Повѣствующая о дальнѣйшихъ событіяхъ въ семьѣ Никкльби и о томъ, къ какому результату привело знакомство съ джентльменомъ въ коротенькихъ брюкахъ.
Поглощенный все возрастающимъ интересомъ послѣднихъ событій, Николай проводилъ теперь все свое свободное время въ мечтахъ о Мадленѣ Брэй и, ревностно исполняя порученія мистера Чарльза, очень часто ее посѣщалъ, чувствуя, что опасность, грозившая его душевному спокойствію, съ каждымъ разомъ увеличивается, а принятое имъ твердое рѣшеніе колеблется и мужество его падаетъ. Между тѣмъ мистриссъ Никкльби съ Кетъ вели свой прежній тихій и уединенный образъ жизни. Ихъ миръ душевный нарушался только новыми періодическими попытками мистера Сноули вернуть себѣ своего названнаго сына, здоровье котораго, и всегда-то ненадежное, начинало съ нѣкоторыхъ поръ внушать имъ всѣмъ, не исключая и Николая, серьезныя опасенія.
Нельзя сказать, чтобы Смайкъ былъ печаленъ или на что-нибудь жаловался; напротивъ, онъ, кажется, только и думалъ, какъ бы услужить своимъ друзьямъ, какъ бы успокоить ихъ тревогу своимъ веселымъ и довольнымъ видомъ. Но само собою разумѣется, что отъ ихъ взгляда не могли укрыться такіе страшные симптомы, какъ нездоровый блескъ глазъ и подозрительный яркій румянецъ, который теперь все чаще и чаще горѣлъ на впалыхъ щекахъ бѣднаго юноши.
Несомнѣнно, это была та страшная болѣзнь, которая такъ безжалостно, такъ неуклонно сводитъ человѣка въ могилу, отмѣчая свою жертву неизгладимой печатью смерти за долго до рокового конца,-- та страшная болѣзнь, во время которой идетъ медленная, безмолвная, но ожесточенная борьба души съ тѣломъ съ ея неизмѣной ужасной развязкой, жестокая болѣзнь, въ которой день за днемъ, атомъ за атомомъ испаряется и улетучивается плоть человѣческая, тогда какъ душа, чувствуя приближеніе вѣчности, просвѣтляется, и больной начинаетъ смотрѣть на свое настоящее состояніе, какъ на неизбѣжный переходъ къ иной, лучшей жизни. Безпощадная, ужасная болѣзнь, въ которой жизнь и смерть такъ тѣсно сплетены между собою, что смерть какъ будто заимствуетъ у жизни самыя ея живыя, яркія краски, а жизнь облекается въ уродливыя и отталкивающія формы смерти,-- болѣзнь, передъ которой медицина безсильна, которая одинаково не щадитъ ни богача, ни послѣдняго нищаго, которая то идетъ впередъ гигантскими шагами, то производитъ свои опустошенія настолько постепенно, что они незамѣтны даже для глазъ самыхъ близкихъ больному людей, но которая всегда -- быстрѣе или медленнѣе -- приводитъ къ могилѣ.
Давно уже Николая тревожили страшныя подозрѣнія, въ которыхъ онъ не хотѣлъ сознаться даже себѣ; но, наконецъ, онъ рѣшилъ свести своего друга къ извѣстному свѣтилу изъ медицинскаго міра. Выслушавъ и выстукавъ Смайка, свѣтило высказало свое мнѣніе, состоявшее въ томъ, что, несмотря на полное истощеніе организма, въ немъ не оказывается покамѣстъ симптомовъ, на основаніи которыхъ можно было бы подписать больному смертный приговоръ, а слѣдовательно пока нѣтъ причинъ и тревожиться, такъ какъ не существуетъ немедленной опасности, которая грозила бы его жизни.
Между тѣмъ, такъ какъ здоровье Смайка было давно уже въ одномъ положеніи и состояніе его, повидимому, не ухудшалось, Николаю было не трудно объяснить себѣ его постоянное недомоганіе тѣла потрясеніями, которыя ему пришлось пережитъ, и еще легче -- утѣшить себя надеждою, что его другъ скоро поправится. Эту надежду раздѣляли съ нимъ мать и сестра, въ чемъ ихъ не мало поддерживалъ самъ больной, который не только не боялся за свое здоровье и не грустилъ, но на всѣ вопросы по этому поводу весело отвѣчалъ, что онъ чувствуетъ себя съ каждымъ днемъ лучше. Такимъ образомъ тревога за Смайка постепенно улеглась, и вскорѣ безмятежная жизнь семьи Никкльби снова пошла своимъ обычнымъ порядкомъ.
Сколько разъ въ послѣдующіе годы вспоминалъ Николай это время, и мирныя картины тогдашней ихъ жизни вставали передъ нимъ, какъ живыя, воскрешая въ его воображеніи его молодость. Сколько разъ въ сумеркахъ лѣтняго вечера или зимой, у пылающаго камелька, возвращался онъ мысленно къ этой счастливой порѣ и съ тихой грустью перебиралъ въ умѣ мельчайшія подробности всѣхъ тогдашнихъ событій. Вспоминалась ему маленькая комнатка, гдѣ бывало по вечерамъ они собирались всѣ вмѣстѣ и строили самые радужные планы на будущее; вспоминалъ веселый голосокъ и звонкій смѣхъ Кетъ и какъ, бывало, если ея не было дома, они сидѣли молча, поджидая ея возвращенія и лишь изрѣдка обмѣниваясь замѣчаніями о томъ, какъ безъ нея скучно; вспоминалось ему, съ какимъ восторгомъ бѣдный Смайкъ бросался ей навстрѣчу изъ своего темнаго уголка, куда онъ имѣлъ обыкновеніе забиваться въ ея отсутствіе; вспоминалъ онъ и слезы, которыя въ такихъ случаяхъ всѣ они не разъ замѣчали на глазахъ бѣднаго юноши и причину которыхъ въ то время никто изъ нихъ не могъ себѣ объяснить. Всякая мелочь, какое нибудь ничего не значащее слово, взглядъ, незамѣченные въ то время, теперь, когда тогдашнія радости и печали миновали и были почти забыты, напоминали ему о себѣ съ такою отчетливостью, точно все это было вчера; картины отлетѣвшихъ дней, возрождались изъ подъ слоя изсушающей пыли протекшихъ годовъ, развертывались передъ нимъ яркія и свѣжія, какъ молодой ростокъ, пробивающійся изъ подъ земли.
Но воспоминанія Николая не ограничивались Смайкомъ и членами семьи; не малую роль играли въ нихъ и другія лица, хотя, должны мы замѣтить, много произошло перемѣнъ и много воды утекло прежде, чѣмъ эти лица перестали принимать дѣятельное участіе въ жизни Николая и обратились для него въ одно воспоминаніе.
