у мистера Ральфа Никкльби происходитъ тайное совѣщаніе съ однимъ старымъ другомъ, съ которымъ они сообща обсуждаютъ проектъ, обѣщающій большую наживу имъ обоимъ.
-- Три четверти третьяго,-- пробормоталъ Ньюмэнъ Ногсъ, прислушиваясь къ звону часовъ на сосѣдней колокольнѣ,-- а я обѣдаю въ два. Нѣтъ, это онъ нарочно, положительно нарочно дѣлаетъ мнѣ на зло! Это такъ на него похоже.
Этотъ монологъ Ньюмэнъ Ногсъ произнесъ, взгромоздившись на верхушку высокаго табурета, въ своей каморкѣ и, по обыкновенію, его воркотня относилась къ Ральфу Никкльби.
-- Я убѣжденъ, что у него ни къ чему больше нѣтъ аппетита, кромѣ фунтовъ, шиллинговъ и пенсовъ -- продолжалъ мистеръ Ногсъ,-- но зато до нихъ онъ жаденъ, какъ волкъ. Хорошо было бы, если бы его можно было заставить проглотить по одной монеткѣ всѣхъ англійскихъ образцовъ! Пенни еще куда ни шло пожалуй, проскочилъ бы, зато ужъ крона -- ха, ха!
Нарисованная пылкимъ воображеніемъ мистера Ногса восхитительная картина съ изображеніемъ Ральфа, глотающаго шестишиллинговую монету, привела его въ такой восторгъ, что, пріотворивъ свою конторку, онъ осторожно извлекъ оттуда плоскую бутылочку, извѣстную подъ названіемъ "карманнаго пистолета", встряхнулъ ее надъ самымъ своимъ ухомъ и, съ блаженной улыбкой прислушавшись къ услаждающему сердце бульканью, отпилъ изъ нея изрядный глотокъ, послѣ чего лицо его приняло еще болѣе блаженное выраженіе. Тщательно заткнувъ бутылочку пробкой, мистеръ Ногсъ съ наслажденіемъ причмокнулъ губами, но, такъ какъ пріятный вкусъ живительной влаги весьма скоро испарился, онъ снова принялся за свою воркотню.
-- Теперь должно быть безъ пяти минутъ три, никакъ не меньше,-- сердито пробурчалъ онъ,-- а завтракалъ я въ восемь, да и какъ завтракалъ-то, одна только слава. А обѣдать долженъ былъ въ два. Вѣдь у меня могло быть жаркое къ обѣду, которое, окончательно пережарилось бы теперь. Правда, у меня его нѣтъ, но онъ-то почемъ это знаетъ? "Ждите меня! Дождитесь моего возвращенія!" и это изо дня въ день. А вамъ-то, сэръ, зачѣмъ всегда нужда выходить въ мое обѣденное время, позвольте спросить? Или вы не обязаны знать, что это еще хуже раздражаетъ человѣка? Какъ по вашему?
Хотя слова эти были сказаны громко, они были обращены въ пустое пространство. Тѣмъ не менѣе уже одно то, что обида была высказана вслухъ, произвело на Ньюмэна такое сильное впечатлѣніе, что, схвативъ свою шляпу, онъ яростно напялилъ ее на голову и, съ неменьшимъ азартомъ натянувъ на руки свои неизносимыя перчатки, рѣшительно объявилъ, что, чтобы тамъ ни случилось, онъ сейчасъ же уходитъ обѣдать.
Это рѣшеніе было немедленно приведено въ исполненіе; но въ ту минуту, когда мистеръ Ногсъ былъ уже въ корридорѣ, звукъ поворачивающагося въ наружной двери клоча заставилъ его поспѣшно забить отступленіе.
-- Пришелъ,-- пробормоталъ Ньюмэнъ,-- да еще и не одинъ. Теперь небось скажетъ: "Подождите, пока проводите джентльмэна". Дудки, братъ! Такъ я и сталъ тебя дожидаться.
