Братья Чирибль дѣлаютъ различныя предложенія какъ отъ своего имени, такъ и отъ имени другихъ лицъ; мистеръ Тимъ Линкинвотеръ тоже дѣлаетъ предложеніе, но только отъ своего собственнаго лица.
Прошло нѣсколько недѣль, и первое впечатлѣніе событій, описанныхъ въ послѣднихъ главахъ нашего разсказа, начало понемногу изглаживаться. Мадлена уѣхала изъ дома мистриссъ Никкльби; Фрэнкъ былъ въ отсутствіи; Николай и Кетъ изо всѣхъ силъ старались забыть свое сердечное горе и освоиться съ мыслью, что отнынѣ они будутъ жить другъ для друга и для матери. Одна мистриссъ Никкльби никакъ не могла примириться съ совершившимися фактами. Какъ бы то ни было, всѣ трое жили помаленьку, и все, казалось, вошло въ обычною колею, какъ вдругъ однажды вечеромъ къ нимъ явился мистеръ Линкинвотеръ съ приглашеніемъ отъ имени братьевъ Чирибль пожаловать на обѣдъ, назначенный на послѣзавтра. Приглашались не только мистриссъ Никкльби, Кетъ и Николай, но и миссъ Ла-Криви, имя которой Тимъ произнесъ особенно выразительно.
-- Ну, мои милые,-- сказала мистриссъ Никкльби, выразивъ Тиму подобающую случаю благодарность, послѣ чего онъ удалился,-- что вы обо всемъ этомъ думаете?
-- Что же тутъ можно думать?-- улыбаясь сказалъ Николай.-- Или вы находите въ этомъ что-нибудь особенное, мама?
-- Я тебя спрашиваю, мой милый,-- произнесла почтенная леди многозначительнымъ таинственнымъ тономъ,-- что должно означать это приглашеніе на обѣдъ? Какая у нихъ можетъ быть цѣль?
-- По моему, это приглашеніе означаетъ, что насъ хотятъ хорошенько накормить; ну, а цѣль... цѣль должно быть простая: доставить намъ удовольствіе,-- отвѣчалъ Николай.
-- И таково дѣйствительно твое мнѣніе, мой милый?
-- Какое же можетъ быть другое мнѣніе объ этомъ предметѣ, мама?
-- Ну, такъ я скажу тебѣ вотъ что,-- продолжала мистриссъ Никкльби,-- можешь удивляться, сколько тебѣ угодно, но я убѣждена, что за этимъ обѣдомъ непремѣнно что-нибудь воспослѣдуетъ.
-- Разумѣется; воспослѣдуетъ чай, а можетъ быть и ужинъ,-- казалъ Николай.
-- Прошу тебя не говорить глупостей, мой милый,-- возразила съ достоинствомъ мистриссъ Никкльби.-- Подобнаго рода дешевое остроуміе вообще неумѣстно, а тебѣ и подавно совсѣмъ не пристало. Я хочу сказать, что Чирибли не стали бы насъ приглашать съ такими церемоніями, если бы имѣли въ виду только угостить насъ обѣдомъ. Ну, да ладно, подождемъ -- увидимъ. Я знаю, что бы я ни говорила, ни ты, ни Кетъ ничему не повѣрите сразу. Что же, подождемъ, подождемъ и увидимъ, чья правда, такъ-то безъ спора для всѣхъ будетъ лучше. По только смотрите, запомните хорошенько, что я теперь говорю, и не вздумайте потомъ увѣрять по своему обыкновенію, что я этого не говорила.
Непосредственно вслѣдъ за этой тирадой, мистриссъ Никкльби, не перестававшая всѣ эти дни мечтать во снѣ и наяву о появленіи курьера, который долженъ объявить Николаю, что братья приглашаютъ его къ себѣ въ компаньоны, перешла къ обсужденію другой темы.
-- Странно, ужасно странно, съ чего имъ вздумалось пригласить миссъ Ла-Криви,-- сказала она.-- Меня это положительно ставить втупикъ. Разумѣется, я очень,-- очень за нее рада и нимало не сомнѣваюсь, что она сумѣетъ держать себя прилично, какъ всегда. Мысль, что она будетъ принята въ такомъ обществѣ благодаря намъ, конечно, мнѣ чрезвычайно пріятна, потому что въ сущности она премилая старушка, и очень порядочная. А все-таки нужно будетъ дать ей дружескій совѣтъ не пришпиливать на голову этой уморительной ея наколки, а главное сократить но возможности число реверансовъ. Положимъ, я думаю, что отучить ее отъ этой привычки вѣчно присѣдать вещь невозможная, и разумѣется, если ужъ ей такъ нравится быть общимъ посмѣшищемъ, это ея дѣло и ничье больше. Человѣкъ никогда не видитъ, не можетъ видѣть собственныхъ недостатковъ.