Это небольшое отступленіе было необходимо для нашего разсказа, который отнынѣ снова принимаетъ свое естественное теченіе и будетъ подвигаться впередъ, не уклоняясь въ стороны, но твердо сохраняя намѣченное авторомъ направленіе.
Убѣдившись въ томъ, что Николай вполнѣ достоинъ оказаннаго ему ими довѣрія, братья Чирибль чуть не ежедневно осыпали доказательствами своего расположенія не только лично его, но и всю его семью. Безчисленные маленькіе подарки, постоянно преподносившіеся мистриссъ Никкльби отъ имени стариковъ и выборъ которыхъ всегда доказывалъ ихъ вниманіе и нѣжную заботливость, не мало способствовали украшенію маленькаго коттеджа и придавали ему уютный видъю Этажерка Кетъ съ ея любимыми фарфоровыми вещицами превратилась въ цѣлую роскошную выставку. Что же касается общества, то и въ немъ у нихъ теперь не было недостатка. Если почему-либо не являлись съ обычнымъ воскреснымъ визитомъ или не приходили посидѣть вечеркомъ на недѣлѣ мистеръ Чарльзъ и мистеръ Надъ, вмѣстѣ или порознь, зато ужъ Тимъ Линкинвотеръ (который, къ слову сказать, едва ли могъ бы насчитать полдюжины знакомствъ, сдѣланныхъ имъ за всю свою жизнь, но который по какой-то необъяснимой причинѣ, повидимому, сильно привязался къ своимъ новымъ друзьямъ) не упускалъ случая забѣжать къ нимъ во время своихъ ежедневныхъ вечернихъ прогулокъ, чтобы "дать себѣ маленькій роздыхъ",-- по его собственному выраженію, не говоря уже о мистерѣ Фрэнкѣ Чириблѣ. Этотъ молодой человѣкъ, но какой-то необъяснимой случайности, не меньше трехъ разъ въ недѣлю бывалъ по сосѣдству маленькаго коттеджа, и, что было еще болѣе странно, всякій разъ по дѣламъ.
-- Удивительно учтивый и внимательный молодой человѣкъ, этотъ мистеръ Фрэнкъ,-- сказала однажды вечеромъ мистриссъ Никкльби своей дочери, заводя обычный свой панегирикъ вышеупомянутому молодому человѣку, причемъ, надо замѣтить, Кетъ, къ которой въ такихъ случаяхъ обращалась почтенная леди, имѣла обыкновеніе отмалчиваться.
-- Ты находишь, мама?-- отвѣтила она только.
-- Боже мой, что это съ тобой, Кетъ!-- воскликнула мистриссъ Никкльби со своей обычной стремительностью -- Отчего ты такъ покраснѣла?
-- И не думала! Вѣчно вы что-нибудь вообразите, мама!
-- Хорошо воображеніе,-- продолжала почтенная леди.-- Ты только взгляни на себя: ты вся красная, какъ ракъ. Впрочемъ, это не чуть не относится къ дѣлу. О чемъ, бишь, я говорила? Да, о мистерѣ Фрэнкѣ. Положительно я въ жизнь свою не встрѣчала такого вѣжливаго, любезнаго человѣка.
-- Вы шутите, мама,-- сказала Кетъ и до того раскраснѣлась, что теперь въ этомъ уже не было возможности усумниться.
-- Шучу! Съ какой стати я буду шутить!-- отвѣтила мистриссъ Никкльби.-- Напротивъ, я говорю совершенно серьезно. Я не могу не сказать, что его удивительное вниманіе ко мнѣ очень мнѣ пріятно, тѣмъ болѣе, что теперь это такая рѣдкость между молодыми людьми -- вниманіе къ старшимъ. Въ наши дни это положительно поражаетъ.
-- Ахъ, да, вы говорите о его вниманіи къ вамъ, мама!-- отозвалась съ живостью Кетъ.-- Да, это правда, онъ очень внимателенъ къ вамъ.
-- Боже мой, Кетъ, какая ты, однако, чудачка!-- воскликнула мистриссъ Никкльби.-- Какое мнѣ дѣло до того, любезенъ ли онъ съ другими; разъ я объ этомъ говрю, значитъ говорю о себѣ. Одного не могу ему простить и никогда не прощу это,-- что онъ вздумалъ влюбиться нѣмку.
-- Но мама, вѣдь онъ самъ вамъ сказалъ, что это неправда,-- возразила Кетъ.-- Развѣ вы забыли? Это было еще въ первый разъ, когда онъ къ намъ пришелъ. Впрочемъ, не все ли равно въ сущности, въ кого онъ влюбленъ?-- добавила она равнодушно.-- Для насъ это не дѣлаетъ разницы, неправда ли, мама?
-- Для тебя, можетъ быть, и не дѣлаетъ разницы,-- отвѣтила мистриссъ Никкльби съ большимъ чувствомъ,-- но для меня дѣлаетъ. По моему, англичанинъ долженъ всегда оставаться англичаниномъ. Терпѣть не могу всѣхъ этихъ полу-англичанъ, полу-Богъ знаетъ что... Ни рыба, ни мясо. Пусть только явится къ намъ, я такъ ему напрямикъ и скажу, что хотѣла бы видѣть его женатымъ на англичанкѣ. Посмотримъ, какъ-то онъ отвертится.
-- Ради Бога... ради Бога, не дѣлайте этого, мама!-- воскликнула въ волненіи Кетъ.-- Сами разсудите, что онъ можетъ подумать!
-- Что же тутъ думать, моя милочка? Рѣшительно не понимаю!-- возразила мистриссъ Никкльби, съ удивленіемъ вытаращивъ глаза.
Прежде чѣмъ Кетъ успѣла что-нибудь отвѣтить, знакомый легкій стукь въ дверь возвѣстилъ о прибытіи миссъ Ла-Криви. Когда же на порогѣ появилась сама миссъ да-Криви собственною своей маленькой персоной, изъ головы мистриссъ Никкльби мгновенно выскочили всѣ неопровержимые аргументы, которыми она намѣрѣвалась разбить ни на чемъ не основанное возраженіе дочери, и съ устъ ея посыпались, какъ горохъ, вопросы и догадки относительно того, какими способами гостья добралась до ихъ коттеджа. Почтенная леди сгорала любопытствомъ узнать, доѣхала ли миссъ Ла-Криви съ тѣмъ дилижансомъ, у котораго кучеръ такой статный, черноглазый брюнетъ, или попала на другой съ рябымъ молодцомъ въ клеенчатой шляпѣ. Затѣмъ, не дожидаясь отвѣта, она освѣдомилась, нашелъ ли онъ, то есть кучеръ, дождевой зонтикъ, который она по забывчивости оставила на прошлой недѣлѣ въ дилижансѣ, хотя вопросъ, о которомъ изъ двухъ кучеровъ почтенная леди желала получить это свѣдѣніе, остался неразрѣшеннымъ, потому что непосредственно вслѣдъ за этимъ и опять таки не дождавшись отвѣта, она перешла къ предположенію о токъ, что, вѣроятно, дилижансъ остановился "у того большого дома на полъ-дорогѣ, конечно, если въ немъ не было полнаго комплекта пассажировъ, такъ какъ въ этомъ послѣднемъ случаѣ онъ всегда идетъ безъ остановокъ". Этотъ градъ хитроумныхъ догадокъ наконецъ, вопросомъ, не обогнала ли миссъ Ла-Криви Николая по пути.
