проливающая нѣкоторый свѣтъ на предметъ любви Николая.
Пусть читатель самъ судитъ, хорошо это или дурно.
Хорошенько поразмысливъ о томъ затруднительномъ положенія, въ которомъ онъ очутился, Николай рѣшилъ, не теряя времени, поговорить обо всемъ откровенно съ братьями Чирибль. Воспользовавшись первымъ представившимся ему удобнымъ случаемъ, т. е. вечеромъ на слѣдующій же день, когда они съ мистеромъ Чарльзомъ остались наединѣ, онъ разсказалъ ему грустную исторію Смайка и скромно, но твердо выразилъ надежду, что, принимая во вниманіе обстоятельства дѣла, мистеръ Чарльзъ войдетъ въ его положеніе и пойметъ, что онъ былъ поставленъ въ необходимость стать между отцомъ и сыномъ, хотя ненависть и отвращеніе Смайка къ отцу придаютъ дѣлу такой видъ, будто бы онъ, Николай, вооружаетъ сына противъ отца, то есть фигурируетъ въ такой роли, которую онъ первый счелъ бы унизительной для себя.
-- Онъ такъ боится и такъ ненавидитъ этого человѣка,-- сказалъ въ заключеніе Николай,-- что, право, мнѣ и самому подчасъ не вѣрится, чтобы онъ былъ его сыномъ. Природа не вложила въ его сердце ни капли нѣжнаго чувства къ отцу, а вѣдь природа не можетъ ошибаться.
-- Вотъ видите ли, мои милѣйшій,-- отвѣтилъ мистеръ Чарльзъ,-- вы впадаете въ этомъ случаѣ въ общее большинству изъ насъ заблужденіе, приписывая природѣ вещи, которыя не имѣютъ къ ней ни малѣйшаго отношенія и за которыя она отнюдь не отвѣтственна. Говоря о природѣ, люди представляютъ себѣ нѣчто отвлеченное, совершенно упуская изъ вида, что такое природа въ дѣйствительности. Взять хотя бы этого бѣднаго мальчика, который никогда не зналъ нѣжной родительской ласки, вся жизнь котораго одно сплошное страданіе. Ему приводятъ совершенно чужого для него человѣка и говоритъ, что это его отецъ, и что же? Человѣкъ этотъ съ первою же момента ихъ встрѣчи высказываетъ намѣреніе положить конецъ его кратковременному счастію, разлучить его съ его единственнымъ другомъ, съ вами, и предоставить прежней горькой участи. По моему, если бы природа въ этомъ случаѣ внушила ему инстинктивное влеченіе къ отцу и оттолкуда бы его отъ васъ, она поступила бы глупо и несправедливо.
Николай быль въ восторгѣ отъ горячности, съ какою говорилъ мистеръ Чарльзъ, но, разсчитывая заставить его окончательно высказаться по этому поводу, промолчалъ.
-- Въ томъ или иномъ видѣ эта ошибка встрѣчается на каждомъ шагу,-- продолжалъ мистеръ Чарльзъ.-- Родители, никогда не выказывавшіе ни малѣйшей любви къ дѣтямъ, жалуются на недостатокъ привязанности къ себѣ со стороны дѣтей; дѣти, не исполняющія своего сыновняго или дочерняго долга, жалуются на недостатокъ родительской любви. Моралисты, видя, что тѣ и другіе несчастны вслѣдствіе отсутствія взаимной живой и дѣятельной любви, произносятъ громовыя рѣчи противъ тѣхъ и другихъ и вопіютъ о томъ, что попраны священныя узы природы. А между тѣмъ, милѣйшій мой, естественныя привязанности -- это прекраснѣйшее изъ чувствъ, вложенныхъ въ насъ Всемогущимъ, какъ и все прекрасное, что Имъ создано на землѣ, требуютъ заботы и ухода. Лишенныя того и другого, они непремѣнно заглохнутъ или уступятъ мѣсто другимъ чувствамъ, и мы не должны этому удивляться. Развѣ не заглушается сорною травою и бурьяномъ самое прелестное растеніе, оставленное безъ призора? Да, какъ было бы хорошо, если бы люди побольше думали о своемъ долгѣ, если бы они тверже помнили обязанности, которыя на нихъ налагаетъ природа, вмѣсто того, чтобы судить и рядить о ней вкривь и вкось.
Тутъ мистеръ Чарльзъ, который сильно горячился во время своей рѣчи, умолкъ на минуту и затѣмъ уже спокойнѣе продолжалъ:
-- Вѣроятно, мой милый, вы удивились, что я такъ спокойно отнесся къ тому, что вы мнѣ сообщили. Причина очень проста: вашъ дядя былъ у меня поутру.
Николай вспыхнулъ и невольно попятился.
-- Да, онъ былъ здѣсь,-- повторилъ въ волненія мистеръ Чарльзъ, стукнувъ кулакомъ по конторкѣ,-- здѣсь, въ этой самой комнатѣ. Онъ остался глухъ къ доводамъ разсудка и къ чувству справедливости. Зато и отпѣлъ же его Нэдъ! Будь камень на его мѣстѣ, кажется, и тотъ заплакалъ бы.
-- Онъ приходилъ, чтобы...-- началъ было Николай.
-- Чтобы принести на васъ жалобу,-- докончилъ мистеръ Чарльзъ,-- чтобы отравить нашъ слухъ клеветой и злословіемъ. Но это ему не удалось: вмѣсто того ему самому пришлось выслушать отъ насъ горькую истину. Вы еще не знаете брата Нэда, дорогой мистеръ Никкльби; Нэдъ -- это настоящій левъ по своему безстрашію, точно такъ же, какъ и Тимъ Линкинвотеръ. Мы позвали Тима для храбрости, ну, и задалъ же онъ ему, сэръ, хорошую баню!
