въ этотъ обманъ, но я навѣрное знаю, что у васъ есть сообщникъ, Ральфъ Никкльби, и что онъ заинтересованъ въ этомъ дѣлѣ, получитъ деньги. Если только человѣческая энергія не пустой звукъ, я разоблачу ваши козни и разоблачу ихъ прежде, чѣмъ вы умрете. Если деньги, ненависть и жажда мести могутъ тутъ что-нибудь сдѣлать, я выслѣжу васъ шагъ за нагомъ, и рано или поздно вы за это мнѣ жестоко поплатитесь. Мы уже напали на слѣдъ. Скоро ли вся ваша подлость всплыветъ наружу, вамъ лучше судить, потому что вамъ извѣстно то, чего мы до сихъ поръ еще не узнали.
Николай снова пріостановился; но Артуръ молчалъ попрежнему, не спуская съ него злобнаго взгляда.
-- Если бы вы были человѣкомъ, въ которомъ я могъ бы надѣяться пробудить чувство человѣколюбія и состраданія,-- продолжалъ Николай,-- я напомнилъ бы вамъ, какъ эта дѣвушка молода и прекрасна, какъ она одинока, безпомощна и невинна, какь самоотверженна по отношенію къ отцу; я напомнилъ бы вамъ, наконецъ, самое главное, то есть то, что считалъ бы для себя главнымъ всякій порядочный человѣкъ, а именно: ея собственное признаніе, что она насъ не любитъ. Но съ такимъ негодяемъ, какъ вы, это все равно ни къ чему бы не послужило; поэтому я становлюсь на ту почву, которая одна-только и можетъ имѣть значеніе въ вашихъ глазахъ, и спрашиваю, сколько чы возьмете отступного? Вспомните опасность, которая вамъ грозитъ. Теперь вы знаете, что въ моихъ рукахъ дѣйствительно есть кое-какія нити и что, слѣдовательно, съ Божьей помощью я въ концѣ концовъ могу васъ вывести на свѣжую воду. Взвѣсьте ожидающія васъ выгоды и тотъ рискъ, которому вы подвергаетесь, и назначьте мнѣ вашу цѣну.
Губы стараго Артура зашевелились, но беззвучно, и, наконецъ, сложились въ гнусную улыбку.
-- Можетъ быть, вы думаете, что васъ обманутъ, что вамъ не заплатятъ?-- продолжалъ Николай.-- Такъ знайте, что у миссъ Брэй есть богатые друзья, готовые, отдать за нее свою жизнь, не только деньги. Назначьте цѣну только за то, чтобы отложить эту свадьбу, и вы убѣдитесь, что получите обѣщанное полностью. Поняли вы меня?
Въ началѣ этой рѣчи у Грайда мелькнуло было подозрѣніе, что его выдалъ Ральфъ; но по мѣрѣ того, какъ Николай говорилъ, онъ все больше и больше убѣждался, что откуда бы ни добылъ этотъ юноша свои свѣдѣнія, они не имѣли никакого отношенія къ Ральфу, такъ какъ было очевидно, что онъ дѣйствуетъ по собственной иниціативѣ. А что свѣдѣнія эти были не особенно обширны, Грайдъ ни на минуту не сомнѣвался. Единственный фактъ, доподлинно извѣстный незнакомцу, было его, Грайда, обязательство выплатить Ральфу долгъ за своего будущаго тестя, а въ этомъ свѣдѣніи не заключалось ничего удивительнаго для тѣхъ, кто зналъ обстоятельства Брэя; слѣдовательно, тутъ нечего было и скрывать, и даже самъ Ральфъ признался въ этомъ Брэю. Что же касается мошеннической продѣлки съ наслѣдствомъ Мадлены, то незнакомецъ зналъ о ней такъ мало, что съ его стороны могла быть просто случайная догадка не больше. Ко всякомъ случаѣ было очевидно, что ключа къ разгадкѣ тайны у него нѣтъ; слѣдовательно угроза его была пустымъ звукомъ, и Грайду нечего было бояться ея, пока онъ самъ не выдастъ своей тайны. Намека же незнакомца на богатыхъ друзей онъ и подавно не испугался, а на предложеніе отступного за отсрочку свадьбы не обратилъ никакого вниманія, въ полной увѣренности, что это не больше, какъ уловка, съ цѣлью оттянуть время. "Да если бы даже онъ дѣйствительно могъ мнѣ дать отступного,-- промелькнуло въ головѣ Грайда въ то время, когда, пораженный смѣлостью Николая, онъ смотрѣлъ на него, дрожа отъ злобы,-- я не взялъ бы ни гроша ради удовольствія оставить съ носомъ этого молокососа!"