-- Нѣтъ, не замѣтила, отвѣтила маленькая портретистка,-- зато я встрѣтила этого прелестнаго старичка мистера Линкинвотера.
-- Вѣроятно, онъ гуляетъ послѣ конторы по своему обыкновенію и по дорогѣ завернетъ къ намъ отдохнутъ,-- замѣтила мистриссъ Никкльби.
-- Я тоже думаю, что онъ зайдетъ сюда, потому что съ нимъ мистеръ Фрэнкъ,-- сказала миссъ Ла-Криви.
-- Надѣюсь, это еще недостаточная причина, чтобы съ увѣренностью утверждать, что мистеръ Линкинвотеръ зайдетъ къ намъ,-- сказала Кетъ.
-- Вы думаете, милочка?-- отозвалась миссъ Ла-Криви.-- На этотъ разъ я не согласна съ вами, и вотъ почему: по моимъ наблюденіямъ мистеръ Фрэнкъ очень плохой ходокъ для своихъ лѣтъ: онъ не можетъ дойдти до вашего дома, чтобы не зайти отдохнуть... Однако, гдѣ же мой юный другъ?-- добавила маленькая женщина, бросивъ сперва лукавый взглядъ на Кетъ и затѣмъ оглядывая комнату.-- Неужто онъ опять отъ меня убѣжалъ?
-- Въ самомъ дѣлѣ, гдѣ Смайкъ?-- спросила мистриссъ Никкльби.-- Онъ только что быль тутъ.
По наведеннымъ справкамъ оказалось, къ великому изумленію почтенной хозяйки дома, что Смайкъ, за минуту передъ тѣмъ и не помышлявшій о снѣ, отправился на покой.
-- Право, такого чудака я еще, кажется, и не видывала!-- воскликнула мистриссъ Никкльби.-- Въ прошлую среду, напримѣръ... Кажется, это было въ среду? Не помнишь ли ты, Кетъ, когда у насъ былъ въ послѣдній разъ мистеръ Фрэнкъ?.. Да, да, разумѣется, въ среду... Такъ вотъ тогда онъ точно такъ же, какъ теперь, совершенно неожиданно ушелъ спать, какъ только услышалъ, что кто-то пришелъ. Хотя нельзя сказать, чтобы онъ вообще дичился людей; напротивъ, онъ очень любитъ всѣхъ друзей Николая, а значитъ и мистера Фрэнка. Но что мнѣ показалось еще болѣе страннымъ, такъ это то, что онъ и не думалъ ложиться. Я въ этомъ совершенно убѣждена, такъ какъ когда, послѣ ухода гостей, я пошла къ себѣ въ спальню -- вѣдь наши комнаты рядомъ,-- я видѣла, что онъ даже не выставилъ за дверь своихъ башмаковъ, хотя въ комнатѣ у него не было свѣта... Богъ вѣсть, что онъ тамъ дѣлалъ у себя столько времени въ темнотѣ, плакалъ или мечталъ? Ужасный чудакъ,-- добавила мистриссъ Никкльби; -- чѣмъ больше я думаю о его странностяхъ, тѣмъ меньше могу ихъ себѣ объяснить!
Такъ какъ на эту рѣчь не послѣдовало отвѣта и собесѣдницы мистриссъ Никкльби молчали, можетъ быть, просто потому, что не знали, что имъ сказать, а можетъ быть и потому, что не желали прерывать потока ея краснорѣчія,-- почтенная леди продолжала развивать нить своихъ догадокъ со своею всегдашнею находчивостью и на свой обычный безтолковый ладъ.
-- Надѣюсь, по крайней мѣрѣ,-- посыпала мистриссъ Никкльби,--что всѣ эти странности не могутъ служить предвѣстниками спячки, какъ это случилось со Спящей Дѣвой изъ Тетбсри, съ Кокъ-Лэнскимъ Призракомъ и другими фантастическими существами въ томъ же родѣ... А знаете, одинъ изъ этихъ господъ несомнѣнно имѣлъ какое-то отношеніе къ нашей семьѣ. Я только всегда забываю (непремѣнно надо будетъ перечесть старыя письма), кто изъ нихъ двоихъ Кокъ-Лэнскій ли Призракъ учился съ моимъ прадѣдомъ въ одной школѣ, или Спящая Дѣва изъ Татбери съ моей прабабушкой? Да вы, вѣроятно, знаете это преданіе, миссъ Ла-Криви? Не помните ли,-- кто изъ нихъ не хотѣ ль слушать увѣщаній священника: Спящая Дѣва изъ Тетбери, или Кокъ-Лэнскій Призракъ?
-- Кажется, Кокъ-Лэнскій Призракъ.
-- Такъ, такъ, теперь помню!-- сказала мистриссъ Никкльби.-- Значитъ его-то товарищемъ по школѣ и былъ мой прадѣдъ. И еще -- теперь я отлично это припоминаю,-- учителемъ у нихъ былъ диссентеръ; этому обстоятельству, вѣроятно, и слѣдуетъ приписать позднѣйшій неприличный поступокъ Кокъ-Лэнскаго Призрака со священникомъ. Еще бы! Подумать только: быть воспитателемъ призрака!.. Мнѣ кажется...
Но дальнѣйшія разсужденія почтенной леди на эту благодарную тему были прерваны появленіемъ Тима и мистера Фрэнка, при видѣ которыхъ она забыла не только призраковъ, но и все на свѣтѣ, кромѣ своихъ обязанностей любезной хозяйки.
-- Какая жалость, что Николая нѣтъ дома,-- сказала мистриссъ Никкльби.-- Зато ужъ ты, Кетъ, душа моя, должна быть любезна за двоихъ: и за себя, и за Николая.
-- Если мнѣ дозволено будетъ выразить мое мнѣніе, то я скажу, что миссъ Никкльби лучше всего оставаться самою собой,-- замѣтилъ Фрэнкъ.