Съ этими словами онъ юркнулъ въ большой пустой шкапъ съ двумя дверцами и осторожно притворилъ ихъ за собою въ надеждѣ благополучно проскользнуть оттуда на улицу, когда Ральфъ войдетъ въ свой кабинетъ.
-- Ногсъ!-- крикнулъ Ральфъ.-- Эй, Ногсъ! Куда онъ запропастился?
Ногсъ притаился въ своемъ шкапу и молчалъ.
-- Ушелъ таки негодяй обѣдать,-- пробормоталъ Ральфъ.-- Уфъ!.. Грайдъ, идите сюда! Конторщикъ мой вышелъ, а у меня въ комнатѣ солнце такъ и жаритъ въ окна. Здѣсь прохладнѣе, если вы, впрочемъ, не боитесь простудиться.
-- Ничуть, мистеръ Никкльби, ничуть. Для меня вполнѣ безразлично, гдѣ ни сидѣть. Да, здѣсь прелестно, право, прелестно!
Это говорилъ худой, сгорбленный, весь съежившійся, какъ сморчокъ, старикашка лѣтъ семидесяти или семидесяти пяти. На немъ былъ сѣрый сюртукъ сх очень тугимъ воротникомъ, старомодный жилетъ изъ черной шелковой рубчатой матеріи и коротенькія панталоны, выказывавшія все безобразіе его тонкихъ, какъ спички, кривыхъ ногъ. Единственными украшеніями этого наряда служили: стальная цѣпочка съ висѣвшими на ней массивными золотыми печатями вмѣсто брелокъ и черная лента, которой были связаны сзади сѣдые волосы старика по старинной модѣ. У него были выдающіеся и заостренные носъ и подбородокъ; запавшія отъ недостатка зубовъ щеки и губы; желтое, какъ лимонъ, сморщенное лицо, слегка окрашенное на щекахъ мелкими синими жилками; вмѣсто бороды -- рѣдкіе пучки сѣдыхъ волосъ и такія же сѣдыя клочковатыя брови, неоспоримо доказывавшія бѣдность той почвы, на которой они росли. Во всей наружности и въ манерахъ этого человѣка была какая-то кошачья вкрадчивость, а главнымъ выраженіемъ его лица, сосредоточивавшимся въ маленькихъ, подмигивающихъ глазкахъ, были лукавство, алчность и сластолюбіе.
Таковъ былъ Артуръ Грайдъ, старый пріятель Ральфа. Въ лицѣ его не было морщинки, а въ платьѣ -- складочки, отъ которыхъ не вѣяло бы самымъ отвратительнымъ скряжничествомъ, которыя не говорили бы о его принадлежности къ той самой профессіи, къ какой принадлежалъ и Ральфъ Никкльби. Таковъ былъ Артурь Грайдъ, сидѣвшій въ настоящую минуту на стулѣ противъ Ральфа, который, спокойно скрестивъ на груди руки, смотрѣлъ на него сверху внизъ со своего высокаго табурета, ломая голову надъ вопросомъ, зачѣмъ къ нему могла явиться эта старая лиса.
-- Ну, какъ вы поживаете?-- началъ Грайдъ съ такимъ видомъ, точно его чрезвычайно какъ интересовало здоровье Ральфа.-- Я такъ давно, такъ давно васъ не видѣлъ!
-- Ну, не такъ, чтобы ужь очень давно,-- отвѣтилъ Ральфъ съ лукавой улыбкой, доказывавшей, что онъ прекрасно понимаетъ, что его другъ явился вовсе не затѣмъ, чтобы справиться насчетъ его здоровья.
-- Вы удивительно счастливо поймали меня нынче; только что я подхожу къ двери, а вы какъ разъ выходите изъ-за угла.
-- Да, мнѣ вообще везетъ,-- замѣтилъ Грайдъ.
-- И очень, если вѣрить слухамъ,-- сказалъ Ральфъ сухо.-- А гласъ народа, говорятъ, гласъ Божій.
