Исходъ заговора и его результаты.
Наврядъ ли на свѣтѣ найдется много людей, которые были бы способны заспаться или вообще долго нѣжиться въ постели въ день своей свадьбы. Слыхалъ я, правда, легенду объ одномъ разсѣянномъ чудакѣ, который, проснувшись въ день своей свадьбы съ прелестною молодой дѣвушкою и позабывъ, какой это день, напустился будто бы на слугу, зачѣмъ тотъ приготовилъ ему его парадное платье. Существуетъ также и другое сказаніе о молодомъ джентльменѣ, влюбившимся въ свою родную бабушку, что, конечно, легло случиться только благодаря неполнотѣ и неточности нашихъ церковныхъ законовъ, не предусмотрѣвшихъ кары противъ столь противоестественнаго поступка. Но такъ какъ оба эти случая въ одинаковой мѣрѣ оригинальны и необычайны, я не думаю, чтобы они составляли общее правило и могли послужить достойнымъ подражанія примѣромъ для послѣдующихъ поколѣній.
Артуръ Грайдъ облачился въ свой свадебный бутылочнаго цвѣта костюмъ, по крайней мѣрѣ, за часъ до того времени, когда мистриссъ Слайдерскью, стряхнувъ съ себя послѣдніе слѣды крѣпкаго сна, постучалась въ дверь его спальни. Онъ былъ давно уже внизу въ полномъ парадѣ и даже успѣлъ приложиться къ завѣтной бутылкѣ, прежде чѣмъ этотъ драгоцѣнный обломокъ древности осчастливилъ, наконецъ, своимъ присутствіемъ кухню.
-- Вишь ты,-- сказала Пегъ, приступая къ исполненію своихъ домашнихъ обязанностей и сгребая огромную кучу золы съ заржавленной рѣшетки камина.-- И впрямь вѣдь женится! Смотри, что надумалъ! Захотѣлось кого-нибудь почище старой Пегъ: она, вишь, не умѣетъ заботиться о немъ. А сколько разъ, бывало, твердилъ, когда я голодала, холодала и ворчала на него за свое нищенское жалованье, сколько разъ онъ твердилъ: "Помни, Пегъ, помни одно: я холостякъ, безъ друзей и родни!" Безсовѣстный лгунъ! Надумалъ навязать мнѣ дѣвчонку, у которой молоко на губахъ не обсохло! Ужь если ему, дураку, приспичило жениться, взялъ бы женщину своихъ лѣтъ, которая знала бы его привычки. Онъ говорить, что молодая жена мнѣ не по вкусу. Посмотримъ, посмотримъ, голубчикъ, придется ли она еще по вкусу тебѣ самому. Это мы еще поглядимъ."
Въ то время, какъ мистриссъ Слайдерскью, оскорбленная въ своемъ самолюбіи и надеждахъ, не стѣсняясь, выражала вслухъ свои чувства, Артуръ Грайдъ раздумывалъ, сидя въ гостиной, обо всемъ, что случилось вчера.
"Просто ума не приложу, какъ онъ могъ все это пронюхать,-- думалъ Артуръ.-- Ужъ не проговорился ли я самъ ненарокомъ? Можетъ быть, сказалъ что-нибудь Брэю, а кто-нибудь и подслушалъ? Это очень возможно. Недаромъ мистеръ Никкльби всегда на меня сердится за мою глупую привычку начинать говорить, прежде чѣмъ я успѣю запереть за собой дверь. Но, конечно, этого-то я ему не скажу, не то онъ станетъ меня пилить и испортитъ мнѣ весь день".
Вообще Ральфъ Никкльби пользовался въ своей средѣ репутаціей генія; на Артура же Грайда его суровый, мрачный характеръ и необыкновенная ловкость во всякаго рода дѣлахъ производили такое подавляющее впечатлѣніе, что онъ положительно трепеталъ передъ нимъ. Подлецъ въ душѣ и человѣкъ низкопоклонный отъ природы, Артуръ Грайдъ склонялся во прахъ передъ Ральфомъ Никкльби, и даже въ тѣхъ случаяхъ, когда интересы ихъ расходились, не только не смѣлъ ему возражать, но могъ лишь предъ нимъ пресмыкаться и говорилъ съ нимъ самымъ подобострастнымъ тономъ.
Къ нему-то и направился теперь мистеръ Грайдъ, чтобы повѣдать со всѣми подробностями, какъ наканунѣ вечеромъ въ его квартиру ворвался какой-то молодой повѣса, котораго онъ въ первый разъ видѣлъ, и какъ этотъ франтъ пытался угрозами отели нить его отъ предполагаемой женитьбы. Однимъ словомъ, мистеръ Грайдъ разсказалъ Ральфу все, кромѣ того, что рѣшился отъ него утаить.
-- Ну-съ, что же дальше?-- спросилъ Ральфъ, выслушавъ его.