-- Во всякомъ случаѣ она должна упросить васъ посидѣть подольше,-- сказала мистриссъ Никкльби.-- Мистеръ Линкинвотеръ рѣшительно обьявилъ, что зашелъ на минутку, но вамъ я положительно не могу позволить такъ рано уйти. Николай былъ бы просто въ отчаяніи. Что же ты, Кетъ, душа моя? Или забыла свои обязанности хозяйки!
Повинуясь весьма выразительнымъ кивкамъ и подмигиваньямъ своей матери, Кетъ въ свою очередь стала просить гостей остаться. Но странная вещь, она обращалась исключительно къ Тиму Линкинвотеру и при этомъ была такъ смущена и такъ раскраснѣлась (хотя волненіе и румянецъ очень къ ней шли), что это замѣтила даже мистриссъ Никкльби. На счастье Кетъ, ея почтенная маменька не отличалась способностью задумываться надъ чѣмъ бы то ни было, за исключеніемъ тѣхъ случаевъ, когда она могла тутъ же во всеуслышаніе подѣлиться съ кѣмъ-нибудь своими наблюденіями; такъ и теперь она приписала смущеніе дочери тому обстоятельству, что гости застали ее не "въ парадѣ", какъ она выразилась, хотя въ то же время не могла не сознаться съ материнской гордостью, что простенькое домашнее платье было удивительно къ лицу ея Кетъ и что никогда, кажется, она еще не была такою хорошенькой, какъ сегодня. Объяснивъ себѣ такимъ образомъ странное поведеніе молодой дѣвушки относительно гостей, мистриссъ Никкльби совершенно успокоилась и осталась въ полномъ восторгѣ отъ своей наблюдательности и прозорливости.
Между тѣмъ Николай не приходилъ, не показывался и Смайкъ. Но, если говорить правду, ни то, ни другое не мѣшало маленькому обществу быть въ самомъ пріятномъ расположеніи духа. Миссъ ла-Криви весело болтала съ Тимомъ, который въ этотъ вечеръ былъ въ особенномъ ударѣ: шутилъ, острилъ и даже ухаживалъ за дамами. Маленькая миссъ Да-Криви не уступала ему въ остроуміи и до тѣхъ поръ приставала къ нему, увѣряя, что онъ навѣки останется старымъ холостякомъ, пока Тимъ не объявилъ, что это зависитъ не отъ него и что онъ хоть сейчасъ готовъ жениться, если найдется подходящая невѣста, которая согласится за него выйти. Тогда миссъ Ла-Криви начала сватать ему одну свою знакомую, которая, по ея словамъ, была бы для него вполнѣ подходящей женой и у которой къ тому же былъ порядочный капиталецъ. Но это послѣднее обстоятельство не произвело, повидимому, на Тима ни малѣйшаго впечатлѣнія. По крайней мѣрѣ, онъ сказалъ, что не ищетъ приданаго и что для него гораздо важнѣе характеръ и душевныя качества его будущей благовѣрной, такъ какъ при его умѣренныхъ требованіяхъ, у него съ избыткомъ хватитъ и для него, и для жены того, что онъ имѣетъ. Это признаніе, доказывавшее безкорыстіе и благородство понятій мистера Тима, было встрѣчено самымъ искреннимъ восторгомъ какъ со стороны миссъ Ла-Криви, такъ и со стороны мистриссъ Никкльби, и Тимъ, вдохновившійся похвалами дамъ, высказалъ много другихъ своихъ взглядовъ, удостоившихся столь же лестнаго одобренія со стороны его собесѣдницъ. Въ этомъ шутливомъ разговорѣ слышалось что-то серьезное, хоть онъ и сопровождался остротами и самыми веселыми взрывами смѣха.
Между тѣмъ Кетъ, всегда такая веселая и живая, была въ этотъ вечеръ какъ-то необыкновенно молчалива (можетъ быть, потому, что Тимъ и миссъ Ла-Криви взапуски болтали между собой и никому не давали вставить слова). Не принимая участія въ общемъ разговорѣ, молодая дѣвушка сидѣла въ сторонкѣ у окна, любуясь сгущавшимися сумерками лѣтняго вечера. Впрочемъ, красота вечера привлекала, казалось, и Фрэнка нисколько не меньше, чѣмъ Кетъ. Сперва онъ видимо томился, не зная, куда бы ему пристроиться, и, наконецъ, усѣлся, рядомъ съ ней. Несомнѣнно, есть много вещей, о которыхъ пріятно поболтать въ мягкомъ сумракѣ тихаго лѣтняго вечера: несомнѣнно и то, что въ такихъ случаяхъ легче всего говорится вполголоса, потому что малѣйшій звукъ, рѣзкій возгласъ, громко сказанное слово способны нарушить очарованіе этихъ чудныхъ минутъ. Разговоръ часто прерывается молчаніемъ; одно, два слова, и опять замолчали... Восхитительное, краснорѣчивое молчаніе, во время котораго головка отворачивается въ сторону, глаза опускаются; часы летятъ, какъ минуты; непріятно даже подумать о томъ, что вотъ сейчасъ въ комнату внесутъ свѣчи. И все это подъ вліяніемъ -- исключительно подъ вліяніемъ лѣтнихъ сумерекъ, какъ о томъ можетъ засвидѣтельствовать всякій, основываясь на собственномъ опытѣ. Итакъ, у мистриссъ Никкльби не было ни малѣйшаго основанія удивляться, когда подали свѣчи, что Кетъ была принуждена не только отвернуться отъ свѣта, но даже выйти изъ комнаты. Извѣстно, что послѣ долгаго пребываніи въ темнотѣ свѣтъ больно рѣжетъ глаза; слѣдовательно и въ данномъ случаѣ ничего не могло быть естественнѣе такого результата. Спросите молодежь: всякій молодой человѣкъ вамъ скажетъ, что такія явленія совершенно въ порядкѣ вещей. Да и старики знаютъ это; бѣда только въ томъ, что подъ старость люди многое забываютъ.
Должно быть въ этотъ день почтенной леди такъ ужъ суждено было всему изумляться. Изумленіе ея было поистинѣ безпредѣльно, когда за ужиномъ у Кетъ не оказалось ни малѣйшаго аппетита. Сущность этого открытія заключала въ себѣ столь устрашающіе симптомы, что неизвѣстно, къ какимъ ораторскимъ пріемамъ прибѣгла бы мистриссъ Никкльби для выраженія своихъ опасеній, если бы всеобщее вниманіе не было привлечено въ эту минуту какимъ-то страннымъ, необъяснимымъ шорохомъ, доносившимся, по увѣренію блѣдной дрожащей отъ страха служанки, изъ каминной трубы сосѣдней комнаты, въ чемъ, впрочемъ вскорѣ убѣдились и всѣ присутствующіе.