-- Какъ и чѣмъ мнѣ васъ отблагодарить за вашу доброту, сэръ?-- сказалъ Николай.
-- Ни слова больше объ этомъ, мой милый, это будетъ лучшая благодарность,-- отвѣтилъ мистеръ Чарльзъ.-- Должна же, наконецъ, быть правда на землѣ, по крайней мѣрѣ, мы съ братомъ сдѣлаемъ все, что въ нашей власти, чтобы не дать въ обиду ни васъ, ни вашу семью. Ни одинъ волосъ не долженъ упасть съ вашей головы, насколько это зависитъ отъ васъ, и никто изъ васъ не пострадаетъ: ни этотъ бѣдный мальчикъ, ни наша матушка, ни ваша сестра. Такъ мы ему и сказали -- Нэдъ, я и Тимъ Линкинвотеръ. Да, такъ-таки и сказали. Видѣлъ я и этого отца, сэръ, если только онъ дѣйствительно его отецъ, хотя я не вижу причины въ этомъ сомнѣваться. Величайшій онъ долженъ быть лицемѣрь и мерзавецъ, я вамъ доложу, мистеръ Никкльби. Такъ я ему и сказалъ: "вы лицемѣръ, сэръ!" Да, такъ и сказалъ: "Вы лицемѣръ", говорю. И я очень радъ, что откровенно высказалъ ему свое мнѣніе, очень радъ!
Мистеръ Чарльзъ до такой степени опять разгорячился и кипѣлъ такимъ негодованіемъ, что Николай рѣшился было попытаться еще разъ высказать ему свою благодарность; но едва онъ открылъ ротъ, какъ почтенный джентльменъ взялъ его за руку и, любезно указавъ ему на стулъ, попросилъ сѣсть.
-- Будемъ считать этотъ вопросъ исчерпаннымъ,-- сказалъ онъ, вытирая лицо платкомъ.-- Прошу васъ, больше ни слова объ этомъ. Я хочу поговорить съ вами еще объ одномъ дѣлѣ, секретномъ дѣлѣ, мистеръ Никкльби; поэтому мы оба должны успокоиться, оба должны успокоиться, сэръ.
Мистеръ Чирибль прошелся по комнатѣ раза два или три, затѣмъ придвинулъ свой стулъ поближе къ Николаю, сѣлъ и сказалъ:
-- Дѣло въ томъ, что я намѣренъ дать вамъ одно секретное и весьма щекотливое порученіе.
-- Конечно, вамъ не трудно было бы найти для этого человѣка болѣе опытнаго и ловкаго, сэръ,-- отвѣтилъ Николай,-- но не думаю, чтобы кто-нибудь другой взялся за ваше порученіе съ большимъ желаніемъ вамъ услужить.
-- Я въ этомъ увѣренъ, вполнѣ увѣренъ,-- сказалъ мистеръ Чарльзъ.-- И вы это увидите, кода я вамъ скажу, что мое порученіе касается молодой леди.
-- Молодой леди!-- воскликнулъ Николай, съ дрожью волненія ожидая, что будетъ дальше.
-- Да, молодой и очень хорошенькой леди,-- серьезно докончилъ мистеръ Чирибль.
-- Продолжайте, я васъ слушаю, сэръ,-- сказалъ Николай.
-- Нотъ видите ли, я обдумываю, какъ бы пояснѣе изложить мое дѣло,-- проговорилъ мистеръ Чирибль не то съ грустью, не то со смущеніемъ, какъ показалось его юному другу.-- Помните, бы какъ-то разъ случайно встрѣтили у меня молодую дѣвушку... ей еще сдѣлалось дурно тогда... Можетъ быть, вы забыли?..
-- О, нѣтъ!-- воскликнулъ съ живостью Николай.-- Я... я прекрасно помню.
-- О ней-то и идетъ теперь рѣчь, сэръ,-- сказалъ мистеръ Чирибль.
Какъ у попугая въ извѣстномъ анекдотѣ, у Николая отнялся языкъ, хотя мысли вихремъ кружились въ его головѣ.
-- Это дочь одной дамы,-- продолжалъ мистеръ Чирибль,-- которую я зналъ молодой и прекрасной (я и самъ былъ тогда немножко помоложе) и которую,-- теперь вамъ, можетъ быть, покажется это страннымъ -- которую я нѣжно любилъ. Намъ, навѣрно, смѣшно слышать это признаніе отъ такого сѣдовласаго старика, ну, что жъ, я не обижусь. Будь я молодъ, вѣроятно, я бы и самъ посмѣялся на вашемъ мѣстѣ.
-- Но у меня и въ головѣ не было ничего подобнаго, увѣряю васъ, сэръ,-- сказалъ Николай.
-- Братъ Нэдъ,-- продолжалъ мистеръ Чарльзъ,-- былъ женихомъ ея сестры, но невѣста его умерла. Вотъ уже нѣсколько лѣтъ, какъ умерла и она. Она вышла замужъ по любви и, Богъ мнѣ свидѣтель, я отъ всей души хотѣлъ бы имѣть право сказать, что она была счастлива.
Мистеръ Чарльзъ на минуту умолкъ; Николай тоже молчалъ, щадя его чувства.