-- Только и всего!-- отвѣчалъ Грайдъ.
-- Вы говорите, онъ старался васъ напугать,-- сказалъ Ральфъ,-- и вы, конечно, перепугались, не такъ ли?
-- Нисколько; напротивъ, я самъ его напугалъ: я хотѣлъ уже полицію звать. Я былъ такъ взбѣшенъ, что совсѣмъ уже было рѣшился потребовать, чтобы его арестовали но обвиненію въ покушеніи на мое достояніе и на мою жизнь.
-- Ого!-- сказалъ Ральфъ, бросивъ на своего собесѣдника презрительный взглядъ.-- Видно и въ насъ заговорила ревность!
-- Полноте, какая же ревность!-- воскликнулъ Артуръ съ натянутымъ смѣхомъ, потирая въ смущеніи руки.
-- Зачѣмъ же отнѣкиваться, дружище?-- замѣтилъ Ральфъ съ усмѣшкой.-- Вы ревнуете и, по всей вѣроятности, имѣете на это основательныя причины.
-- Ничуть, могу васъ увѣрить. Какія же у меня могутъ быть причины ревновать!-- воскликнулъ Артуръ въ сильнѣйшемъ волненіи.-- Или вы думаете, что онѣ могутъ быть? Но въ такомъ случаѣ, какія же? Скажите, какія?
-- Вотъ видите ли,-- продолжалъ Ральфъ,-- все дѣло въ томъ, что вы старикъ, и берете себѣ въ жены молодую дѣвушку противъ ея воли. Къ вамъ является красивый молодой человѣкъ... вѣдь, кажется, вы сказали, что онъ красивый?
-- И не думалъ,-- пролепеталъ Артуръ Грайдъ.
-- Неужто!-- отозвался Ральфъ.-- А мнѣ показалось, что сказали. Ну, ладно! Хорошъ ли онъ или нѣтъ, это не дѣлаетъ разницы. Къ вамъ является молодой человѣкъ, который всячески васъ оскорбляетъ и такъ таки напрямикъ заявляетъ, что ваша невѣста презираетъ васъ и ненавидитъ. Что жь изъ всего этого слѣдуетъ? Или вы полагаете, что въ этомъ поступкѣ имъ руководило чувство человѣколюбія, что ли?
-- Но не любовь же къ моей невѣстѣ,-- перебилъ Грайдъ.-- Онъ самъ сказалъ, что между ними ни слова не было сказано о любви; это его собственныя слова.
-- Вотъ какъ, его слова,-- повторилъ презрительно Ральфъ.-- Нѣтъ, знаете ли, что мнѣ въ немъ нравится, такъ это наивность, съ какою онъ самъ же дастъ вамъ совѣтъ хорошенько стеречь эту вашу... ну, какъ же назвать... вашу... вашу птичку въ золотой клѣткѣ, стеречь ее и беречь, какъ зеницу ока. Будьте осторожны, Грайдъ. Конечно, для васъ въ вашихъ лѣтахъ одержать побѣду надъ молодымъ соперникомъ огромное торжество; но берегитесь, берегитесь, дружище, держите ухо востро и, когда она станетъ вашей женою, позаботьтесь о томъ, чтобы ее уберечь.
-- Ахъ, что это за человѣкъ, что за проницательный человѣкъ!-- воскликнулъ съ паѳосомъ Артуръ Грайдъ, несмотря на всѣ муки ревности дѣлая видъ, что онъ восхищено остроуміемъ Ральфа.-- Да, вы правы, нѣкоторая осторожность необходима,-- добавилъ онъ срывающимся отъ волненія голосомъ,-- надо будетъ просматривать за ней. Но вѣдь это не представляетъ особенной трудности, не такъ ли?
-- Вы полагаете?-- отвѣтилъ Ральфъ съ усмѣшкой.-- Не знаю, кто возьмется сказать, насколько можно вообще уберечь женщину... Однако, намъ время трогаться въ путь. Или, быть можетъ, вы предпочтете сперва уплатить вашъ долгъ, чтобы не затруднять себя потомъ такими мелочами?
-- Ахъ, что это за человѣкъ, что за человѣкъ! повторилъ
Грайдъ, стараясь обратить дѣло въ шутку.
-- Не понимаю, почему бы вамъ не расплатиться тотчасъ же,-- продолжалъ Ральфъ.-- Все равно въ такой короткій срокъ, считая съ этой минуты до полудня, вы не получите ни копѣйки процентовъ.
-- Точно такъ же, какъ не получите ихъ и вы,-- отвѣтилъ Граіідь съ выраженіемъ такого лукавства, на какое онъ только былъ способенъ.