Когда окончательно былъ установленъ тотъ фактъ, что странные звуки -- какъ ни казалось это неправдоподобно,-- выходили дѣйствительно изъ трубы и притомъ имѣли такой характеръ, какъ будто кто-то тамъ не то карабкался, не то царапался, не то скребся, Фрэнкъ Чирибль схватилъ свѣчу, а Тимъ Линкинвотеръ вооружился щипцами, и оба собирались уже броситься на розыски таинственной причины непонятнаго феномена, когда мистриссъ Никкльби, каждую минуту готовая упасть въ обморокъ, объявила, что она ни въ какомъ случаѣ не останется одна въ комнатѣ безъ мужчинъ. Послѣ довольно продолжительныхъ препирательствъ было рѣшено отправиться на розыски всей компаніей, причемъ миссъ Ла-Криви должна была остаться сторожить служанку, такъ какъ та заявила, что боится идти, потому что страдала въ дѣтствѣ нервными припадками. Миссъ Ла-Криви взялась, въ случаѣ нужды, принять всѣ необходимыя медицинскія мѣры и если ничто не поможетъ, кликнуть на помощь.
Еще у дверей таинственной комнаты всѣ были поражены неожиданно раздавшимся пѣніемъ. Не могло быть никакого сомнѣнія, что въ каминѣ поетъ человѣкъ и даже съ большимъ выраженіемъ, хотя грустный мотивъ извѣстнаго въ то время романса: "Сгубили меня твои очи!" доносился такъ глухо, точно невидимый пѣвецъ распѣвалъ, по крайней мѣрѣ, подъ полдюжиной толстыхъ перинъ. Войти въ комнату было дѣломъ одной минуты. Но каково же было изумленіе вошедшихъ, когда они увидѣли упирающіяся въ каминную рѣшетку ноги таинственнаго незнакомца, причемъ несчастный дѣлалъ, казалось, невѣроятныя усилія, чтобы вслѣдъ за ногами высвободить и остальныя части своего тѣла.
Это необычайное зрѣлище на время совершенно парализовало энергію мистера Тима; но въ слѣдующій моментъ онъ ринулся къ камину и, ущипнувъ раза два незнакомца за икры щипцами -- впрочемъ, безъ всякаго видимаго результата -- принялся щелкать половинками своего оружія, словно готовясь къ новой, болѣе рѣшительной аттакѣ.
-- Вѣроятно, это какой-нибудь пьяный,-- сказалъ Фрэнкъ,-- потому что воръ, конечно, не стать бы такъ громко докладывать о себѣ.
Съ этими словами онъ приподнялъ свѣчу, чтобы лучше разсмотрѣть таинственные ноги, и уже собирался ухватиться за нихъ и безъ дальнѣйшихъ церемоній извлечь изъ трубы и самого невидимку, какъ вдругъ мистриссъ Никкльби, всплеснувъ руками, испустила пронзительный возгласъ не то ужаса, не то изумленія, и затѣмъ пожелала узнать, не обманываетъ ли ее зрѣніе, или она дѣйствительно видитъ на таинственныхъ ногахъ сѣрые шерстяные чулки и оторочки коротенькихъ брюкъ.
-- Да, безъ сомнѣнія, брюки на немъ очень короткія,-- сказалъ Фрэнкъ, вглядываясь пристальнѣе въ торчавшія изъ камина ноги,-- и чулки дѣйствительно шерстяные и сѣрые. Развѣ вы его знаете, мэмъ?
-- Кетъ, душа моя,-- сказала мистриссъ Никкльби ослабѣвшимъ голосомъ и опустившись на стулъ съ такимъ видомъ отчаянной рѣшимости, который говорилъ яснѣе всякихъ словъ, что, въ виду столь критическихъ обстоятельствъ, она не можетъ дольше скрываться.-- Кетъ, душа моя, объясни имъ, въ чемъ дѣло. Ты знаешь, милочка, что я никогда не поощряла его, что я никогда не подавала ему надежды, ни малѣйшей надежды. Правда, онъ всегда былъ учтивъ, чрезвычайно учтивъ, ты свидѣтельница. Тѣмъ не менѣе, если мнѣ въ собственномъ моемъ саду будутъ то и дѣло попадаться подъ ноги разныя овощи и плоды, которыхъ я не знаю даже и по названію, если джентльмены начнутъ лазить черезъ трубы ко мнѣ въ домъ, я не знаю, право, не знаю, что остается мнѣ дѣлать. Все это въ высшей степени непріятно! Никогда въ жизни я не подвергалась подобнымъ преслѣдованіямъ, никогда, даже когда твои бѣдный отецъ былъ моимъ женихомъ, хотя въ то время это было бы гораздо естественнѣе и понятнѣе. Впрочемъ, помню я одинъ случай, когда я была въ твоихъ лѣтахъ, одинъ молодой джентльменъ, нашъ сосѣдъ по мѣсту въ церкви, имѣлъ обыкновеніе каждое воскресенье во время службы вырѣзывать на передней скамьѣ крупнѣйшими буквами мое имя. Понятно, это могло только льстить моему самолюбію; но все-таки это тоже была своего рода дерзость, такъ какъ скамья стояла на самомъ видномъ мѣстѣ, и молодого джентльмена постоянно ловили на этомъ занятіи и не разъ выводили изъ церкви. Но, само собою разумѣется, это было ничто въ сравненіи съ тѣмъ затруднительнымъ положеніемъ, въ которое, я поставлена въ настоящую минуту. Теперешній казусъ въ двадцать разъ хуже. Ахъ, Кетъ,-- закончила мистриссъ Никкльби свою рѣчь, обливаясь слезами,-- право, мнѣ кажется, я лучше хотѣла бы быть уродомъ, страшилищемъ, чѣмъ подвергаться подобнымъ непріятностямъ!
Фрэнкъ Чирибль и Тимъ Линкинвотеръ въ невыразимомъ удивленіи уставились сперва другъ на друга, потомъ на Кетъ, которая и сама чувствовала, что объясненіе необходимо, но была не въ состояніи вымолвить слово, потому что все еще не могла придти въ себя сперва отъ испуга при видѣ появленія неизвѣстно кому принадлежащихъ, болтающихся въ воздухѣ ногъ, затѣмъ отъ страха за ихъ владѣльца, рисковавшаго задохнуться въ трубѣ. Къ тому же она не на шутку опасалась, чтобы разъясненіе этого таинственнаго происшествія не поставило ея мать въ слишкомъ комическое положеніе.