-- Если бы мои добрыя пожеланія (конечно, ради нея) могли что-нибудь сдѣлать и для ея мужа, его жизнь была бы также счастливой мирной жизнью,-- спокойно продолжалъ старикъ.-- Но этого не случилось: ни онъ, ни она не были счастливы. Вскорѣ послѣ свадьбы дѣла ихъ сильно разстроились, и на нихъ посыпался цѣлый рядъ всякихъ огорченій и неудачъ. За годъ до смерти она вынуждена была обратиться за помощью къ своему старому другу... Ахъ, какъ она измѣнилась, какъ страшно измѣнилась! Это былъ человѣкъ совершенно разбитый и нравственно, и физически. Мужъ отбиралъ у нея до полушки все, что я ей давалъ; онъ зналъ, что за одинъ часъ ея спокойствія я готовъ бросать деньги на вѣтеръ хоть пригоршнями. Мало того: часто онъ заставлялъ ее приходить за прибавкой и, обирая ее такимъ образомъ для своихъ прихотей, дѣлалъ изъ этихъ ея визитовъ ко мнѣ предметъ своихъ язвительныхъ упрековъ и жестокихъ насмѣшекъ надъ нею же. Онъ давно знаегъ, говорилъ онъ, что она раскаялась въ своемъ выборѣ, что и вышла-то она за него единственно изъ тщеславія и по разсчету (въ то время, когда она за него выходила, онъ былъ великосвѣтскимъ щеголемъ съ большими связями и красавцемъ). Однимъ словомъ, онъ всячески старался самымъ несправедливымъ, самымъ безсовѣстнымъ образомъ свалить на нее всю вину въ своемъ разореніи и погибели. Въ то время молодая леди, о которой идетъ рѣчь, была еще ребенкомъ. А никогда не видѣлъ ея до того раза, когда вы встрѣтили ее здѣсь; но мой племянникъ Фрэнкъ...
Николай вздрогнулъ и, безсвязно извинившись въ отвѣть на удивленный взглядъ старика, просилъ его продолжать.
-- Что бишь я сказалъ? Да... мой племянникъ Фрэнкъ случайно познакомился съ нею дня черезъ два послѣ своего возвращенія въ Англію, но вскорѣ потерялъ ее изъ вида. Ея отецъ въ настоящее время человѣкъ совершенно больной; онъ скрывается отъ кредиторовъ, живетъ въ глухомъ предмѣстьѣ, въ страшной нищетѣ, со дня на день ожидая смерти, и бѣдная дѣвушка, почти дитя (ужъ, конечно, если кто достоинъ лучшей участи, такъ это она, прости мнѣ, Господи, такія слова: всѣ мы всегда забиваемъ, что пути Господни неисповѣдимы...), бѣдная дѣвушка съ твердостью выноситъ всѣ испытанія и лишенія, всѣ униженія, выпавшія на ея долю, самое тяжелое, что только можетъ быть для такого юнаго, нѣжнаго существа, выноситъ все это ради отца. Она содержитъ его своими трудами. Единственнымъ ея другомъ за всѣ эти годы,-- продолжалъ мистеръ Чарльзъ,-- единственной повѣренной ея заботъ и горя была простая женщина, которая служила у нихъ прежде кухаркою, а теперь живетъ одной прислугой, ко которая по своей честности, вѣрности и нѣжному сердцу была бы, пожалуй, достойна стать женою самого Тима Линкинвотера, да, сэръ, женою самого Тима!
Сказавъ это похвальное слово бѣдной служанкѣ съ неописуемымъ жаромъ, мистеръ Чарльзъ откинулся на спинку стула и уже гораздо спокойнѣе продолжалъ свой разсказъ.
Вотъ его содержаніе въ главныхъ чертахъ. Съ благородною гордостью отказавшись отъ предложеній денежной помощи со стороны родныхъ своей покойной матери, такъ какъ первымъ условіемъ такой помощи они ставили разлуку ея съ негодяемъ отцомъ, молодая дѣвушка очутилась совсѣмъ одна, безъ поддержки, безъ друзей, къ которымъ она могла бы обратиться хоть за совѣтомъ. Инстинктивная деликатность не позволяла ей обратиться и къ тому вѣрному, благородному человѣку, котораго ея отець ненавидѣлъ и которому за всю егю доброту и великодушіе отплатилъ черною неблагодарностью и злословіемъ. Такимъ образомъ, одинокая, всѣми покинутая, она зарабатывала хлѣбъ для себя и отца, и кое-какъ перебивалась. Среди самой горькой нужды она съ твердостью исполняла свой долгъ, не тяготясь вѣчными капризами больного отца, ни на что не жалуясь, не падая духомъ, хотя у нея не было ни утѣшительныхъ воспоминаній прошлаго, ни надежды на будущее; она трудилась, какъ невольница, не сожалѣя о той жизни, отъ которой сама отказалась, и безропотно перенося горькую долю, которую добровольно себѣ избрала. Всѣ ея знанія и таланты, пріобрѣтенные ею въ болѣе счастливые годы, были пущены въ ходъ съ единственной цѣлью прокормить себя и отца. Два долгихъ года работала она цѣлые дни, а часто и ночи напролетъ, то иголкой, то перомъ, то кистью. Одно время она была приходящей учительницей и въ качествѣ таковой подвергалась всѣмъ капризамъ, всѣмъ оскорбленіямъ, которыми женщины (хотя бы у нихъ самихъ были дочери) такъ часто осыпаютъ другихъ женщинъ, когда эти послѣднія въ какомъ-нибудь отношеніи зависятъ отъ нихъ. Онѣ какъ будто стараются выместить то превосходство въ знаніяхъ и развитіи, котораго въ девяносто девяти случаяхъ изъ ста не могутъ не признать, заставляя выносить самыя тяжелыя униженія своихъ бѣдныхъ наемницъ, стоящихъ неизмѣримо выше ихъ самихъ, униженія, которымъ любой шалопай постыдился бы подвергать своего грума. Два долгихъ года работала дѣвушка, не покладая рукъ, и, наконецъ, убѣдившись, что она все равно никогда не достигнетъ безъ чужой помощи единственной цѣли своей жизни -- доставить сносное существованіе отцу, бѣдняжка, побѣжденная неудачами и все возрастающей нуждой, принуждена была обратиться къ старому другу своей матери и смиренно раскрыть ему свое сердце.