-- Впрочемъ, у васъ, вѣроятно, нѣтъ съ собой денегъ,-- проговоривъ Ральфъ, принуждая себя улыбнуться.-- Конечно, если бы вы только знали, что вамъ напомнятъ о долгѣ, вы бы ихъ захватили съ собой, и т. д., потому что вы всегда готовы сдѣлать мнѣ удовольствіе. Нѣтъ, видно мы съ вами одинаково вѣримъ другъ другу... Готовы ли вы?
Мистеръ Грайдъ, весело подмигивавшій и подмаргивавшій во время этой рѣчи Ральфа, отвѣчалъ утвердительно и, вынувъ изъ своей шляпы два огромныхъ бѣлыхъ банта, прикололъ одинъ себѣ на грудь, а другой съ большимъ трудомъ уломалъ надѣть Ральфа. Покончивъ съ этими приготовленіи мы, они вышли, сѣли въ карету, ожидавшую у подъѣзда по распоряженію Ральфа, и покатили къ дому несчастной невѣсты.
Грайдъ, все болѣе и болѣе падавшій духомъ по мѣрѣ приближенія къ цѣли, былъ окончательно сраженъ царившею въ квартирѣ невѣсты мрачною, гробовой тишиной. Единственное человѣческое лицо, какое они здѣсь увидѣли, было лицо бѣдной дѣвушки служанки, носившее слѣды слезъ и безсонницы. Больше никто ихъ не встрѣтилъ, никто не выразилъ радости по поводу ихъ прибытія, и оба молча поднялись но лѣстницѣ въ гостиную, скорѣе какъ воры, чѣмъ какъ желанные гости.
-- Можно подумать, что мы явились на похороны,-- замѣтилъ Ральфъ шутливо, но при этомъ почему-то невольно понизилъ голосъ.
-- Хи, хи, хи! Какой вы, однако, шутникъ!-- захихикалъ въ смущеніи Грайдъ.
-- Надо же кому-нибудь и пошутить, когда самъ-то женихъ носъ повѣсилъ,-- отвѣтилъ Ральфъ рѣзко.-- Встряхнитесь, дружище, не будьте такой мокрой курицей!
-- Конечно, конечно... я постараюсь,-- подхватилъ Грайдъ.-- Но... но какъ вы думаете, сойдетъ она къ намъ?
-- Непремѣнно, когда нельзя уже будетъ дольше откладывать,-- отвѣчалъ Ральфъ и взглянулъ на часы.-- Остается еще полчаса. Умѣрьте свое нетерпѣніе, милый другъ.
-- Но я... я вовсе и не прихожу въ нетерпѣніе, съ чего вы это взяли?-- пробормоталъ мистеръ Грайдъ.-- Я ни за что, ни подъ какимъ видомъ, не хотѣлъ бы быть неделикатнымъ съ нею. Это послѣднія минуты, которыя принадлежатъ ей всецѣло, послѣднія минуты ея свободы. Скоро все ея время будетъ въ моемъ полномъ распоряженіи.
Ральфъ бросилъ на своего друга проницательный взглядъ, ясно доказывавшій, что онъ какъ нельзя лучше понимаетъ причину столь деликатныхъ соображеній. Въ эту минуту на лѣстницѣ послышались шаги, и въ комнату вошелъ Брэй. Онъ шелъ на цыпочкахъ, махая руками, какъ будто въ домѣ былъ больной, котораго нельзя безпокоить.
-- Тс!..-- прошепталъ онъ.-- Сегодня ночью ей было очень худо. Я уже думалъ было, что она умретъ отъ разрыва сердца, такъ она плакала. Она и теперь плачетъ, по все-таки одѣвается. Вообще сегодня она гораздо спокойнѣе.
-- Скоро ли она будетъ готова?-- спросиль Ральфъ.
-- Сейчасъ.
-- И не станетъ насъ задерживать своими бабьими фокусами: слезами, обмороками и такъ далѣе?
-- Я думаю, теперь на этотъ счетъ можно быть совершенно покойнымъ,-- отвѣчалъ Брэй.-- Сегодня утромъ я опять говорилъ съ ней по душѣ. Послушайте, подите-ка сюда, мнѣ надо вамъ что-то сказать.
Съ этими словами онъ отвелъ Ральфа къ сторонкѣ и указалъ ему на Грайда, который сидѣлъ, забившись въ уголъ и нервно перебирая пуговицы своего сюртука, причемъ страхъ и волненіе еще рѣзче оттѣняли обычное отталкивающее выраженіе его отвратительнаго лица.
-- Взгляните на него,-- прошепталъ Брэй въ сильнѣйшемъ волненіи,-- и скажите, развѣ это не ужасно, не жестоко съ нашей стороны?
-- Что же тутъ такого ужаснаго?-- спокойно отозвался Ральфъ, дѣлая видъ, что не понимаетъ настоящаго смысла вопроса.
-- Я говорю про этотъ бракъ,-- отвѣтилъ Брэй съ нетерпѣніемъ.-- Не стройте дурака. Вы сами отлично знаете, о чемъ я говорю.