Эти серьезныя размышленія навели достойную леди на мысль, что ради такого торжественнаго случая ей и самой придется принарядиться, хотя бы для того, чтобы смягчить впечатлѣніе, которое произведетъ костюмъ миссъ Ла-Криви, и съ этою похвальной цѣлью она стала немедленно держать совѣтъ съ дочерью относительно прически, наколки, перчатокъ, которыя должны украсить ея особу въ высокоторжественный день,-- словомъ, занялась разрѣшеніемъ столь важныхъ и сложныхъ вопросовъ, что на время всякія другія темы разговора отошли у нея на задній планъ.
Наконецъ, великій день наступилъ, и черезъ часъ послѣ завтрака мистриссъ Никкльби отдала себя въ распоряженіе Кетъ, съ помощью которой закончила свой туалетъ настолько скоро, что и у Кетъ осталось достаточно времени, чтобы принарядиться. Впрочемъ, много времени на это не понадобилось, такъ какъ нарядъ ея былъ очень простъ. Тѣмъ не менѣе она была въ немъ такъ прелестна, какъ никогда еще, кажется, не была. Вскорѣ явилась и миссъ Ла-Криви съ двумя картонками (у которыхъ, въ скобкахъ сказать, вывалилось дно, когда она выходила изъ омнибуса, и все, что въ нихъ было, очутилось на землѣ) и маленькимъ сверткомъ, тщательно упакованнымъ въ газету. Когда миссъ Ла-Криви, выходя изъ омнибуса, принялась собирать свою поклажу, оказалось, что на ея свертокъ имѣлъ неосторожность усѣсться какой-то джентльменъ; такимъ образомъ, пришлось довольно долго провозиться съ утюгомъ, пока содержимое свертка сдѣлалось снова годнымъ къ употребленію. Наконецъ, всѣ были готовы, въ томъ числѣ и Николай, и всѣ четверо поѣхали въ каретѣ, присланной за ними братьями Чирибль. Всю дорогу мистриссъ Никкльби ломала себѣ голову, стараясь отгадать, что подадутъ на обѣдъ, и приставала къ Николаю съ разспросами, не доносилось ли поутру въ контору какого-нибудь особенно аппетитнаго запаха съ кухни, напримѣръ, запаха вареной черепахи.
Къ концу пути почтенная леди перешла къ воспоминаніямъ объ обѣдахъ, на которыхъ она присутствовала лѣтъ двадцать тому назадъ, не только припоминая во всѣхъ подробностяхъ меню всѣхъ этихъ обѣдовъ, но приводя самый точный перечень приглашенныхъ,-- перечень не слишкомъ интересный для ея слушателей, такъ какъ къ сожалѣнію, они не знали ни одного изъ этихъ господъ.
Старикъ дворецкій привѣтствовалъ гостей съ глубокимъ почтеніемъ и, весело улыбаясь, провелъ ихъ въ гостиную, гдѣ братья встрѣтили ихъ такъ радушно и ласково, что мистриссъ Никкльби въ смущеніи чуть было не позабыла познакомить ихъ съ миссъ Ла-Криви. Кетъ была до глубины души тронута такимъ пріемомъ, потому что знала, что братьямъ извѣстно, что произошло между нею и Фрэнкомъ. Она не могла скрыть своего смущенія, и рука ея сильно дрожала на рукѣ мистера Чарльза, которую тотъ предложилъ ей, чтобы подвести ее къ креслу.
-- Видѣлись вы съ Мадленой съ тѣхъ поръ, какъ она уѣхала отъ васъ?-- спросилъ ее мистеръ Чарльзъ.
-- Нѣтъ еще, сэръ, ни разу.
-- И ничего о ней не слыхали? Неужто такъ таки ровнешенько ничего?
-- Я получила отъ нея письмо,-- только одно,-- тихо отвѣтила Кетъ.-- Я бы никогда не повѣрила, что она такъ скоро забудетъ меня.
-- Бѣдное дитя!-- воскликнулъ старикъ, крѣпко пожимая ея руку и глядя на нее съ такою нѣжностью, какъ будто она была его дочерью.-- Что ты на это скажешь, братъ Нэдъ? Мадлена написала ей всего одинъ разъ, и миссъ Никкльби говоритъ, что никогда бы не повѣрила, что она можетъ такъ скоро ее забыть.
-- Очень дурно, очень дурно со стороны Мадлены такъ поступать,-- отозвался братъ Нэдъ.
Тутъ братья взглянули сперва на Кетъ, потомъ другъ на друга, обмѣнялись рукопожатіемъ и энергично кивнули головой съ такой миной, какъ будто поздравляли другъ друга съ чѣмъ-то, что доставляло имъ огромное удовольствіе.