Постоянное общеніе и разговоры съ многочисленными кліентами такъ же сильно развили въ Грайдѣ привычку наблюдать за малѣйшими измѣненіями въ лицѣ собесѣдника, за каждымъ его словомъ, не давая ему въ то же время этого замѣтить, какъ способность къ быстрымъ, изумительно сложнымъ и вѣрнымъ умозаключеніямъ, которыя онъ выводилъ иногда изъ самыхъ незначительныхъ съ виду обстоятельствъ, часто изъ самыхъ противорѣчивыхъ посылокъ. Такъ было и теперь: онъ внимательно слѣдилъ за тѣмъ, что говорилъ Николай, и въ то же время взвѣшивая въ умѣ каждое его слово. Такъ что, когда молодой человѣкъ замолчалъ, коварный старикъ быль совершенно готовъ къ отпору, какъ будто размышлялъ объ этомъ вопросѣ, по крайней мѣрѣ, недѣлю.
-- Понялъ ли я васъ? Какъ не понять!-- взвизгнулъ онъ, вскакивая, и, въ одинъ мигъ отдернувъ штору и распахнувъ окно, высунулся въ него съ крикомъ:-- Воры! Воры! Караулъ! Грабятъ!
-- Что вы дѣлаете?-- воскликнулъ Николай, хватая его за руки.
-- Какъ видите, зову на помощь! Всполошу всѣхъ сосѣдей, буду съ вами драться, бороться; расцарапаю вамъ въ кровь все лицо и покажу подъ присягой, что вы забрались ко мнѣ съ цѣлью ограбить меня, если вы сейчасъ же не уберетесь отсюда,-- отвѣтилъ Грайдъ, оборачиваясь къ своему собесѣднику съ злобной улыбкой.-- Клянусь вамъ, что я это сдѣлаю!
-- Негодяй!-- крикнулъ Николай.
-- А такъ вотъ вы какъ! Вы еще вздумали мнѣ угрожать!-- продолжалъ Грайдъ, котораго увѣренность въ своемъ торжествѣ и ревность превратили въ настоящаго дьявола.-- Такъ вы несчастный, отверженный любовникъ? Что жъ, злитесь себѣ на здоровье. Хе, хе, хе! Все равно, вамъ не видать ея, какъ своихъ ушей. Завтра же она будетъ моей женой, прелестною маленькой женкой. Или вы думаете, что она станетъ по васъ изнывать, выплачетъ но васъ свои ясные глазки? Впрочемъ, мнѣ все равно; пусть поплачетъ: слезы удивительно къ ней идутъ; право, когда она плачетъ, она мнѣ нравится еще больше.
-- Негодяй!-- съ бѣшенствомъ повторилъ Николай.
-- Уберетесь вы или нѣтъ? Еще минута, и я переполошу всю улицу, подниму такой крикъ, который могъ бы разбудить даже меня, когда я буду покоиться въ объятіяхъ прелестной Мадлены.
-- Собака!-- проскрежеталъ Николай.-- Будь вы хоть немного моложе...
-- Еще бы, будь я моложе, вамъ, конечно, не было бы такъ обидно,-- захихикалъ Грайдъ.-- Въ токъ-то и дѣло, что, несмотря на мою старость и безобразіе, Мадлена все таки будетъ моей, а не вашей.
-- Выслушайте меня,-- сказалъ Николай,-- и благодарите вашего Бога, что я еще владѣю собой, что я не схватилъ васъ за шиворотъ и не вышвырнулъ на улицу, потому что это было бы вовсе не трудно. И не только никогда не былъ женихомъ этой дѣвушки, но между нами никогда не было сказано ни одного слова о любви; она едва ли даже знаетъ мое имя.