Ральфъ молча пожалъ плечами и приподнялъ брови съ видомъ человѣка, который удивляется неумѣстному волненію своего собесѣдника и могъ бы, если бы хотѣлъ, многое возразить, но считаетъ это безполезнымъ.
-- Взгляните вы на него. Развѣ это не ужасно?-- повторилъ Брэй.
-- Ничуть,-- отвѣтилъ Ральфъ, не сморгнувъ.
-- А я говорю, что ужасно!-- еще разъ повторилъ Брэй, приходя все въ большее и большее раздраженіе.-- Я говорю, что это низко, подло, жестоко съ нашей стороны.
Въ ту минуту, когда человѣкъ готовится сдѣлать низость, въ душѣ его часто вспыхиваютъ послѣдніе проблески жалости къ своей жертвѣ, которые нѣсколько поднимаютъ его въ собственномъ мнѣніи, особенно по сравненію съ нераскаянными соучастниками задуманнаго имъ подлаго поступка, если они у него есть. И этотъ самообманъ представляетъ для него во многихъ отношеніяхъ огромныя удобства. Къ чести Ральфа Никкльби надо сказать, что на такого рода сдѣлки съ совѣстью онъ былъ неспособенъ; тѣмъ не менѣе онъ отлично понималъ побужденія, которыя руководятъ людьми въ такихъ случаяхъ. Вотъ почему онъ не возражалъ Брэю и спокойно выслушивалъ оскорбительныя слова, которыми тотъ всячески старался его уязвить, съ какимъ-то особымъ наслажденіемъ повторяя: "Низко, подло, жестоко".
-- Да развѣ вы не видите, какая это древняя, ни къ чорту негодная развалина?-- сказалъ Ральфъ, когда, наконецъ, Брэй замолчалъ.-- Если бы онъ былъ помоложе, этотъ бракъ, пожалуй, еще могъ бы назваться жестокостью, но теперь... Вотъ видите ли, мистеръ Брэй, я убѣжденъ, что онъ скоро умретъ, и она будетъ молодою богатой вдовой. Правда, теперь, выходя за него, миссъ Мадлена покоряется вашему желанію; зато тогда она можетъ сообразоваться съ влеченіями собственнаго сердца.
-- Вы правы, вы правы,-- пробормоталъ Брэй, немного успокоенный, но все еще съ ожесточеніемъ скусывая свои ногти.-- Можетъ быть, мой совѣтъ въ этомъ случаѣ вовсе не такъ ужъ дуренъ, какъ это кажется съ перваго взгляда, не такъ ли? Послушайте, Никкльби, вы знаете свѣтъ, скажите мнѣ правду: неужели я и впрямь такой жестокій отецъ?
-- Конечно, нѣтъ,-- отвѣтилъ Ральфъ съ апломбомъ.-- Я вамъ только вотъ что скажу: на протяженіи какихъ-нибудь пяти миль въ окружности найдутся сотни отцовъ, людей гораздо болѣе обезпеченныхъ, чѣмъ вы, даже богатыхъ и занимающихъ видное положеніе въ свѣтѣ, которые съ радостью отдали бы своихъ дочерей этому человѣку, хотя онъ гораздо больше похожъ на мумію или на обезьяну, чѣмъ на человѣческое существо.
-- Вы правы, вы правы,-- повторилъ Брэй, съ жаромъ хватаясь за этотъ новый поводъ къ своему оправданію.-- То же самое я говорилъ ей не дальше, какъ сегодня утромъ.
-- И хорошо сдѣлали, что сказали, потому что это непреложная истина,-- одобрилъ его Ральфъ.-- Хотя въ то же время я не могу не замѣтить, что если бы у меня была дочь и мое спокойствіе, удобства, здоровье, болѣе того, быть можетъ, моя жизнь зависѣли отъ ея согласія выйти за человѣка, котораго я для нея выбралъ, я убѣжденъ, что мнѣ бы не пришлось ее уговаривать и приводить разные резоны, чтобы понудить исполнить мое желаніе.
Брэй бросилъ украдкой быстрый взглядъ на Ральфа, какъ бы желая удостовѣриться, серьезно ли онъ говоритъ. Затѣмъ онъ нѣсколько разъ одобрительно кивнулъ головой и сказалъ:
-- Мнѣ надо на минуту наверхъ; я долженъ еще покончить мой туалетъ. Когда я буду готовъ, я приведу Мадлену... А знаете, какой мнѣ сегодня страшный сонъ приснился, я только сейчасъ о немъ вспомнилъ. Мнѣ снилось, что было утро Мадлениной свадьбы, и будто мы съ вами болтаемъ такъ же, какъ вотъ и теперь; затѣмъ, какъ и теперь, я поднимаюсь къ себѣ, чтобы одѣться, но въ ту минуту, когда я хочу взять Мадлену за руку, чтобы вести ее внизъ, я вдругъ падаю въ какую-то бездну, лечу съ невѣроятной высоты, какую воображеніе можетъ себѣ представить развѣ только во снѣ, и наконецъ чувствую, что я въ могилѣ.