-- Пройдите-ка, миссъ, въ ту комнату, вонъ туда, въ ту дверь,-- сказалъ братъ Чарльзъ,-- посмотрите, нѣтъ ли тамъ для васъ письма отъ нея. Мнѣ кажется, я видѣлъ на столѣ какое-то письмо... Если найдете, прочтите; можете не торопиться, время терпитъ; мы обѣдаемъ еще не такъ скоро.
Кетъ вышла; братъ Чарльзъ проводилъ глазами ея граціозную фигурку и обратился къ мистриссъ Никкльби:
-- Мы взяли на себя смѣлость, сударыня, просить васъ пожаловать раньше обѣденнаго часа, потому что желали переговорить съ вами объ одномъ дѣлѣ. Нэдъ, дружище, возьми на себя передать мистриссъ Никкльби то, о чемъ мы съ тобой говорили. А вы, мистеръ Никкльби, будьте любезны пройти со мной въ кабинетъ.
И, безъ дальнѣйшихъ объясненій, мистеръ Чарльзъ оставилъ Нэда съ мистриссъ Никкльби и миссъ Ла-Криви и увелъ съ собой Николая. Въ кабинетѣ Николай, къ величайшему своему удивленію, увидѣлъ Фрэнка, который, какъ онъ былъ увѣренъ, путешествуетъ за тридевять земель.
-- Ну-съ, молодые люди, пожмите другъ другу руку,-- сказалъ мистеръ Чирибль.
-- О, меня нечего объ этомъ просить!-- воскликнулъ Николай, протягивая руку.
-- И меня также,-- сказалъ Фрэнкъ, крѣпко ее пожимая.
Старикъ невольно подумалъ, что трудно было сыскать двухъ другихъ такихъ молодцовъ, какъ тѣ, на которыхъ онъ въ эту минуту смотрѣлъ съ восторгомъ. Нѣсколько секундъ онъ молча любовался ими и затѣмъ, присѣвъ къ своей конторкѣ, сказалъ:
-- Мнѣ хотѣлось бы всегда видѣть васъ друзьями, добрыми, падежными друзьями, и, если бы не моя увѣренность въ прочности нашей дружбы, я не знаю, хватило ли бы у меня мужества сказать вамъ то, что я собираюсь сказать. Садись, Фрэнкъ, рядомъ со мной. Мистеръ Никкльби, а вы пожалуйте вотъ сюда, по другую сторону.
Николай съ Фрэнкомъ сѣли по бокамъ брата Чарльза. Тогда онъ досталъ изъ конторки какую-то бумагу и развернулъ ее со словами:
-- Вотъ копія съ завѣщанія дѣда Мадлены съ материнской стороны; этимъ завѣщаніемъ ей назначается двѣнадцать тысячъ фунтовъ, которые и будутъ ей выданы въ день ея совершеннолѣтія или свадьбы. Кажется, первоначально старикъ, разсердившись на Мадлену, единственную его родственницу, за то, что она не захотѣла бросить отца и переѣхать къ нему, завѣщалъ эту сумму (все его состояніе) какому-то благотворительному учрежденію. Но потомъ онъ, по всей вѣроятности, пожалѣлъ о своемъ рѣшеніи, потому что черезъ три недѣли написалъ новое завѣщаніе, вотъ это самое, что у меня теперь въ рукахъ. Послѣ его смерти это завѣщаніе мошенническимъ образомъ скрыли, такъ что первое, найденное въ его бумагахъ, было предъявлено въ судъ и утверждено. Какъ только этотъ документъ попалъ въ наши руки, мы съ братомъ Нэдомъ начали хлопотать въ пользу наслѣдницы. Наши хлопоты только-что закончились съ полнымъ успѣхомъ. Подлинность завѣщанія несомнѣнна; къ тому же намъ ждалось найти свидѣтелей, и деньги намъ вернули сегодня. Такимъ образомъ, права Мадлены на наслѣдство теперь возстановлены и, какъ я уже говорилъ, въ день ея совершеннолѣтія или въ томъ случаѣ, если бы она вздумала выйти замужъ, она становится обладательницей завѣщаннаго ей капитала. Вы меня поняли?
Фрэнкъ отвѣтило утвердительно. Николай, боясь, чтобы голосъ не выдалъ его волненія, отвѣчалъ только безмолвнымъ наклоненіемъ головы.
-- Ты, Фрэикь, взялъ на себя хлопоты по этому дѣлу,-- продолжалъ мистеръ Чарльзъ.-- Состояніе Мадлены, правда, невелико; но мы съ братомъ такъ любимъ ее, что, будь оно еще скромнѣе, мы предпочли бы, чтобы ты женился на ней, а не на другой, хотя бы втрое болѣе состоятельной дѣвушкѣ. Итакъ, ставлю тебѣ вопросъ открыто и прямо: хочешь ты жениться на Мадленѣ?