-- Разспрошу, непремѣнно обо всемъ ее разспрошу. Пусть-ка разскажетъ, а я за это ее поцѣлую,-- сказалъ Грайдъ.-- Я увѣренъ, что она сознается мнѣ во всемъ и въ свою очередь меня поцѣлуетъ, прося прощенья за свой невинный прошлый романъ. И какъ же мы съ ней посмѣемся! Да и будетъ надъ чѣмъ! Бѣдняжка, какъ вѣдь подумаешь, былъ влюбленъ! И остался съ носомъ, потому что она дала слово другому.
При этомъ оскорбительномъ вызовѣ лицо Николая приняло такое выраженіе, что Артуръ Грайдъ не на шутку перетрусилъ, какъ бы этому дикарю не пришло въ голову исполнить свою угрозу и выбросить его на улицу. Уцѣпившись за подоконникъ и высунувшись чуть не по поясъ въ окно, онъ завизжалъ на весь кварталъ "Караулъ!"
Не считая нужнымъ дожидаться, къ чему приведетъ этотъ гвалтъ, Николай бросилъ на старикашку презрительный взглядъ и вышелъ изъ комнаты, а потомъ изъ дому. Убѣдившись, что незнакомецъ перешелъ на противоположною сторону улицы, Грайдъ моментально захлопнулъ окно, спустилъ штору и сѣлъ, чтобы перевести духъ.
-- Если она когда-нибудь заупрямится или закапризничаетъ у меня теперь есть въ рукахъ прекрасное средство ее обуздать,-- сказалъ онъ себѣ, окончательно успокоившись.-- Она и не подозрѣваетъ, что я что-нибудь знаю о ней. Да, если за это умѣючи взяться, она у меня будетъ вотъ гдѣ,-- добавилъ онъ, прищелкивая по ногтю большого пальца выразительнымъ жестомъ.-- Хорошо, что никто не явился на мой крикъ; впрочемъ, кажется, я кричалъ не особенно громко... Нѣтъ, чортъ возьми, но какова дерзость! Ворваться въ домъ и напасть на человѣка чуть-что не съ можемъ! За то завтра, вотъ когда онъ будетъ кусать себѣ пальцы! Еще утопится, чего добраго, или перерѣжетъ себѣ глотку! Что жь, тутъ не было бы ничего живительнаго. Кажется, только одного этого недостаетъ для полноты моего счастія.
Окончательно успокоивъ себя этимъ и тому подобными размышленіями насчетъ своего близкаго торжества, Артуръ Грайдъ захлопнулъ книгу и спряталъ ее въ сундукъ, а сундукъ снова съ величайшею тщательностью заперъ на ключъ, послѣ чего спустился въ кухню, чтобы отпустить на ночь Пегъ Слайдерскью и кстати выбранить ее за то, что она такъ неосторожно впускаетъ въ домъ перваго встрѣчнаго.
Но такъ какъ ничего не подозрѣвавшая Пегъ никакъ не могла взять въ толкъ, чѣмъ собственно она провинилась, то Грайдъ велѣлъ ей взять свѣчу и свѣтить, пока онъ будетъ совершать свой ежедневный обходъ дома на ночь.
-- Одинъ болтъ вверху,-- бормоталъ онъ, тщательно задвигая засовъ,-- другой внизу; цѣпь есть; задвижка, повернуть ключъ два раза... Теперь остается только положить его подъ подушку. Пусть-ка попробуетъ явиться теперь какой-нибудь нѣжный вздыхатель! Ему придется пожаловать ко мнѣ развѣ что сквозь замочную скважину. Ну, а теперь спать. Въ пять часовъ надо быть на ногахъ, Пегъ, потому что на завтра назначена моя свадьба!
Съ этими словами старикашка игриво ущипнулъ миссъ Слайдерскью за подбородокъ и съ минуту былъ, повидимому, въ нерѣшимости, не отпраздновать ли ему послѣдній день своей свободной, холостой жизни поцѣлуемъ, который онъ, казалось, намѣревался напечатлѣть на увядшихъ устахъ миссъ Пегъ. Но, очевидно, одумавшись, онъ ограничился тѣмъ, что вторично ее ущипнулъ, на этотъ разъ за щеку, и, покончивъ съ соблазномъ такимъ сравнительно невиннымъ способомъ, направился въ свою спальню.