Въ отвѣтъ на это старый плутъ какъ-то странно зашевелилъ побородкомъ и улыбнулся, но промолчалъ. Молчалъ и Ральфъ; казалось, оба подстерегаютъ удобную минуту, чтобы напасть другъ на друга врасплохъ.
-- Ну, Грайдъ, откуда нынче вѣтеръ дуетъ?-- сказалъ, наконецъ, Ральфъ.
-- Ахъ, какой вы, однако, ужасный человѣкъ, мистеръ Никкильби!-- воскликнулъ старикъ, видимо довольный, что Ральфъ заговорилъ первый.-- Какой ужасный человѣкъ! Такъ-таки вотъ и берете быка за рога!
-- Это только такъ кажется по сравненію съ вами, потому что вы вѣчно ходите вокругъ да около,-- отвѣтилъ Ральфъ.-- Можетъ быть, ваша метода и лучше, но у меня на это не хватаетъ терпѣнія.
-- Что вы! Гдѣ ужь мнѣ съ вами тягаться, мистеръ Никкльби,-- прошамкалъ старикъ.-- Вы геній, сущій геній! Вы видите человѣка насквозь!
-- Да, настолько, чтобы сумѣть держать ухо востро, когда люди, подобные вамъ, начинаютъ льстить и заигрывать,-- отрѣзалъ Ральфъ.-- Вспомните, я не разъ былъ свидѣтелемъ, какъ вы охаживали людей. Я не забылъ, къ чему приводятъ ваши любезности.
-- Хи, хи, хи!-- закатился Артуръ тоненькимъ смѣхомъ.-- Еще бы "вы" забыли! Развѣ возможно? Зато вы и не имѣете соперниковъ въ своей профессіи. Удивительно это, однако, пріятная вещь, что вы помните добрыя старыя времена, право!
-- Ну-съ, и такъ, я опять спрашиваю, откуда вѣтеръ подулъ?-- сказалъ Ральфъ совершенно спокойно.-- Въ чемъ дѣло?
-- Нѣтъ, вы только взгляните на этого человѣка!-- воскликнулъ Грайдъ въ восторгѣ.-- Вѣчно у него дѣла на умѣ, даже въ разговорѣ со старымъ пріятелемъ. Ахъ, какой это человѣкъ, какой человѣкъ!
-- Что собственно вамъ понадобилось отъ стараго пріятеля, вотъ что мнѣ хотѣлось бы знать,-- сказалъ Ральфъ, не слушая его.-- А вамъ несомнѣнно отъ него чего-нибудь нужно, иначе вы врядъ ли вспомнили бы о немъ.
-- Ахъ, какой человѣкъ! Вѣчно-то онъ всѣхъ подозрѣваетъ, даже меня, своего стараго друга,-- снова забарабанилъ Артуръ, всплеснувъ руками,-- Что за человѣкъ! Ха, ха, ха! Что это за человѣкъ! Развѣ можно сыскать другого ему подобнаго? Это гигантъ, гигантъ да и только, среди насъ, бѣдныхъ пигмеевъ!
Ральфъ со спокойной улыбкой смотрѣлъ на всѣ эти кривлянья старой лисы, между тѣмъ какъ у Ньюмэна въ его шкапу сердце замирало, потому что онъ видѣлъ, что надо было проститься съ надеждой пообѣдать.
-- Надо ужь видно, сдѣлать ему удовольствіе,-- сказалъ наконецъ Артуръ,-- все равно, онъ все выпытаетъ, онъ у насъ на это мастеръ. Онъ хочетъ тотчасъ же приступить къ дѣлу, не теряя времени даромъ. Что жъ, пожалуй, онъ правъ. Время, говорятъ, деньги, время -- деньги.
-- Мнѣ кажется, это изреченіе придумалъ кто-нибудь изъ нашей братіи,-- замѣтилъ Ральфъ.-- Время -- деньги... Да! И даже немалыя для тѣхъ, кто деретъ жидовскіе проценты. Еще бы, разумѣется, деньги. Знаемъ и мы кое-кого, для кого время -- цѣлое состояніе.