-- Ахъ, сколько онъ мнѣ причинилъ огорченій, вы не повѣрите!-- продолжала мистриссъ Никкльби, утирая глаза.-- Но, умоляю васъ, заклинаю всѣмъ святымъ, пощадите его! Слышите, чтобы ни одинъ волосъ не упалъ съ его головы!
Но при существующихъ обстоятельствахъ опасенія мистриссъ Никкльби наврядъ ли имѣли какія-либо основанія, такъ какъ голова джентльмена все еще пребывала въ каминной трубѣ, которая была такъ узка, что не представлялось ни малѣйшей возможности добраться до его волосъ. Между тѣмъ таинственный незнакомецъ продолжалъ воспѣвать "сгубившія его очи"; но такъ какъ голосъ его съ каждой минутой замѣтно ослабѣвалъ, а ноги начали выдѣлывать въ воздухѣ пируэты, не оставлявшіе никакого сомнѣнія въ томъ, что ихъ владѣлецъ задыхается, мистеръ Фрэнкъ безъ дальнихъ разговоровъ схватилъ его за чулки и за короткія брюки и дернулъ внизъ съ такой энергіей, что джентльменъ очутился на полу гораздо скорѣе, чѣмъ ожидалъ этого самъ мистеръ Фрэнкъ.
-- Да, да, это онъ!-- воскликнула Кетъ, какъ только голова страннаго гостя выскочила изъ трубы.-- Я знаю его. Пожалуйста не троньте его. Надѣюсь, онъ не ушибся? Пожалуйста взгляните, не ушибся ли онъ?
-- Нѣтъ, нѣтъ, онъ здравъ и невредимъ, увѣряю васъ,-- отвѣтилъ Фрэнкъ, выказывая удивительное вниманіе, почти нѣжность къ предмету заботливости молодой дѣвушки.
-- Только не подпускайте его близко ко мнѣ,-- прибавила Кетъ, отодвигаясь подальше.
-- Нѣтъ, нѣтъ, не пустимъ,-- отвѣчалъ Фрэнкъ.-- Смотрите, я его держу. Но не объясните ли вы намъ это таинственное появленіе? Или, можетъ быть, этотъ джентльменъ вашъ знакомый?
-- Нѣтъ, конечно, нѣтъ,-- сказала Кетъ.-- Я думаю, хотя мама и несогласна со мной, что это сумасшедшій изъ сосѣдняго дома умалишенныхъ. Вѣроятно, онъ убѣжалъ и забрался сюда.
-- Кетъ, ты меня удивляешь!-- возгласила мистриссъ Никкльби съ величайшимъ достоинствомъ.
-- Ахъ, мамочка!-- возразила Кетъ тономъ нѣжнаго упрека.
-- Ты меня удивляешь!-- повторила мистриссъ Никкльби.-- Честное слово, Кетъ, меня поражаетъ, какъ ты можешь раздѣлять взгляды жестокихъ гонителей этого несчастнаго джентльмена, когда тебѣ извѣстны ихъ происки, низкая цѣль которыхъ состоитъ въ томъ, чтобы завладѣть его состояніемъ. Было бы гораздо великодушнѣе съ твоей стороны, если бы ты, напротивъ, попросила мистера Линкинвотера и мистера Чирибля принять участіе въ его злосчастной судьбѣ и добиться для него справедливости. Очень дурно до такой степени поддаваться личнымъ симпатіямъ и антипатіямъ, очень, очень дурно! Что бы это было, если бы и я поддавалась имъ? Если кто-нибудь и можетъ считать себя въ этомъ случаѣ оскорбленнымъ, такъ ужъ, конечно, я, а не ты. И, разумѣется, я имѣю на это полное право. Но я никогда, никогда не позволила бы себѣ подобной несправедливости. Я увѣрена,-- продолжала мистриссъ Никкльби, гордо выпрямившись, я о въ то же время съ прелестнымъ смущеніемъ опуская глаза,-- я увѣрена, что этотъ джентльменъ пойметъ меня, когда я скажу, что мой отвѣтъ остается неизмѣннымъ и всегда останется такимъ, хотя я вполнѣ вѣрю искренности его чувствъ, поставившихъ меня въ настоящее затруднительное положеніе. Конечно, онъ пойметъ меня, когда я скажу, что прошу его удалиться отсюда, потому что въ противномъ случаѣ я должна буду все разсказать моему сыну Николаю. Я очень ему признательна, чрезвычайно признательна за его вниманіе, и такъ далѣе, но тѣмъ не менѣе я вынуждена просить его прекратить всякіе дальнѣйшіе разговоры объ этомъ предметѣ, такъ какъ мое рѣшеніе непреклонно.
Во время этой торжественной рѣчи, почтенный джентльменъ, съ ногъ до головы выпачканный сажей, сидѣлъ на полу, величественно скрестивъ на груди руки и молча уставившись на присутствующихъ. Казалось, онъ не слышалъ ни одного слова изъ того, что говорила мистриссъ Никкльби; но когда она кончила, онъ тѣмъ не менѣе вѣжливо освѣдомился, все ли она высказала?
-- Больше мнѣ нечего прибавить, сэръ,-- скромно отвѣтила достойная леди.-- Это мое послѣднее слово.
-- Прекрасно,-- сказалъ джентльменъ, и заоралъ во все горло:-- Эй, человѣкъ, бутылку элю, пробочникъ и чистый стаканъ!
Но такъ какъ никто и не подумалъ исполнить это приказаніе оригинальный джентльменъ, послѣ непродолжительнаго молчанія, потребовалъ еще болѣе повелительнымъ тономъ горячихъ сандвичей. Когда же и это требованіе осталось втунѣ, онъ объявилъ, что удовольствуется порціей отварной рыбы подъ соусомъ, послѣ чего разразился дикимъ, продолжительнымъ хохотомъ, за которымъ послѣдовало совсѣмъ уже невразумительное мычанье.
Однако, несмотря на многозначительный взглядъ, которымъ обмѣнялись присутствующіе, мистриссъ Никкльби покачала головой съ такимъ видомъ, который ясно доказывалъ, что она не усматриваетъ ничего ненормальнаго въ поступкахъ джентльмена, приписывая ихъ исключительно его эксцентричности. Вѣроятно, почтенная леди и осталась такъ бы при своемъ убѣжденіи на всю жизнь, если бы послѣдовавшія затѣмъ обстоятельства не измѣнили радикально положенія дѣлъ.
Случилось, какъ нарочно, что миссъ Ла-Криви, убѣдившись, что въ состояніи ея паціентки не предвидится ничего угрожающаго, и сгорая любопытствомъ взглянуть, что творится въ сосѣдней комнатѣ, появилась въ дверяхъ какъ разъ въ ту минуту, когда джентльменъ замычалъ. Случилось, какъ нарочно, что джентльменъ сейчасъ же замѣтилъ миссъ Ла-Криви. Въ тотъ же мигъ онъ былъ на ногахъ и принялся посылать ей такіе страстные воздушные поцѣлуи, что до смерти перепуганная маленькая портретистка поспѣшила укрыться за спину Тима.