-- Будь я нищій,-- закончилъ мистеръ Чарльзъ свой разсказъ съ загорѣвшимся взглядомъ,-- благодаря Бога, я богатъ,-- но будь я нищій, я отказался бы отъ послѣдней корки хлѣба, чтобы помочь ей; я думаю, и всякій на моемъ мѣстѣ поступилъ бы точно также. Но даже въ моемъ теперешнемъ положеніи эта задача далеко не легкая. Если бы не ея отецъ, ничего не могло бы быть проще; мы взяли бы ее къ себѣ, и она была бы для насъ съ Нэдомъ счастьемъ и радостью, солнечнымъ лучемъ въ нашемъ долгѣ; она стала бы нашею сестрою, нашимъ ребенкомъ. Но отецъ ея живъ. Помочь ему нѣтъ ни малѣйшей возможности; тысячи попытокъ были сдѣланы въ этомъ направленіи, но всѣ онѣ не привели ни къ чему.
-- Неужели ее нельзя убѣдить...-- началъ было Николай и умолкъ, спохватившись, что онъ можетъ выдать себя.
-- Оставить его?-- докончилъ за него мистеръ Чарльзъ.-- Но кто же возьметъ это на себя? Кто рѣшится вооружать дочь противъ отца? Впрочемъ, были и такія попытки, правда, не съ моей стороны; ей предлагали переѣхать отъ отца съ тѣмъ, что она можетъ даже видѣться съ нимъ, но она и на это не согласилась.
-- Но крайней мѣрѣ, добръ ли онъ къ ней?-- спросилъ Николай.-- Цѣнитъ ли то, что оно для него дѣлаетъ?
-- Доброта,-- отвѣтилъ мистеръ Чарльзъ,-- настоящая доброта, способная на самопожертвованіе, не въ его характерѣ. Но, кажется, онъ къ ней нѣженъ и добръ, насколько онъ вообще можетъ быть добрымъ. Ея мать была довѣрчивымъ, любящимъ созданіемъ и, несмотря на то, что онъ жестоко ее оскорблялъ чуть-что не съ первыхъ же дней послѣ свадьбы, она любила его всю жизнь и, умирая, поручила заботу о немъ своей дочери. И дочь никогда этого не забудетъ, повѣрьте.
-- Не можете ли хоть вы повліять на него?-- спросилъ Николай.
-- Я, мой милый? Да я послѣдній человѣкъ на свѣтѣ, который могъ бы на него повліять. Онъ такъ мнѣ завидуетъ и такъ меня ненавидитъ, что если бы онъ только узналъ, что его дочь была у меня и все мнѣ разсказала, онъ сдѣлалъ бы ей жизнь невыносимой, онъ измучилъ бы ее своими упреками; хотя въ то же время,-- вотъ какой это черствый, безсердечный эгоистъ!-- знай онъ даже, что каждый ея грошъ идетъ отъ меня, онъ не отказалъ бы себѣ ни въ одной прихоти, пока у нея есть хоть пенни въ карманѣ.
-- Какой негодяй! Какой безсовѣстный негодяй!-- воскликнулъ съ негодованіемъ Николай.
-- Къ чему такія рѣзкія выраженія?-- сказалъ мистеръ Чарльзъ мягко.-- Постараемся лучше помочь ей, примѣняясь къ существующему положенію дѣлъ. Даже ту ничтожную помощь, которую мнѣ удалось уговорить ее принять отъ меня, я долженъ былъ, по ея же усиленной просьбѣ, раздѣлить на самыя мелкія суммы, которыя она и беретъ по мѣрѣ надобности, потому что, если онъ только узнаетъ, что у нея есть кредиты онъ станетъ тратить деньги безъ зазрѣнія совѣсти, расшвыривать ихъ направо и налѣво. Бѣдняжка принуждена ходить сюда тайкомъ за этими деньгами, одна, почти ночью; но дольше это не можетъ такъ продолжаться, мистеръ Никкльби, я не могу этого допустить.
Тутъ Николай узналъ, что добрые старички давно уже ломали свои старыя головы, стараясь придумать, какъ бы получше и поделикатнѣе помочь бѣдной дѣвушкѣ и притомъ устроить такъ, чтобы отецъ не подозрѣвалъ, откуда идетъ эта помощь, и наконецъ придумали: они рѣшили сдѣлать видъ, будто покупаетъ ея работы, предложить ей за нихъ довольно высокую плату и постоянно снабжать ее новыми заказами, но для этой цѣли имъ нуженъ былъ помощникъ, который могъ бы вести необходимые переговоры, и послѣ долгаго размышленія ихъ выборъ остановился на Николаѣ.
-- Онъ лично знаетъ насъ съ Нэдомъ,-- сказалъ мистеръ Чарльзъ,-- слѣдовательно, мы для этого не годимся. Фрэнкъ славный малый, чудесный малый, но мы боимся, что онъ слишкомъ безпеченъ и вѣтренъ для такого деликатнаго порученія. Онъ еще, чего добраго, возьметъ да и влюбится (потому что дѣвушка прехорошенькая, вылитый портретъ матери), влюбится очертя голову, ничего не обдумавъ, и, пожалуй, сдѣлаетъ бѣдняжку несчастной, тогда какъ единственная наша цѣль съ Нэдомъ -- это помочь ей и по возможности устроить ея счастье. Онъ уже и такъ съ первой же встрѣчи необыкновенно какъ заинтересовался ея судьбою. И если только вѣрны дошедшіе до насъ слухи, изъ-за нея-то онъ и поднялъ этотъ скандалъ, который послужилъ причиной вашего съ нимъ знакомства.
Николай пробормоталъ что-то вродѣ того, что онъ давно это подозрѣвалъ, и объясняя, почему эта мысль пришла ему въ голову, разсказалъ, гдѣ и когда онъ въ первый разъ встрѣтилъ молодую дѣвушку.