-- И вѣроятно, когда вы проснулись, оказалось, что вы лежите на спинѣ или свѣсили голову съ кровати. Впрочемъ, это часто бываетъ и при несвареніи желудка,-- сказалъ Ральфъ.-- Фу, мистеръ Брэй, какъ вамъ не стыдно! Берите примѣръ съ меня. Побольше работайте днемъ,-- теперь, когда у васъ въ жизни не будетъ больше ни заботъ, ни хлопотъ, это вещь вполнѣ достижимая.-- и вы очень скоро увидите, что не будете даже помнить что вамъ приснилось ночью.
Ральфъ любезно проводилъ Брэя до самыхъ дверей и, когда они съ женихомъ остались одни, сказалъ:
-- Помните мое слово, Грайдъ, недолго вамъ придется выплачивать ему пенсію. Дьявольское вамъ везетъ во всемъ счастье. Голову даю на отсѣченіе, что онъ въ весьма непродолжительномъ времени отправится на тотъ свѣтъ!
Въ отвѣтъ на это пріятное для его слуха пророчество, Артуръ захихикалъ. Ральфъ бросился въ кресло, и оба стали ждать въ глубокомъ молчаніи. Съ кривой усмѣшкой на своемъ выразительномъ лицѣ Ральфъ думалъ о волненіи Брэя и о томъ, какъ легко было его успокоить, стоило только ему, Ральфу, умѣючи взяться за дѣло. Вдругъ его чуткаго уха коснулся легкій шелестъ женскаго платья и звуки мужскихъ шаговъ на лѣстницѣ.
-- Проснитесь!-- крикнулъ онъ, нетерпѣливо топнувъ ногой.-- Слышите, Грайдъ? Встряхнитесь хоть немного. Они идутъ. Что дѣлать, надо побезпокоить свои старыя косточки. Живѣй! Да идите же имъ навстрѣчу! Вотъ олухъ!
Грайдъ съ трудомъ поднялся съ мѣста и, заранѣе расшаркиваясь, сталъ возлѣ Ральфа. Дверь распахнулась, и на порогѣ появились, но не Брэй съ дочерью, а Николай подъ руку съ Кетъ.
Если бы передъ Ральфомь Никкльби явился выходецъ съ того свѣта, онъ бы навѣрное не былъ такъ пораженъ, какъ въ эту минуту. Руки его безпомощно повисли, онъ невольно попятился и съ открытымъ ртомъ, съ лицомъ, блѣднымъ, какъ у мертвеца, уставился на брата и сестру въ безмолвной ярости. Выраженіе его глазъ было такъ страшно, а его всегда неподвижное, спокойное лицо такъ подергивалось, что въ немъ трудно было узнать человѣка, который минуту передъ тѣмъ казался непоколебимымъ, какъ скала..
-- Это онъ, онъ самый!-- пробормоталъ Грайдъ, цѣпляясь за руку Ральфа.-- Тотъ самый, что ворвался ко мнѣ вчера.
-- Вижу и знаю,-- прошепталъ Ральфъ.-- И какъ это я раньше не догадался! Всегда и вездѣ онъ у меня на дорогѣ!
Страшная блѣдность, покрывавшая лицо Николая, его раздувающіяся ноздри и плотно сжатыя губы, показывали, какая буря бушевала въ его душѣ. Но онъ молчалъ и, нѣжно прижимая къ себѣ руку Кетъ, стоялъ, гордо выпрямившись и глядя прямо въ глаза своему дядѣ.
Теперь, когда братъ и сестра стояли рядомъ, оба молодые, свѣжіе и красивые, всякаго должно было поразить ихъ необычайное сходство, которое гораздо меньше бросалось въ глаза, когда они бывали порознь. Лицо, фигура, мимика брата,-- все повторялось въ сестрѣ только въ смягченномъ видѣ, благодаря женственной граціи, которою было преисполнено все ея существо. Но что было еще удивительнѣе, такъ это какое-то неуловимое сходство обоихъ съ ихъ дядей, особенно поражавшее именно въ эту минуту, когда оба они, были, казалось, хороши, какъ никогда, а онъ отвратительнѣе, чѣмъ когда бы то ни было. Лица молодой парочки дышали твердой, непоколебимой рѣшимостью, на лицѣ Ральфа были написаны ужасъ и злоба, что придавало его всегдашнему суровому выраженію что-то еще болѣе отталкивающее, чѣмъ обыкновенно.