-- Нѣтъ, сэръ. Когда я взялся вести ея дѣло, я уже и тогда зналъ, что она любить человѣка, который имѣетъ больше правъ на ея признательность и, если не ошибаюсь, на ея сердце, чѣмъ всякій другой. Его правъ никто не можетъ оспаривать. Боюсь быть слишкомъ торопливымъ въ своемъ сужденіи по этому вопросу, но...
-- И всегда-то ты такъ, всегда!-- съ живостью воскликнулъ братъ Чарльзъ, совершенно забывая принятую имъ на себя роль строгаго судьи.-- Какъ только могъ ты подумать, что мы съ Нэдомъ хотимъ, чтобы ты женился по разсчету, когда ты можешь жениться по любви на прелестной, доброй, милой дѣвушкѣ, представляющей истинный образецъ всѣхъ совершенствъ! Какъ ты осмѣлился ухаживать за сестрой мистера Никкльби, ни словомъ не заикнувшись намъ о своихъ намѣреніяхъ, не уполномочивъ насъ просить для тебя ея руки?
-- Но я не смѣлъ надѣяться...
-- Не смѣлъ надѣяться! Тѣмъ больше было причинъ обратиться за помощью къ намъ, старикамъ! Мистеръ Никкльби, мнѣ очень пріятно вамъ заявить, что Фрэнкь, всегда слишкомъ поспѣшный въ своихъ сужденіяхъ, на этотъ разъ, однако, не ошибся, случайно, разумѣется. Онъ угадалъ: сердце Мадлены дѣйствительно занято. Дайте мнѣ вашу руку, сэръ. Да, оно занято, оно принадлежитъ вамъ, и я долженъ замѣтить, что лучшаго выбора она не могла сдѣлать. Вамъ же принадлежитъ теперь и ея состояніе, но въ ней самой вы найдете такое сокровище, которое но сравнится ни съ какими богатствами. Она выбрала васъ, мистеръ Никкльби, и мы, самые близкіе ея друзья, не могли бы посовѣтовать ей лучшаго выбора. Что касается Фрэнка, то и для него мы не пожелали бы ничего лучшаго. Онъ долженъ получить руку вашей сестры, хотя бы она отказала ему тысячу разъ, и онъ получить ее! Вы благородно поступили, сэръ, еще не зная нашего взгляда на этотъ вопросъ, но теперь, когда я высказался напрямикъ, вы должны дѣлать то, что вамъ говорятъ. Вы и ваша сестра -- дѣти хорошаго человѣка и джентльмена. Было время, сэръ, когда мы съ братомъ Нэдомъ отправились наудачу въ погоню за счастьемъ босоногими, полуголодными мальчишками. Чтожъ, развѣ съ тѣхъ поръ что-нибудь измѣнились, кромѣ того, что оба мы стали старше и занимаемъ болѣе видное положеніе въ свѣтѣ? Мы остались тѣми же простыми людьми и слава Богу, что это такъ... Ахъ, Нэдъ, Нэдъ, какой это счастливый день для насъ! Если бы была жива наша бѣдная мать, какъ бы она порадовалась за насъ, какъ гордилась бы своими дѣтьми!
Мистеръ Нэдъ, вошедшій передъ тѣмъ въ комнату вмѣстѣ съ мистриссъ Никкльби, но не замѣченный молодыми людьми, горячо обнялъ брата.
-- Позовите ко мнѣ крошку Кетъ,-- сказалъ мистеръ Чарльзъ послѣ минутнаго молчанія.--Приведи ее, Нэдъ. Дайте мнѣ обнять ее, теперь я имѣю на это право. Давно уже, какъ только она вошла, у меня было сильное искушеніе сдѣлать это, но я не смѣлъ. А, дорогая птичка, что же, нашли вы письмо? Или, можетъ быть, вмѣсто письма разыскали самое Мадлену, давно поджидавшую васъ? Ну, что же, убѣдились вы, что она васъ забыла, васъ, свою сидѣлку, своего лучшаго друга? Подите, подите сюда, моя милочка, дайте мнѣ васъ обнять, мнѣ кажется, это будетъ самое лучшее, что я могу сдѣлать.
-- Будетъ! Да будетъ же тебѣ, Чарльзъ!-- сказалъ братъ Нэдъ.-- Фрэнкъ чего добраго приревнуетъ, возьметъ да и перерѣжетъ тебѣ горло, не дождавшись обѣда, и выйдетъ очень не хорошо.