-- Вотъ видите, Фрэнкъ положительно для этого не годится,-- продолжалъ мистеръ Чарльзъ.-- О Тимѣ Линкинвотерѣ ужъ я и не говорю, потому что Тимъ такой вертопрахъ, что за него никогда нельзя быть спокойнымъ: сейчасъ вспыхнетъ, какъ порохъ, и, вѣроятно, первый же его визитъ къ нимъ окончился бы дракою съ отцомь. Вы не знаете, сэръ, какой ужасный человѣкъ этотъ Тимъ, когда что-нибудь задѣнетъ его за живое. Въ такихъ случаяхъ онъ бываетъ просто страшенъ, положительно страшенъ. Итакъ, мы рѣшили довѣриться вамъ, потому что въ васъ мы нашли (то есть я нашелъ, хотя это совершенно одно и то же, такъ какъ мы съ Нэдомъ, собственно говоря, два сапога -- пара рѣшительно во всемъ; впрочемъ, за однимъ исключеніемъ, а именно: что онъ лучшій человѣкъ въ мірѣ, какого никогда не было и не будетъ...) Итакъ, мы въ васъ нашли честность, вѣрность и деликатность, словомъ, всѣ качества, необходимыя для этого дѣла. Вы именно тотъ человѣкъ, какого намъ нужно.
-- А молодая леди, сэръ... развѣ она тоже участвуетъ въ этомъ невинномъ обманѣ?-- спросилъ Николай, въ своемъ смущеніи самъ хорошенько не сознавая, что онъ говоритъ.
-- Какъ же,-- отвѣтилъ мистеръ Чарльзъ,-- то есть, по крайней мѣрѣ, она знаетъ, что мы васъ пришлемъ; но она не должна знать, какое употребленіе мы будемъ дѣлать изъ купленныхъ у нея вещей. Можетъ быть даже, еслибы вы дѣйствовали достаточно искусно, а это было бы превосходно, вамъ удалось бы увѣрить ее, что мы имѣемъ нѣкоторую выгоду, перепродавая ея произведенія въ другія руки. Какъ вы бь этомъ полагаете, а?
Этотъ наивный проектъ привелъ въ такой восторгъ мистера Чарльза,-- возможность убѣдить молодую дѣвушку, что она ничѣмъ ему не обязана, представлялась ему такой восхитительной, что у Николая не хватило духу выразить свое сомнѣніе но этому поводу.
Между тѣмъ въ продолженіе всего разговора у Николая вертѣлось на языкѣ сказать мистеру Чарльзу, что тѣ самыя причины, которыя онъ считаетъ препятствіемъ для того, чтобы поручить это дѣло мистеру Фрэнку, въ одинаковой мѣрѣ и съ одинаковымъ основаніемъ могутъ быть примѣнены и къ нему самому; двадцать разъ у него готово было вырваться признаніе, двадцать разъ онъ готовъ былъ просить мистера Чарьза избавить его отъ этого порученія. Но всякій разъ, какое-то смутное чувство останавливало его, подсказывало ему, что лучше не выдавать своей тайны. "Зачѣмъ я буду ставить имъ затрудненія въ ихъ великодушномъ намѣреніи?-- разсуждалъ Николай.-- Что же изъ того, если бы я даже серьезно полюбилъ эту прелестную дѣвушку. Да вѣдь я быль бы просто пустоголовымъ болваномъ, если бы усмотрѣлъ въ этомъ опасность для нея влюбиться въ меня. Къ тому же, развѣ я не увѣренъ въ себѣ? Развѣ моя собственная честь не подскажетъ мнѣ въ нужный моментъ, что я долженъ въ самомъ зародышѣ задушить въ себѣ это чувство? Мистеръ Чарльзъ имѣетъ полное право требовать отъ меня какой угодно услуги; неужели же я откажусь исполнить такую пустую его просьбу изъ-за какимъ-то личныхъ соображеніи?" На всѣ эти вопросы какой-то внутренній голосъ въ душѣ его властно отвѣчаль: "нѣтъ!" и въ концѣ концовъ Николай убѣдилъ себя, что онъ великій мученикъ долга, жертвующій собою въ интересахъ своего благодѣтеля, а между тѣмъ, если бы онъ только поглубже заглянулъ въ свое сердце, онъ не замедлилъ бы убѣдиться, что онъ былъ просто-на-просто не въ силахъ устоять противъ искушенія исполнить этотъ воображаемый долгъ. Но такова ужь, видно, человѣческая натура: стоить намъ чего-нибудь горячо пожелать и самая наша слабость передъ овладѣвшимъ нами желаніемъ превращается въ нашихъ глазахъ чуть что не въ геройскую доблесть.
Между тѣмъ мистеръ Чарльзъ, не подозрѣвая, что происходило въ душѣ его юнаго друга, вручилъ ему деньги и далъ подробныя указанія насчетъ предстоящаго визита, который былъ назначенъ на слѣдующее утро. Когда все касающееся дѣловой стороны порученія было обстоятельно оговорено, мистеръ Чарльзъ еще разъ повторилъ свою просьбу держать его въ строжайшемъ секретѣ, послѣ чего Николай простился и, сильно озабоченный, отправился прямо домой.