-- Прочь отсюда, прочь!-- были первыя слова, которыя онъ былъ въ состояніи выговорить сквозь крѣпко стиснутые зубы.-- Что вамъ здѣсь надо, лжецъ, негодяй, воръ, подлецъ!
-- Я здѣсь, чтобы спасти вашу жертву,-- сказалъ Николай тихимъ, сдержаннымъ голосомъ -- И негодяй здѣсь не я, а вы, и вы были имъ всю вашу жизнь; грабежъ -- тоже ваше ремесло, но сегодня вы выказали себя вдвойнѣ подлецомъ. Не думайте, что вы можете запугать меня бранью. Я пришелъ сюда и останусь здѣсь, пока не выполню своего долга.
-- Прочь отсюда, дѣвчонка!-- воскликнулъ Ральфъ въ изступленіи, поворачиваясь къ Кетъ. Съ нимъ мы можемъ пустить въ дѣло силу, но мнѣ не хотѣлось бы быть грубымъ съ тобой. Уйди отсюда, что тебѣ здѣсь надо? Дай намъ расправиться съ этой собакой.
-- Нѣтъ я не уйду,-- отвѣтила Кетъ дрожащимъ голосомъ и со сверкающими глазами.-- Вы не посмѣете его тронуть. Вы можете дѣйствовать силой со мной, вамъ это ничего но стоитъ: я только слабая дѣвушка, а развѣ васъ это остановитъ? Но, знайте, что, хотя тѣломъ я только слабая женщина, душа у меня тоже женская, и разъ я на что-нибудь рѣшилась, никто не въ состояніи заставить меня измѣнить мое рѣшеніе.
-- А какое же ваше рѣшеніе, душенька, позвольте спросить?-- проговоритъ Ральфъ съ злобной насмѣшкой.
-- Предложить кровъ и убѣжище несчастной дѣвушкѣ, которую вы поймали въ ловушку,-- отвѣтилъ Николай за сестру.-- И если одного вида человѣка, котораго вы ей навязали въ мужья, будетъ недостаточно, чтобы заставить ее принять этотъ кровъ, я надѣюсь, что это сдѣлаютъ слова нѣжнаго участія и мольбы такой же слабой женщины, какъ и она. Во всякомъ случаѣ мы попытаемся. Я, съ своей стороны, заявлю ея отцу, кѣмъ я присланъ сюда и отъ чьего имени дѣйствую, и, я думаю, что послѣ моего заявленія, дальнѣйшее упорство съ его стороны было бы верхомъ низости и самой подлой жестокости. Я здѣсь, чтобы видѣться съ нимъ и съ его дочерью; только съ этой цѣлью мы съ сестрой явились сюда, а никакъ не для того, чтобы препираться съ вами. Поэтому вы больше не услышите отъ меня ни слова.
-- Вотъ какъ!-- сказалъ Ральфъ.-- Значитъ и вы, сударыня, продолжаете упорствовать въ своемъ рѣшеніи?
Кетъ вся дрожала отъ негодованія, но сдержалась и промолчала.
-- Ну, Грайдъ, теперь выслушайте "вы" меня,-- продолжалъ Ральфъ.-- Этотъ молодецъ,-- къ великому моему сожалѣнію, я долженъ сознаться, что онъ сынъ моего родного брата,-- этотъ молодецъ, говорю я, отъявленный негодяй, явившійся сюда съ гнуснымъ намѣреніемъ помѣшать торжественной церемоніи бракосочетанія, зная, какой отвѣтственности онъ за это подвергается, заслуживаетъ, чтобы его вытолкали въ шею, выбросили на улицу, какъ бродягу, каковъ онъ и есть. Замѣтьте себѣ, что, отправляясь сюда, онъ беретъ съ собою сестру въ видѣ прикрытія, разсчитывая, что въ ея присутствіи мы не рѣшимся расправиться съ нимъ, какъ онъ того стоитъ. И даже послѣ того, какъ я предупредилъ его, чѣмъ онъ рискуетъ, онъ продолжаетъ удерживать ее и цѣпляться за ея юбку, какъ мальчишка за юбку матери. Хорошъ молодецъ, что и говорить! Все ли вы слышали, что онъ здѣсь наговорилъ?
-- Еще бы!-- отвѣчалъ Грайдъ,-- То же самое онъ мнѣ говорилъ и вчера, когда ворвался ко мнѣ въ домъ и когда я его... Хе, хе, хе!.. когда я его спустилъ съ лѣстницы и напугалъ чуть не до смерти. И онъ, "онъ" осмѣливается претендовать на руку миссъ Мадлены. О, Боже мой, да возможная ли это вещь? Или, можетъ быть, онъ имѣлъ въ виду только устроить выгодную сдѣлку? Можетъ быть, онъ желаетъ, чтобы мы заплатили его долги, омеблировали его квартиру, или выдали ему чекъ на бритье, когда у него отрастутъ усы! Хе, хе, хе!