-- Въ такомъ случаѣ, Нэдъ, пусть лучше онъ уведетъ ее, пусть уведетъ поскорѣй! Мадлена тамъ, въ сосѣдней комнатѣ. Ну, господа возлюбленные, маршъ отсюда! Можете поболтать на свободѣ, разумѣется, если хотите. Выведи ихъ всѣхъ вонъ, братецъ Нэдъ.
Съ этими словами мистеръ Чарльзъ самъ принялся приводить въ исполненіе свое приказаніе и, обнявъ Кетъ за плечи, нѣжно вытолкалъ ее въ дверь, крѣпко поцѣловавъ на прощаніе. Фрэнкъ не заставилъ себя дважды просить, а Николая давно уже не было въ комнатѣ. Въ кабинетѣ остались только мистриссъ Никкльби и миссъ Ла-Криви, рыдавшія навзрыдъ, Чарльзъ, Нэдъ и Тимъ Линкинвотеръ, который радостно пожималъ руки направо и налѣво, весь сіяя счастливою улыбкой.
-- Ну-съ, мистеръ Тимъ,-- сказалъ мистеръ Чарльзъ, который всегда высказывался и за себя, и за брата,-- кажется, теперь наша молодежь вполнѣ счастлива.
-- Всегда-то вы такъ, сэръ!-- ворчливо отозвался Тимъ Линкинвотеръ.-- Хотѣли помучитъ ихъ хорошенько и ровно ничего изъ вашей затѣи не вышло. Не вы ли собирались прочитать отповѣдь мистеру Фрэнку и продержать мистера Никкльби чуть что не часъ у себя въ кабинетѣ, прежде чѣмъ сказать имъ ваше рѣшеніе.
-- Ну, вотъ! Видѣли вы когда-нибудь такого безсовѣстнаго человѣка, какъ этотъ Тимъ? Я тебя спрашиваю, братъ Нэдъ, видѣлъ ли ты что-нибудь подобное? Теперь онъ меня же обвиняетъ въ поспѣшности, тогда какъ самъ же мучилъ насъ съ утра до ночи, умоляя позволить ему выдать имъ наши тайные замыслы, когда у насъ ничего еще не было подготовлено. Вотъ измѣнникъ!
-- Ты правъ, Чарльзъ,-- сказалъ мистеръ Нэдъ,-- Тимъ старый измѣнникъ, и вѣрить ему опасно, я всегда это говорилъ. И знаешь, что я еще долженъ сказать про него: онъ еще слишкомъ молодъ и потому у него нѣтъ ни выдержки, ни характера. Разумѣется, дѣло это поправится, молодость съ годами пройдетъ, пройдетъ ея пылъ, и Богъ дастъ, онъ еще остепенится и успѣетъ сдѣлаться солиднымъ членомъ общества.
Эти добродушныя шутки насчетъ почтеннаго Тима были такъ привычны двумъ братьямъ и такъ знакомы самому Тиму, что всѣ трое принялись отъ души хохотать и, вѣроятно, долго бы еще продолжали смѣяться, если бы братья не замѣтили, что мистриссъ Никкльби совершенно ошеломлена всѣмъ случившимся и положительно не въ состояніи больше собою владѣть. Чтобы какъ-нибудь успокоить волненіе почтенной леди, они подхватили ее подъ руки и увели подъ предлогомъ, что имъ нужно посовѣтоваться съ нею объ одномъ очень важномъ дѣлѣ.
Тимъ Линкинвотеръ и миссъ Ла-Криви, какъ намъ уже извѣстно, встрѣчались не разъ, и эти встрѣчи доставляли имъ обоюдное удовольствіе. Какъ добрые друзья, они всегда находили темы для оживленныхъ разговоровъ; поэтому читатель, вѣроятно, не удивится, что Тимъ, видя рыдающую миссъ Ла-Криви, поспѣшилъ сдѣлать все возможное, чтобы утѣшить ее. А такъ какъ въ эту минуту миссъ Ла-Криви сидѣла у окна на большомъ старомодномъ диванѣ, на которомъ было вполнѣ достаточно мѣста для двоихъ, то весьма естественно, что Тимъ помѣстился рядышкомъ съ ней. И наконецъ, что могло быть естественнѣе того обстоятельства, что Тимъ, принарядившійся въ этотъ день но случаю званнаго обѣда, казался весьма интереснымъ?
Итакъ, Тимъ усѣлся рядомъ съ миссъ Ла-Криви, закинувъ ногу на ногу (а ноги у него были очень маленькія и въ этотъ день особенно эффектно обрисовывались хорошо вычищенными ботинками и черными шелковыми чулками). Онъ закинулъ ногу на ногу такъ высоко, что носокъ его башмака приходился почти на одной линіи съ ухомъ его сосѣдки, и ласково сказалъ ей:
-- Полноте, будетъ вамъ плакать.