Домъ, адресъ котораго ему далъ мистеръ Чарльзъ, помѣщался въ ряду невзрачныхъ и неопрятныхъ съ виду домовъ, расположенныхъ въ предѣлахъ владѣній "Королевской тюрьмы" и въ нѣсколькихъ стахъ шагахъ отъ обелиска на площади Святого Георга. Этотъ кварталъ, составляющій, такъ сказать, тюремную собственность, но пользующійся сравнительной свободой, примыкаетъ къ тюрьмѣ и состоитъ изъ десятка улицъ, гдѣ дозволено имѣть резиденцію должникамъ, располагающимъ средствами для уплаты довольно значительной взятки (отъ которой, въ скобкахъ сказать, кредиторамъ нѣтъ никакой пользы). Это заботливое распоряженіе было измышлено тѣми самыми мудрыми законодателями, которые предоставили должникамъ, не имѣющимъ средствъ, полную свободу умирать въ тюрьмахъ отъ голода и холода, ибо для неоплатныхъ должниковъ не полагается ни топлива, ни пищи, ни одежды, тогда какъ послѣдній воръ и разбойникъ, позорящій человѣчество своими тяжкими преступленіями, всѣмъ этимъ вполнѣ обезпеченъ. Много существуетъ забавныхъ понятій о нынѣ дѣйствующихъ законахъ, но, по моему, нѣтъ ни одного остроумнѣе и смѣшнѣе той фикціи, будто всѣ люди равны передъ закономъ и будто бы благодѣянія суда "скораго и праваго" одинаково доступны для всѣхъ, безъ всякаго отношенія къ тому, набиты или пусты ихъ карманы.
Не ломая головы надъ такого рода вопросами, Николай, по указанію мистера Чарльза, направилъ свои шаги къ вышеупомянутому ряду домовъ и, наконецъ, приблизился къ нимъ съ трепещущимъ сердцемъ, пройдя грязными, пыльнымъ предмѣстьемъ, характерную принадлежность котораго составляли театры маріонетокъ, устричныя, пивныя и зеленныя лавки, заѣзжіе дворы и лавченки старьевщиковъ, встрѣчавшіяся здѣсь на каждомъ шагу. Вдоль всего передняго фасада домовъ тянулся рядъ палисадниковъ, совершенно заброшенныхъ и служившихъ, повидимому, лишь хранилищемъ для пыли, которую вѣтеръ, вырвавшись изъ-за угла, крутилъ, поднималъ и столбомъ несъ по улицѣ. Отворивъ висѣвшую на одной петлѣ исковерканную желѣзную калитку одного изъ такихъ палисадниковъ, которая была пріоткрыта и не то зазывала прохожаго, не то не пускала его войти, Николай дрожащею рукою постучался во входную дверь.
Наружный видъ дома не имѣлъ въ себѣ ничего привлекательнаго. Тусклыя окна, грязныя, рваныя шторы и пыльныя кисейныя занавѣски на обвислыхъ шнуркахъ, протянутыя поперекъ нижнихъ стеколъ -- вотъ первое, что бросалось въ глаза наблюдателю. Когда де дверь отворилась, то внутренность дома оказалась вполнѣ соотвѣтствующею его наружному виду. Вверхъ по лѣстницѣ тянулась выцвѣтшая, затоптанная грязными ногами дорожка, полъ прихожей былъ затянутъ старой засаленной клеенкой; въ довѣршеніе ко всѣмъ этимъ прелестямъ, въ ближайшей комнатѣ съ настежь растворенной дверью какой-то джентльменъ (вѣроятно, одинъ изъ полу-свободныхъ, полу-подневольныхъ обитателей квартала) нещадно курилъ свою трубку, хотя было еще раннее утро, а черезъ другую открытую дверь виднѣлась фигура хозяйки, старательно смазывавшей скипидаромъ изломанную деревянную кровать, которой, по всей вѣроятности, предназначалось служить ложемъ новому жильцу, имѣвшему счастье попасть сюда на квартиру.
У Николая было достаточно времени для этихъ наблюденій, пока мальчуганъ, служившій у жильцовъ на посылкахъ и только-что вернувшійся домой, нагруженный покупками, прогремѣлъ по черной лѣстницѣ въ кухню, откуда глухо, точно изъ погреба, раздался его голосъ, вызывавшій служанку миссъ Брэй. Минуту спустя служанка появилась въ прихожей. Николай освѣдомился у нея, дома ли молодая леди,-- вопросъ весьма естественный, но который тѣмъ не менѣе повергъ вопрошавшаго въ величайшее смущеніе и былъ сдѣланъ дрожащимъ отъ волненія голосомъ. Дѣвушка вмѣсто отвѣта попросила его слѣдовать за собою.
Николай поднялся за нею во второй этажъ и очутился въ небольшой комнатѣ, выходившей на улицу, гдѣ у окна, за небольшимъ столомъ съ разбросанными на немъ рисовальными принадлежностями, сидѣла прелестная молодая дѣвушка, такъ сильно занимавшая его мысли. Теперь, когда онъ зналъ ея исторію, она показалась ему вдвое прекраснѣе, чѣмъ прежде.
Но что больше всего тронуло Николая, такъ это изящный тонкій вкусъ -- ея вкусъ, который всюду проглядывалъ въ этой бѣдно обставленной комнатѣ. Тутъ были и цвѣты, и декоративныя растенія, и клѣтка съ птицами, были даже арфа и старое піанино. Сколькихъ жертвъ, можетъ быть, стоило ей сохранить эти два послѣднія звена цѣпи, связывавшей ее съ тѣмъ, что она нѣкогда называла своимъ домомъ! Каждая дешевая бездѣлушка, вышедшая, быть можетъ, изъ подъ ея собственныхъ пальчиковъ, каждая вещица, которую она смастерила шутя, въ свободное, отъ работы время, была исполнена той очаровательной прелести, которою бываетъ проникнуто всякое издѣліе любящихъ женскихъ рукъ. Сколько во всемъ этомъ было видно терпѣнія и нѣжной заботливости! Николаю казалось, что эта бѣдная комнатка вся наполнена небеснымъ свѣтомъ, что это прелестное, слабое созданіе, какъ яркій лучъ, озаряетъ все окружающее, что каждый предметъ, къ которому она прикасалась, окруженъ сіяющимъ ореоломъ вродѣ тѣхъ, какими древніе художники увѣнчивали лики безгрѣшныхъ ангеловъ.