-- Въ послѣдній разъ тебя спрашиваю: ты рѣшительно остаешься?-- повторилъ Ральфъ свой вопросъ, снова обращаясь къ Кетъ.-- Ты вѣрно хочешь, чтобы тебя спустили съ лѣстницы, какъ какую-нибудь потаскушку? Ты молчишь? Ну, что жъ, за послѣдствія благодари своею братца. Грайдъ, ступайте, кликните сюда Брэя. Скажите, чтобы, пока что, онъ заперъ бы ее тамъ покрѣпче.
-- Если вамъ дорога жизнь,-- ни съ мѣста!-- сказалъ Николай, загораживая дверь. Онъ и теперь говорилъ все тѣмъ же спокойнымъ, сдержаннымъ тономъ.
-- Слушайте меня, а не его, и сейчасъ же зовите Брэя!-- повторилъ Ральфъ.
-- Можете слушать кого угодно или хоть никого, но въ вашихъ же интересахъ -- не трогайтесь съ мѣста!
-- Позовете вы Брэя?-- крикнулъ Ральфъ внѣ себя.
-- Только троньтесь, и вы проститесь съ жизнью,-- сказалъ Николай.
Грайдъ колебался. Но тутъ Ральфъ, окончательно потерявшій отъ бѣшенства голову, бросился къ двери и, желая отстранить Кетъ, грубо схватилъ ее за руку. Въ ту же минуту Николай, сверкая глазами, схватилъ его за горло. Вдругъ наверху раздался громкій стукъ, какъ будто что-то тяжелое рухнуло на полъ, и вслѣдъ затѣмъ послышался пронзительный, испуганный крикъ.
Всѣ дѣйствующія лица только-что описанной сцены замерли на мѣстѣ, какъ вкопаныя. Крикъ повторился, еще и еще; на лѣстницѣ послышались торопливые шаги, и теперь уже явственно донеслось "Онъ умеръ, умеръ!"
-- Слышите?-- крикнулъ Николай голосомъ, прерывавшимся отъ волненія, которое до сихъ порь онъ сдерживалъ всею силою своей воли.-- Слышите? Если это то, что я думаю, вы оба попались въ собственную ловушку.
Съ этими словами онъ бросился вонъ изъ комнаты, избѣжалъ по лѣстницѣ, побѣжалъ по корридору, руководствуясь несмолкавшими криками, и, протискавшись сквозь толпу, которая уже набралась въ небольшую спальную, увидѣлъ распростертаго на полу мертваго Брэя, а возлѣ него обезумѣвшую Мадлену, обнимавшую его трупъ.
-- Какъ это случилось?-- закричалъ Николай, обводя присутствующихъ блуждающимъ взглядомъ.
Нѣсколько голосовъ наперерывъ поспѣшили отвѣтить, что видѣли въ полуоткрытую дверь Брэя, сидящаго въ креслѣ въ какой-то странной, неловкой позѣ; его окликнули, но онъ не отозвался; тогда подумали, что онъ уснулъ. Но, когда черезь нѣсколько времени пришли его будить и тронули за руку, онъ свалился съ кресла, и оказалось, что онъ уже мертвъ.
-- Кто хозяинъ этого дома?-- поспѣшно спросилъ Николай.
Ему указали на бывшую въ комнатѣ пожилую женщину.
Опустившись на колѣни возлѣ Мадлены и осторожно стараясь высвободить ея руки изъ подъ окоченѣвшаго трупа, онъ обратился къ этой женщинѣ:
-- Я присланъ сюда близкими друзьями этой лэди, что можетъ вамъ подтвердить ея служанка. Вотъ это моя сестра, которой вы можете довѣрить ее, такъ какъ я намѣренъ сейчасъ же увезти ее отсюда. Вотъ моя карточка съ адресомъ. Всѣ необходимыя распоряженія я беру на себя. Посторонитесь, господа, ради Бога посторонитесь, дайте ей воздуху!
Ошеломленная случившимся, покорная рѣшительному тону Николая, толпа мгновенно повиновалась, и молодой человѣкъ, подхвативъ на руки безчувственную дѣвушку, вынесъ ее изъ комнаты и спустился съ нею въ гостиную, откуда только-что вышелъ. За нимъ послѣдовали Кетъ и служанка, которой онъ велѣлъ привести кэбъ, между тѣмъ какъ они съ Кетъ тщетно старались привести въ чувство Мадлену. Служанка такъ быстро исполнила приказаніе, что черезъ нѣсколько минутъ карета была у подъѣзда.