-- Ага!-- воскликнулъ джентльменъ, съ восторгомъ простирай къ ней руки и затѣмъ прижимая ихъ къ сердцу.-- Я опять ее вижу, опять ее вижу! Вотъ она, моя любовь, моя жизнь, моя прелесть, моя обожаемая невѣста! Наконецъ-то она пришла, наконецъ! Причемъ же тутъ газъ и штиблеты, хотѣлъ бы я знать?
Съ минуту мистриссъ Никкльби казалась сильно смущенной этимъ воззваніемъ но, быстро оправившись, она принялась кивать, подмаргивать и подмигивать, давая понять почтеннѣйшей публикѣ, что все это она считаетъ простымъ недоразумѣніемъ, которое, конечно, но замедлитъ разъясниться.
-- Наконецъ-то она пришла!-- взывалъ между тѣмъ джентльменъ, отчаянно жестикулируя руками.-- Наконецъ-то пришла! Чортъ возьми! Всѣ свои богатства я повергаю къ ея стопамъ и молю объ одномъ, чтобы она сдѣлала меня своимъ рабомъ, своимъ вѣрнымъ невольникомъ! Это можетъ съ нею сравниться въ красотѣ, граціи, очарованіи?! Что передъ нею царица Мадагаскарская, королева Брилліантовъ, сама мадамъ Ролланъ, на купаньяхъ въ Калидорѣ! Возьмите ихъ красоту, прибавьте къ ней всю прелесть трехъ грацій, девяти музъ и четырнадцати пирожницъ съ Оксфордской улицы, и вы не получите и вполовину столь очаровательной женщины, какъ она! Того, кто осмѣлится мнѣ возразить, я вызываю на бой!.. Ну, выходите, кто смѣетъ!
Однимъ духомъ выпаливъ эту тираду, джентльменъ снова протянулъ руки къ миссъ Ла-Криви и замеръ въ созерцаніи ея прелестей. Это послѣднее обстоятельство доставило возможность мистриссъ Никкльби приступить къ объясненію, что она немедленно и исполнила.
-- Конечно, ошибка, въ которую впалъ этотъ джентльменъ, принявъ другую за меня, является огромнымъ для меня облегченіемъ,-- начала почтенная леди, откашлявшись въ видѣ предисловія;-- да, поистинѣ это большое для меня облегченіе въ моемъ настоящемъ затруднительномъ положеніи. Хотя, признаюсь, никогда въ жизни еще не случалось со мной, чтобы меня смѣшивали съ кѣмъ-нибудь, за исключеніемъ тѣхъ случаевъ, когда меня принимали за Кетъ. Разумѣется, я и сама понимаю, что надо вовсе не имѣть глазъ, чтобы смѣшать меня съ моей дочерью, но, я надѣюсь, никто не станетъ винить въ этомъ меня, такъ какъ я-то тутъ ужъ ровно не при чемъ. Но я не могу допустить, рѣшительно не могу допустить, чтобы изъ-за меня кто-нибудь пострадалъ, тѣмъ болѣе почтенная женщина, которой я столькимъ обязана, а потому считаю своимъ священнымъ долгомъ выяснить этому джентльмену его ошибку и сказать ему, что это я -- та дама, которую ему какой-то нахалъ имѣлъ дерзость выдать за племянницу предсѣдателя "Общества мостовыхъ" и что я прошу его немедленно удалиться отсюда, хотя бы,-- добавила мистриссъ Никкльби, краснѣя и улыбаясь въ очаровательномъ смущеніи,-- хотя бы ради того, чтобы сдѣлать мнѣ удовольствіе.
Естественно было предположить, что такое деликатное обращеніе къ чувствамъ джентльмена растрогаетъ его до глубины души и что онъ отвѣтитъ на него, по крайней мѣрѣ, какимъ-нибудь почтительнымъ комплиментомъ. Каковъ же былъ ужасъ бѣдной мистриссъ Никкльби, когда онъ, обращаясь прямо къ ней, заоралъ во все горло:
-- Брысь, старая кошка! Пошла прочь!
-- Ахъ, Боже мой!-- воскликнула мистриссъ Никкльби умирающимъ голосомъ.
-- Пошла прочь!-- повторилъ джентльменъ.-- Пусинька, Кетти, Тетти, Гримми, Тебби или какъ тамъ тебя зовутъ, говорятъ тебѣ, брысь отсюда!
Джентльменъ прошипѣлъ эти слова съ какимъ-то присвистомъ, послѣ чего, грозно размахивая руками, сталъ то подступать къ мистриссъ Никкльби, то отскакивать отъ нея, исполняя передъ ней весьма оригинальный дикій танецъ, вродѣ того, который въ базарные дни отплясываютъ мальчишки, загоняя на дорогу упрямыхъ свиней, барановъ и прочихъ домашнихъ животныхъ.
Мистриссъ Никкльби вскрикнула и лишилась чувствъ.
-- Я побуду съ мамой, это у нея сейчасъ пройдетъ,-- сказала Кетъ съ живостью,-- только уведите его поскорѣй, пожалуйста уведите!
Фрэнкъ сильно сомнѣвался, удастся ли ему исполнить эту просьбу; но вдругъ ему пришла въ голову счастливая мысль. Онъ попросилъ миссъ Ла-Криви понемногу отступать въ сосѣднюю комнату, такъ, чтобы джентльменъ не терялъ ея изъ виду и могъ бы послѣдовать за ней. Этотъ маневръ удался на славу: джентльменъ ринулся вслѣдъ за миссъ Ла-Криви, причемъ его конвоировали съ одной стороны Тимъ, съ другой Фрэнкъ Чирибль.
-- Кетъ,-- прошептала мистриссъ Никкльби, приходя въ себя, какъ только всѣ вышли изъ комнаты, -- ушелъ онъ!
Кетъ отвѣтила утвердительно.
-- Я никогда себѣ не прощу этого, Кетъ, никогда!-- сказала мистриссъ Никкльби.-- Это я причина того, что несчастный рехнулся!
-- Но при чемъ же тутъ вы, мамочка?-- воскликнула въ изумленіи Кетъ.