А между тѣмъ Николай былъ во владѣніяхъ "Королевской тюрьмы". Если бы все это происходило въ Италіи, подъ яснымъ безоблачнымъ небомъ, на какой-нибудь живописной терассѣ, такая иллюзія была бы, пожалуй, понятна., но въ Лондонѣ, въ кварталѣ, примыкающемъ къ тюрьмѣ!... Впрочемъ, не то же ли самое небо растилается надъ всѣмъ міромъ и, покрыто ли оно облаками, или сіяетъ лазурью, не одно ли и то же скрывается за нимъ отъ нашихъ взоровъ? Итакъ, быть можетъ, Николай быль и правъ, глядя на эту убогую комнатку такими глазами.
Пусть, однако, читатель не думаетъ, что молодой человѣкъ разсмотрѣлъ все окружающее съ перваго взгляда; напротивъ, сначала онъ даже не замѣтилъ присутствія въ комнатѣ больного старика. Старикъ сидѣлъ въ креслѣ, обложенный подушками, и только тогда, когда онъ нетерпѣливо задвигался на своемъ мѣстѣ, Николай, наконецъ, увидѣлъ его.
Ему было лѣтъ пятьдесятъ, по онъ былъ такъ худъ и такъ истощенъ, что ему можно было дать вдвое больше. Лицо его носило слѣды былой красоты, но бурныя страсти наложили на него свой неизгладимый отпечатокъ, не оставишь мѣста тому выраженію старческой кротости, которое дѣлаетъ привлекательными самыя некрасивыя лица. У него былъ острый, блуждающій взглядъ, исхудалое тѣло походило скорѣе на скелетъ, чѣмъ на тѣло живого человѣка, но въ большихъ, глубоко-запавшихъ глазахъ горѣлъ прежній огонь, и онъ какъ-то весь оживился, когда, нетерпѣливо стукнувъ объ полъ палкой, которая, вѣроятно, служила ему для передвиженій, окликнулъ дочь по имени.
-- Мадлена, это кто? Что ему надо? Зачѣмъ онъ здѣсь? Что это значитъ?
-- Мнѣ кажется...-- начала было въ смущеніи дѣвушка, слегка склонивъ голову въ отвѣтъ на поклонъ Николая.
-- Тебѣ вѣчно что-нибудь кажется,-- перебилъ ее отецъ съ раздраженіемъ.-- Я тебя спрашиваю, что это значитъ?
Между тѣмъ Николай уже настолько оправился, что поспѣшилъ самъ разъяснить причину своего визита. Онъ сказалъ (какъ это было заранѣе условлено), что присланъ съ заказомъ, что его просили заказать два вѣера и бархатную покрышку для оттоманки. Вещи должны быть самыхъ изящныхъ рисунковъ, прибавилъ онъ, и, сколько бы времени ни заняла эта работа, она будетъ оплачена по хорошей цѣнѣ. Въ заключеніе онъ сказалъ, что ему поручено заплатить за два прежнихъ заказа и съ этими словами, подойдя къ столу, за которымъ работала молодая дѣвушка, положилъ на него конвертъ съ банковымъ билетомъ.
-- Провѣрь деньги, Мадлена,-- сказалъ старикъ.-- Вскрой конвертъ и провѣрь деньги, душа моя.
-- Въ этомъ нѣтъ никакой надобности, папа; я знаю, что счетъ вѣренъ.
-- Дай сюда конвертъ!-- закричалъ старикъ, вытянувъ руку и нетерпѣливо перебирая своими костлявыми пальцами.-- Дай, тебѣ говорятъ! Ахъ, какъ ты безпечна, Мадлена! Знаю! Какъ можно такъ увѣренно говорить о такого рода вещахъ! Пять фунтовъ... вѣрно ли?
-- Совершенно вѣрно,-- сказала Мадлена, такъ низко наклонившись къ отцу и такъ заботливо оправляя подушки, что Николай не могъ видѣть ея лица. Но когда она выпрямилась ему показалось, что въ глазахъ ея стояли слезы.
-- Позвони, позвони,-- продолжалъ старикъ, съ лихорадочною торопливостью протягивая къ звонку свою худую руку съ зажатымъ въ ней банковымъ билетомъ: эта рука такъ дрожала, что билетъ шуршалъ. Пусть пойдетъ размѣнять, да прикажи ей купить газету, винограду и бутылку того вина, что у меня было на прошлой недѣлѣ... Кажется, мнѣ еще что-то было нужно,-- вѣчно половину перезабудешь; впрочемъ, она можетъ сходить еще разъ. Пусть сперва сдѣлаетъ это... Что же ты, душа моя! Позвони же, Мадлена! Ахъ, какъ ты невыносимо копаешься!
"Онъ помнилъ только то, что нужно ему, а не "ей"!-- невольно подумалъ Николай и, вѣроятно, эта мысль выразилась у него на лицѣ, потому что больной, сердито къ нему повернувшись, грубо сказалъ:
-- Вы что же здѣсь торчите? Должно быть, ждете росписки?
-- О, это совершенно лишнее!-- отвѣтилъ Николай сгоряча.
-- То есть какъ лишнее? Что вы хотите этимъ сказать, сэръ?-- рѣзко спросилъ старикъ.-- Ужъ не воображаете ли вы, что вашими несчастными пятью фунтами вы оказываете намъ благодѣяніе, тогда какъ это не болѣе какъ обыкновенная торговая сдѣлка? Вы берете товаръ и даете за него деньги. Чортъ возьми, сэръ, если вы не умѣете цѣнить трудъ и время, это еще не даетъ вамъ права думать, что вы бросаете ваши деньги даромъ! Да знаете ли вы, что вы говорите съ джентльменомъ, который въ свое время могъ бы купить пятьдесятъ такихъ шалопаевъ, какъ вы, со всѣми ихъ потрохами? Лишнее! Нѣтъ, вы объясните, что вы хотѣли этимъ сказать?