-- Не могу,-- отвѣтила, рыдая, миссъ Ла-Криви.
-- Ну, пожалуйста, я васъ прошу!-- сказалъ Тимъ.
-- Я такъ счастлива!-- сказала миссъ Ла-Криви и зарыдала еще пуще.
-- Но если вы счастливы, надо смѣяться,-- весьма резонно замѣтилъ Тимъ.-- Ну, засмѣйтесь же, засмѣйтесь, прошу васъ!
Не знаю, какимъ образомъ рука Тьма очутилась по другую сторону миссъ Ла-Криви, хотя, повидимому, дѣлать ей тамъ было положительно нечего. Однако, рука была тамъ -- это фактъ, потому что Тимъ больно ударился локтемъ о косякъ окна, приходившійся по другую сторону его собесѣдницы.
-- Засмѣйтесь же,-- повторилъ Тимъ,-- а не то и я заплачу.
-- Вамъ-то о чемъ плакать?-- сказала миссъ Ла-Криви, улыбаясь.
-- Какъ о чемъ? Повѣрьте, я счастливъ не менѣе васъ, и буду дѣлать то же, что и вы,-- отвѣтилъ рѣшительно Тимъ.
Положительно въ эту минуту не было на свѣтѣ другого такого непосѣды, какъ Тимь. Бѣдный локоть опять ударился о косякъ и опять на томъ самомъ мѣстѣ, такъ что, наконецъ, миссъ Ла-Криви спросила, не намѣревается ли Тимъ выбить стекло.
-- Знаете, я заранѣе предвкушалъ то удовольствіе, которое самъ доставитъ сегодняшняя сцена,-- сказалъ Тимъ.
-- Съ вашей стороны было очень любезно подумать обо мнѣ,-- отвѣтила миссъ Ла-Криви.-- Вы не ошиблись: иногда въ жизни и наполовину не была такъ счастлива, какъ сегодня.
Но почему же миссъ Ла-Криви и Тимъ Линкинвотеръ говорили все это шепотомъ? Въ томъ, что они говорили, не было кажется, секретовъ? И почему Тимъ такъ нѣжно смотрѣлъ на миссъ Ла-Криви, а миссъ Ла-Криви въ такомъ смущеніи разглядывала узоръ за коврѣ?
-- Удивительно, знаете ли, пріятная вещь для пожилыхъ людей вродѣ насъ съ вами, всю жизнь прожившихъ одинокими, видѣть счастье молодежи, которую мы оба такъ любимъ,-- сказалъ Гимь,-- Удивительно пріятно чувствовать, сколько радости ждетъ ихъ теперь впереди!
-- Еще бы!-- отъ всего сердца отозвалась добродушная маленькая портретистка.
-- Но не находите ли вы, что за то теперь еще сильнѣе чувствуется одиночество, пустота какая-то, отчужденность отъ міра?.. Вы этого не испытываете?
Миссъ Ла-Криви отвѣтила, что она не знаетъ. Но не странно ли, что она дала такой уклончивый отвѣтъ? Вѣдь должна же она была знать, чувствуетъ она что-нибудь подобное или нѣтъ.
-- Знаете что,-- продолжалъ Тимъ,-- мнѣ кажется, сегодняшній день долженъ бы внушить намъ всѣмъ желаніе пережениться?.. Что вы на это скажете?
-- Глупости!-- со смѣхомъ воскликнула миссъ Ла-Криви.-- Слишкомъ мы всѣ стары для этого!
-- Ничуть!-- сказалъ Тимъ.-- Скорѣе мы слишкомъ стары для того, что бы оставаться одинокими. Старымъ одиночество особенно тяжко. Почему бы, напримѣръ, намъ съ вами не повѣнчаться? Развѣ лучше опять вамъ и мнѣ цѣлую зиму просидѣть въ одиночествѣ передъ своимъ камелькомъ, когда можно было бы сэкономить дровъ на цѣлую печку и притомъ развлекать другъ друга?
-- Мистеръ Линкинвотеръ, вы шутите!
-- И не думаю. И въ мысляхъ ничего подобнаго не было,-- сказалъ Тимъ.-- Ну, что же, по рукамъ что ли, голубушка?
-- Да вѣдь насъ поднимутъ на смѣхъ!
-- Ну, что жъ, и отлично,-- воскликнулъ радостно Тамъ.-- Оба мы съ вами народъ безобидный,-- сами будемъ смѣяться съ другими. Вспомните, сколько уже разъ, съ тѣхъ поръ какъ мы познакомились, мы съ вами отъ души хохотали!