-- Я, я его погубила!-- твердила мистриссъ Никкльби со спокойствіемъ отчаянія.-- Ты видѣла его тогда и теперь, какъ же ты можешь еще сомнѣваться?.. Я уже давно говорю твоему брату, Кетъ, что боюсь, какъ бы обманутая надежда не повліяла на него дурно. Ты только что видѣла этого несчастнаго. Если даже допустить, что въ его характерѣ и раньше были кое-какія странности, то все-таки ему нельзя было отказать ни въ умѣ, ни въ благородствѣ, ни въ деликатности. Вспомни только, какъ онъ велъ себя тогда въ саду. А теперь! Ты слышала, какую галиматью онъ несетъ, видѣла его ухаживанье за этой бѣдной маленькой старой дѣвой. Можно ли послѣ этого сомнѣваться, что онъ не въ своемъ умѣ?
-- Да, я въ этомъ ни минуты не сомнѣвалась, мама.-- мягко замѣтила Кетъ.
-- Теперь не сомнѣваюсь и я,-- сказала мистриссъ Никкльби.-- Но, если я я была невольной причиной его несчастія, у меня есть хоть то утѣшеніе, что мнѣ не въ чемъ себя упрекнуть. Я уже давно говорила Николаю; я говорила ему: "Николай, милый мой, мы должны быть съ нимъ какъ можно деликатнѣе". Но онъ, по обыкновенію, не обратилъ вниманія на мои слова. Конечно, этого никогда бы не случилось, если бы иначе взяться за дѣло. Но вы оба съ Николаемъ совершенно, какъ бывало, вашъ бѣдный отецъ: вамъ говори не говори, какъ объ стѣну горохъ!.. Какъ бы то ни было, я утѣшаюсь мыслью, что я тутъ не при чемъ, и этого съ меня довольно.
Умывъ такимъ образомъ руки и снявъ съ себя всякую отвѣтственность за всѣ подобные инциденты въ своемъ прошломъ, настоящемъ и будущемъ, мистриссъ Никкльби кротко выразила надежду, что и у ея дѣтей въ такихъ случаяхъ никогда не будетъ причины въ чемъ-нибудь себя упрекнуть, послѣ чего приготовилась встрѣтить компанію, которая должна была вскорѣ вернуться, и, дѣйствительно, минуту спустя вернулась съ извѣстіемъ, что джентльменъ сданъ съ рукъ на руки сторожамъ, даже не замѣтившимъ его исчезновенія за мирной бесѣдой съ друзьями.
Такимъ образомъ миръ и тишина были возстановлены, и по прошествіи восхитительнаго получаса (по собственному выраженію Фрэнка въ откровенной бесѣдѣ съ Тимомъ по дорогѣ домой) Тимъ, взглянувъ на часы, объявилъ, что пора расходиться по домамъ. Настоятельное предложеніе Фрэнка посторожить домъ до возвращенія Николая въ виду недавняго испуга, причиненнаго имъ неожиданнымъ вторженіемъ сумасшедшаго сосѣда, было такъ рѣшительно отклонено, что вѣжливому молодому человѣку не оставалось ничего больше, какъ ретироваться вмѣстѣ съ вѣрнымъ Тимомъ.
Кетъ, оставшись одна, такъ глубоко о чемъ-то задумалась, что просидѣла около трехъ часовъ въ ожиданіи возвращенія Николая и была несказанно удивлена, когда узнала, сколько времени прошло послѣ ухода гостей.
-- А я думала, что прошло не больше получаса,-- сказала она.
-- Вѣрно ты была занята очень пріятными мыслями, Кетъ, если не замѣтила, какъ пролетѣло время,--сказалъ со смѣхомъ Николай.-- О чемъ же ты думала, милочка?
Кетъ вся вспыхнула и, въ смущеніи перебирая что-то на столѣ, съ улыбкой взглянула на брата, но тотчасъ опустила глаза стараясь скрыть навернувшіяся слезы.
-- Что съ тобой, Кетъ?-- воскликнулъ Николай, притягивая къ себѣ и нѣжно цѣлуя сестру.-- Взгляни-ка на меня, моя дѣвочка!... Или мнѣ это только такъ показалось?... Посмотри-ка, посмотри-ка на меня еще разъ, я хочу по глазамъ угадать твои мысли.
Но эти слова, безъ всякаго намѣренія со стороны Николая, еще больше смутили бѣдную Кетъ. Замѣтивъ это, онъ поспѣшитъ перемѣнить разговоръ и принялся оживленно разспрашивать сестру, что дѣлалось безъ него дома. Но только тогда, когда они уже поднимались наверхъ въ свои спальни, ему удалось выпытать отъ нея (она всегда очень неохотно объ этомъ говорила), что Смайкъ не выходилъ къ гостямъ и цѣлый вечеръ просидѣлъ въ своей комнатѣ.
-- Бѣдняга! Что же это съ нимъ?-- сказалъ Николай и тихонько постучался въ дверь Смайка -- Меня это начинаетъ не на шутку тревожить.
Кетъ шла подъ руку съ братомъ. Въ отвѣтъ на стукъ Николая дверь такъ быстро распахнулась, что она не успѣла посторониться, и передъ ними на порогѣ появился Смайкъ. Повидимому, онъ и не думалъ еще ложиться; онъ былъ очень блѣденъ и казался грустнымъ.
-- Развѣ ты еще не ложился?-- спросилъ его Николай.
-- Нѣтъ еще,-- былъ отвѣтъ.
-- Почему?-- продолжалъ допрашивать Николай, слегка удерживая Кетъ, сдѣлавшую было движеніе, чтобы высвободить отъ него свою руку.
-- Спать не хотѣлось,-- сказалъ Смайкъ, пожимая протянутую ему руку друга.
-- Вѣрно тебѣ нездоровится?-- спросилъ Николай.
-- Нѣтъ, нѣтъ, напротивъ, я прекрасно себя чувствую, увѣряю насъ,-- отвѣтилъ съ живостью Смайкъ.
-- Зачѣмъ же въ такомъ случаѣ ты позволяешь этимъ припадкамъ меланхоліи овладѣвать тобой?-- замѣтилъ Николай мягко.-- Или отчего не скажешь намъ, по крайней мѣрѣ, причины твоей грусти? Прежде ты былъ откровеннѣе, Смайкъ.
-- Вы правы, я и самъ это знаю,-- отвѣтилъ Смайкъ уныло.-- Когда-нибудь я вамъ все разскажу, только не теперь. Развѣ я не вижу, какъ всѣ вы добры ко мнѣ?.. Но я ничего не могу съ собой сдѣлать. Если бы вы знали, еслибъ знали, какъ мнѣ тяжело!
Онъ еще разъ пожалъ руку Николаю и, поглядѣвъ съ минуту на брата и сестру съ такимъ выраженіемъ, какъ будто его до глубины души трогала ихъ дружба, вошелъ къ себѣ въ комнату и заперъ за собою дверь. Вскорѣ весь домъ былъ погруженъ въ мирный сонъ, за исключеніемъ одного только Смайка.