Ральфъ съ Грайдомъ, пораженные страшнымъ событіемъ, разомъ разрушившимъ всѣ ихъ планы (если бы не это послѣднее обстоятельство, смерть Брэя едва ли произвела бы на нихъ особенно сильное впечатлѣніе) и совершенно ошеломленные рѣшительностью и быстротою, съ какими дѣйствовалъ Николай, смотрѣли, какъ во снѣ, на приготовленія къ отъѣзду, не отдавая себѣ отчета въ томъ, что происходитъ передъ ними. И только, когда служанка доложила, что кэбъ у подъѣзда, Ральфъ прервалъ молчаніе, объявивъ, что онъ не допуститъ увезти Мадлену.
-- Кто смѣлъ это сказать?-- воскликнулъ Николай, поднимаясь съ колѣнъ и съ вызовомъ глядя на Ральфа, но не выпуская изъ своихъ рукъ руки безчувственной дѣвушки.
-- Я!-- прохрипѣлъ Ральфъ.
-- Молчите! Молчите!-- крикнулъ перепуганный Грайдъ, хватая его за руку.-- Не перечьте ему; слушайте, что онъ скажетъ.
-- Да, вы должны меня выслушать и выслушаете,-- съ волненіемъ сказалъ Николай.-- Вы оба получили то, что былъ вамъ долженъ покойный: уплативъ природѣ свой долгъ, онъ расквитался съ вами. Вексель, который долженъ былъ быть погашенъ сегодня въ полдень, теперь не болѣе какъ никуда негодный клочокъ бумаги. Всѣ ваши козни будутъ разоблачены передъ свѣтомъ: все стало извѣстно людямъ, и за все вы освѣтите Богу. Теперь вы никому болѣе не страшны!
-- Этотъ человѣкъ,-- сказалъ Ральфъ глухимъ, едва внятнымъ голосомъ, указывая на Грайда,-- этотъ человѣкъ предъявляетъ свои законныя права на жену, и противъ нихъ вы безсильны.
-- У него нѣтъ этихъ правъ -- и будь у него хоть сотня помощниковъ, онъ никогда ихъ не добьется,-- отвѣтилъ Николай.
-- Кто же этому помѣшаетъ?
-- Я!
-- По какому праву?-- спросилъ Ральфъ.-- Но какому праву, хотѣлъ бы я знать?
-- Слушайте, я вамъ еще разъ все объясню, не выводите меня изъ терпѣнія,-- сказалъ Николай.-- Я дѣйствую именемъ тѣхъ, кому я служу и передъ кѣмъ вы меня такъ низко оклеветали. Они ея лучшіе друзья и отъ ихъ имени я здѣсь распоряжаюсь. Они уполномочили меня взять ее отсюда. Пропустите меня, дайте дорогу!
-- Еще одно слово!..-- крикнулъ Ральфъ, задыхаясь отъ бѣшенства.
-- Ни единаго!-- перебилъ его Николай.-- А вамъ совѣтую хорошенько запомнить то, что я теперь вамъ скажу. Для васъ все пропало, -- наступилъ конецъ вашему торжеству!
-- Такъ будь же ты проклятъ,-- будь проклятъ и въ этомъ мірѣ, и въ будущемъ!
-- Могутъ ли меня испугать вашъ проклятія? Что значить само благословеніе въ устахъ такого человѣка, какъ вы! Говорю вамъ, что всѣ ваши козни открыты, что всѣ ваши безсовѣстныя продѣлки разоблачены и что возмездіе близко. За каждымъ вашимъ шагомъ слѣдятъ. Я даже могу вамъ сказать, что не далѣе какъ сегодня предпріятіе, въ которое вы вложили десять тысячъ фунтовъ проклятыхъ денегъ, лопнуло и вмѣстѣ съ нимъ пропали эти деньги.
-- Ты лжешь!-- крикнулъ Ральфъ, въ ужасѣ отступая.
-- Нѣтъ, не лгу, и вы скоро въ этомъ убѣдитесь. Больше я не стану терять съ вами словъ. Посторонитесь! Кетъ, ступай первая. А вы не смѣйте тронуть пальцемъ ни ея, ни меня, ни этой женщины. Пропустите насъ!
Трудно было сказать, умышленно или случайно, въ своемъ замѣшательствѣ, Артуръ Грайдъ загородилъ имъ дорогу; но въ слѣдующую минуту Николай съ такою силою отшвырнулъ его въ сторону, что онъ перелетѣлъ черезъ всю комнату и, ударившись о противоположную стѣну, растянулся пластомъ на полу. Тогда Николай, снова поднявъ на руки все еще безчувственную Мадлену, безпрепятственно вышелъ изъ комнаты: никто не сдѣлалъ больше ни одного движенія, чтобы остановить его. Въ своемъ возбужденіи онъ снесъ Мадлену внизъ, какъ перышко, даже не почувствовавъ ея тяжести, и, растолкавъ толпу, привлеченную къ дверямъ дома слухами о случившемся, съ рукъ на руки передалъ ее Кетъ и служанкѣ, ожидавшимъ его въ каретѣ. Затѣмъ онъ вскочилъ на козлы, и кэбъ покатился.