-- Положимъ это-то правда,-- замѣтила миссъ Ла-Криви, начиная, какъ показалось Тиму, понемножку сдаваться.
-- Повѣрьте, то время, что я проводилъ съ вами, было для меня счастливѣйшимъ временемъ въ жизни, кромѣ, конечно, моихъ занятій у братьевъ Чирибль,-- продолжалъ Тимъ.-- Скажите же, отвѣтьте мнѣ, голубушка, согласны ли вы?
-- Нѣтъ, нѣтъ! И думать объ этомъ нечего!-- воскликнула миссъ Ла-Криви. Что сказали бы братья Чирибль!
-- Господи Боже мой! Да неужто вы полагаете, что даже въ такомъ дѣлѣ я н6 могу поступить по своему усмотрѣнію, не спрашивая ихъ совѣта?-- воскликнулъ Тимъ добродушно.-- Да и наконецъ зачѣмъ -- какъ вы думаете?-- они оставили насъ вдвоемъ?
-- Нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ! Я не посмѣю послѣ этого взглянуть имъ въ глаза!-- воскликнула миссъ Ла-Криви,-- замѣтно сдаваясь:
-- Послушайте,-- сказалъ Тимъ,-- право, изъ насъ выйдетъ отличная парочка. Мы поселимся въ старомъ домѣ, въ которомъ я живу вотъ уже сорокъ четыре года; вмѣстѣ будимъ ходить въ старую церковь, гдѣ до сихъ поръ я не пропустилъ ни одной воскресной службы. Вокругъ насъ будутъ всѣ наши старые друзья. Дикъ, наша улица, помпа, горшки съ цвѣтами, можетъ быть, дѣтки мистера Фрэнка и мистера Никкльби, которыя будуть насъ звать дѣдушкой и бабушкой. Давайте же ударимъ по рукамъ,-- составимъ счастливую парочку стариковъ, которые будутъ заботиться другъ о другѣ. А если кому-нибудь изъ насъ случится оглохнуть, ослѣпнуть, или котораго-нибудь разобьетъ параличъ, развѣ не пріятно будетъ сознаніе, что возлѣ тебя есть близкій человѣкъ, который и посидитъ возлѣ тебя, и развлечетъ и поболтаетъ съ тобой? Ну, что же, соглашайтесь, голубушка!
Не прошло и пяти минуть послѣ этого прямого и честнаго предложенія, какъ маленькая миссъ Ла-Криви и Тимъ весело болтали, какъ будто они уже, по крайней мѣрѣ, лѣтъ двадцать были женаты и ни разу за это время не ссорились. А еще черезъ пять минутъ, когда миссъ Ла-Криви подошла къ зеркалу посмотрѣть, не красны ли у нея глаза, и кстати поправить прическу, Тимъ степеннымъ шагомъ направился въ гостиную, восклицая про себя: "Другой такой женщины не сыскать во всемъ Лондонѣ,-- ей-ей, не сыскать!"
Между тѣмъ толстый дворецкій весь побагровѣлъ отъ волненія и положительно не зналъ, что ему дѣлать, видя, что обѣдъ все откладывается, да откладывается. Наконецъ, набравшись храбрости, онъ рѣшился оторвать Николая отъ его серьезныхъ занятій,-- какихъ?-- читатели и читательницы навѣрно догадаются сами. Николай проворно сбѣжалъ внизъ, гдѣ его ждалъ новый сюрпризъ. Въ корридорѣ онъ увидѣлъ впереди себя изящно одѣтаго во все черное незнакомца, который тоже направлялся въ столовую. Но такъ какъ незнакомецъ прихрамывалъ и потому шелъ очень медленно, Николай въ свою очередь замедлилъ шаги и шелъ за нимъ слѣдомъ, недоумѣвая, кто бы это могъ быть. Вдругъ незнакомецъ обернулся и протянулъ ему обѣ руки.
-- Ньюмэнъ Ногсъ!-- воскликнулъ радостно Николай.
-- Онъ самый! Вашъ вѣрный старый Ньюмэнъ. Славный мой мальчикъ, милый мой Никъ, желаю вамъ здоровья, радости, счастья, всего, всего, что только вы сами можете себѣ пожелать! Я такъ радъ, такъ радъ за васъ, милый мой мальчикъ, что готовь сейчасъ заплакать!
-- Гдѣ вы пропадали? Что вы дѣлали все это время?-- сказалъ Николай.-- Сколько разъ я справлялся о васъ и всегда получалъ въ отвѣтъ, что скоро о васъ услышу.
-- Знаю, знаю,-- отвѣтилъ Ньюмэнъ.-- Имъ не менѣе вашего хотѣлось скорѣе соединить насъ всѣхъ вмѣстѣ, и я имъ отчасти въ этомъ помогъ. Да вы на меня-то, на меня посмотрите, Никъ! Каковъ молодецъ?