-- Только то, что, какъ я надѣюсь, это не послѣдній мой заказъ этой леди и потому мнѣ не хотѣлось бы ее затруднять излишними формальностями,-- отвѣтилъ Николай.
-- А я, съ вашего позволенія, сэръ, нахожу, что между нами не можетъ быть излишнихъ формальностей,-- отрѣзалъ старикъ,-- Моя дочь не нуждается ни въ чьихъ благодѣяніяхъ. Поэтому прошу васъ ограничить наши сношенія исключительно дѣловыми вопросами. Недоставало только, чтобы какой-то тамъ жалкій торгашъ оказывалъ любезности моей дочери! По чести, это было бы очень мило. Сейчасъ же напиши ему росписку, Мадлена, да смотри, душа моя, никогда не забывай этого дѣлать.
Пока Мадлена писала росписку, Николай задумался о странномъ характерѣ этого старика, который, однако, несмотря на всѣ свои причуды, далеко не былъ рѣдкостью или исключеніемъ. Между тѣмъ больной въ изнеможеніи откинулся на подушки и застоналъ, словно отъ сильной боли, послѣ чего началъ жаловаться, что дѣвушка долго ходитъ и что всѣ точно сговорились его раздражать.
-- Когда прикажете опять придти?-- спросилъ Николай, получивъ росписку.
Этотъ вопросъ былъ обращенъ къ молодой дѣвушкѣ, но за нее отвѣтилъ отецъ.
-- Когда вамъ скажутъ, сэръ,-- не раньше. Прошу не безпокоить насъ понапрасну. Мадлена, когда прикажешь ему придти?
-- О, теперь нескоро, недѣли черезъ три, четыре! Пока я совершенно могу обойтись,-- сказала съ живостью молодая дѣвушка.
-- То есть какъ же такъ обойтись?-- вполголоса замѣтилъ отецъ. Это три-то недѣли, Мадлена? Да вѣдь это цѣлая вѣчность!
-- Дѣйствительно, это очень долгій срокъ, мэмъ,-- замѣтилъ Николай.
-- Вы такъ думаете?-- сердито оборвалъ его старикъ.-- Если бы это была милостыня, сэръ, благодѣяніе тѣхъ, кого я ненавижу, то не только три, четыре недѣли, а даже три, четыре года не были бы для меня слишкомъ долгимъ срокомъ. Но такъ какъ я человѣкъ независимый и никому ничѣмъ не обязанъ,-- помните, сэръ, только поэтому,-- приходите черезъ недѣлю.
Николай низко поклонился молодой дѣвушкѣ и вышелъ, размышляя о странныхъ понятіяхъ мистера Брэя насчетъ независимости, причемъ не могъ не пожелать въ душѣ, чтобы такихъ независимыхъ людей было какъ можно меньше.
Спускаясь по лѣстницѣ, онъ услышалъ за собою легкіе шаги и, обернувшись, увидѣлъ молодую дѣвушку, которая въ смущеніи стояла, на площадкѣ, видимо не рѣшаясь его окликнуть. Ея затрудненіе проще всего было разрѣшить, вернувшись назадъ, что онъ и сдѣлалъ.
-- Не знаю, хорошо ли я поступаю, заговаривая съ вами объ этомъ,-- поспѣшно сказала Мадлена,-- но я васъ очень прошу не говорить друзьямъ моей матери о томъ, что вы здѣсь нынче видѣли. Сегодня ему хуже; онъ очень страдалъ. Я прошу васъ объ этомъ, какъ объ особенномъ одолженіи, какъ о милости.
-- Вамъ стоитъ только высказать желаніе, и я готовъ умереть, чтобы исполнить его,-- отвѣтилъ Николай съ жаромъ.
-- Не слишкомъ ли это сильно сказано, сэръ?
-- Я говорю только то, что чувствую и что думаю,-- проговорилъ Николай дрожащимъ отъ волненія голосомъ.-- Повѣрьте мнѣ, что это правда. Я вообще не привыкъ притворяться; тѣмъ меньше я способенъ притворяться съ вами. Съ тѣхъ поръ, какъ я узналъ исторію вашихъ страданій, я чувствую то, что долженъ почувствовать на моемъ мѣстѣ не только человѣкъ, но даже ангелъ -- я... я... за васъ я готовъ умереть!
Молодая дѣвушка отвернулась, чтобы скрыть слезы.
-- Простите,-- съ жаромъ продолжалъ Николай,-- простите, если я сказалъ что-нибудь лишней, если я хотя бы неумышленно употребилъ во зло оказанное мнѣ вами довѣріе. Но я не могъ уйти, не высказавъ вамъ того, что я чувствую. Вѣрьте, что съ этой минуты я вашъ вѣрный слуга,-- слуга самый преданный и самый смиренный, какимъ я обязанъ быть уже изъ одной признательности къ моему благодѣтелю, пославшему меня сюда. И если бы въ моихъ словахъ скрывался какой-нибудь иной смыслъ, кромѣ того, который должно имъ придавать глубокое къ вамъ уваженіе, повѣрьте, я былъ бы негодяемъ -- и вполнѣ заслуженно -- не только въ глазахъ тѣхъ, кто меня къ вамъ послалъ, но и въ своихъ собственныхъ глазахъ.
Мадлена сдѣлала знакъ, чтобы онъ уходилъ, но ничего не сказала, а такъ какъ Николай отъ волненія и самъ не могъ больше вымолвить ни слова, онъ молча вышелъ на улицу. Такъ окончилось первое его свиданіе съ Мадленой.