-- Вижу, вижу, но отъ меня вы бы никогда этого не приняли,-- сказалъ Николай, и голосъ его зазвучалъ нѣжнымъ упрекомъ.
-- Въ то время я и самъ не зналъ, что еще гожусь на что-нибудь; я бы не посмѣлъ одѣться прилично, потому что это напомнило бы мнѣ давно прошедшія времена и сдѣлало бы меня окончательно несчастнымъ. Теперь я совсѣмъ другой человѣкъ. Теперь я, нѣтъ, не могу говорить, не смотрите на меня, милый мой мальчикъ. Вы не можете себѣ представить, что я теперь чувствую, да и никогда вамъ этого не узнать.
Николай взялъ его подъ руку; они вошли въ столовую и сѣли рядомъ за столъ.
Никогда, я думаю, съ самаго сотворенія міра не было такого обѣда. Быль тутъ, во-первыхъ, отставной банковскій клеркъ, закадычный другъ Тима, была и толстушка старая дѣва, сестра Тима. А сколько вниманія въ миссъ Ла-Криви со стороны сестры Тима! Какія забавныя шутки отпускалъ на счетъ Тима отставной банковскій клеркъ! Я уже не говорю о самомъ Тимѣ и о миссъ Ла-Криви, которые сами по себѣ составляли преуморительную парочку, способную развеселить даже мертваго. А посмотрѣли бы вы на мистриссъ Никкльби, какъ она была мила и вмѣстѣ съ тѣмъ величественна, на Кетъ и Мадлену, прелестныхъ, какъ никогда, съ ихъ безпрерывно вспыхивающимъ румянцемъ смущенія, на Николая и Фрэнка, влюбленныхъ и гордыхъ своими избранницами. Всѣ четверо сидѣли молча и тихо, замирая отъ счастья. Ньюмэнъ весь такъ и свѣтился, такъ и сіялъ восторгомъ. Братья Чирибль положительно утопали въ блаженствѣ, обмѣниваясь восхищенными взглядами, а старый дворецкій, стоя за стуломъ своего господина, по своему обыкновенію превратился въ каменное изваяніе, и только глаза его, когда онъ обводилъ взглядомъ столъ, блестѣли какою-то подозрительной влагой.
Когда сгладилась маленькая натянутость, которая всегда портить начало подобныхъ обѣдовъ, и всѣ почувствовали себя свободнѣе, разговоръ сталъ общимъ, что еще болѣе способствовало всеобщему удовольствію. Братья были въ ударѣ и считали своею непремѣнною обязанностью сказать каждой изъ присутствовавшихъ леди какой-нибудь комплиментъ; это подало поводъ старому клерку наговорить такую кучу остроумныхъ вещей, что за нимъ немедленно установилась репутація интереснѣйшаго остряка.
-- Голубушка Кетъ,-- сказала мистриссъ Никкльби, отводя дочь въ уголъ, какъ только встали изъ-за стола,-- скажи мнѣ правду: вѣдь это шутка то, что говорятъ про миссъ Ла-Криви и мистера Линкинвотера?
-- Да нѣтъ же, мамочка, нисколько! Они серьезно хотятъ пожениться.
-- Не можетъ быть! Я въ жизнь свою не видѣла ничего подобнаго!-- воскликнула мистриссъ Никкльби.
-- Что же тутъ удивительнаго, мамочка? Мистеръ Линкинвотеръ прекрасный человѣкъ и совсѣмъ не такой ужъ старикъ; для своихъ лѣтъ онъ очень хорошо сохранился,-- весьма резонно замѣтила Кетъ.
-- Да я про него и не говорю,-- сказала мистриссъ Никкльби.-- Конечно, никто не скажетъ про него ничего дурного, кромѣ развѣ того, что онъ человѣкъ въ высшей степени легкомысленный и настоящая тряпка. Но я говорю про нее. Или ты скажешь, что и она сохранилась для своихъ лѣтъ? Предложить руку женщинѣ, которой... да ужъ которая навѣрно вдвое старше меня! И она имѣла дерзость принять предложеніе! Нѣтъ, воля твоя, Кетъ, послѣ этого она мнѣ просто противна.
И мистриссъ Никкльби величественнымъ шагомъ отошла отъ дочери, покачивая головой съ самымъ многозначительнымъ видомъ. И во весь вечеръ, среди общаго веселья, въ которомъ и она принимала участіе, почтенная леди держала себя очень холодно по отношенію къ миссъ Ла-Криви, всячески стараясь дать понять маленькой портретисткѣ, насколько ея поведеніе кажется ей, мистриссъ Никкльби, предосудительнымъ во всѣхъ смыслахъ.