Въ отвѣтъ на эту шутку Грайдъ опять всплеснулъ руками и покачалъ головой со своимъ обычнымъ припѣвомъ: "Ахъ, что это за человѣкъ, что за человѣкъ!", послѣ чего придвинулъ свой стулъ поближе къ Ральфу и, заглядывая снизу вверхъ въ его безстрастное лицо, произнесъ:
-- Ну, а что бы вы мнѣ сказали, если бы я объявилъ вамъ, что... что я... что я задумалъ жениться?
-- Сказалъ бы,-- отвѣтилъ Ральфъ, спокойно глядя на него сверху внизъ,-- сказалъ бы, что по той или другой причинѣ вы желаете меня провести, что было бы, впрочемъ, не первой и не послѣдней вашей попыткой въ этомъ родѣ, и нисколько не удивило бы меня. Да вы и сами знаете, что я не поддамся такому обману.
-- Но я вамъ говорю это совершенно серьезно,-- сказалъ Грайдъ.
-- И я такъ же серьезно вамъ повторяю то, что только что говорилъ,-- отвѣтилъ Ральфъ.-- Постойте! Взгляните-ка на меня! а вѣдь и впрямь у васъ въ глазахъ бѣгаютъ какіе-то чертенята... Что бы это значило?
-- Повѣрьте, я не сталъ бы васъ морочить; я знаю, что это безполезно,-- пищалъ Грайдъ въ какомъ-то экстазѣ.-- Я былъ бы безумцемъ, если бы затѣялъ подобную вещь. Что бы я, "я" сталъ обманывать мистера Никкльби! Чтобы пигмей вздумалъ бороться съ гигантомъ! Нѣтъ, я опять-таки совершенно серьезно васъ спрашиваю, ха, ха, ха, что вы скажете, если я объявляю вамъ, что надумалъ жениться?
-- На какой-нибудь старой вѣдьмѣ, конечно,-- сказалъ Ральфъ.
-- Нѣтъ, нѣтъ,-- съ живостью перебилъ его Артуръ, съ восхищеніемъ потирая руки.-- Вотъ ужь не отгадали, опять не отгадали. Ошиблись, еще разъ ошиблись, мистеръ Никкльби! На прелестной, свѣженькой, молоденькой девятнадцатилѣтней дѣвушкѣ, съ черными глазками, съ длинными, какъ стрѣлы, рѣсницами, свѣжими, румяными губками, которыя манятъ васъ къ поцѣлуямъ; съ блестящими локонами, которые такъ и тянетъ погладить; съ такою тонкою таліей, что ее можно обхватить двумя пальцами; крохотной ножкой, которая какъ будто вовсе не касается земли, когда ходитъ! Вотъ какая у меня будетъ жена, сэръ! А что, вѣдь недурно?
-- Знаете, это какъ будто похоже на правду,-- проговорилъ Ральфъ, выслушавъ съ презрительною улыбкой восторженную рѣчь стараго сластолюбца.-- А какъ ея имя?
-- Ахъ, что это за человѣкъ, что за человѣкъ!-- завизжалъ опять старый Грайдъ.-- Онъ уже догадывается, что мнѣ нужна его помощь; онъ уже знаетъ, что это принесетъ и ему самому немалую выгоду. Все-то онъ видитъ, все знаетъ!.. Ея имя... А что, никто насъ здѣсь не подслушаетъ?
-- Какой же чортъ насъ можетъ подслушать?-- отвѣтилъ Ральфъ съ досадой.
-- Это я такъ только подумалъ: не можетъ ли кто-нибудь случаемъ проходить по лѣстницѣ и остановиться,-- сказалъ мистеръ Грайдъ, выглядывая за дверь и тщательно ее притворяя,-- или не можетъ ли вернуться вашъ клеркъ и полюбопытствовать. А этого народа страсть къ подслушиванью, и мнѣ бы очень не хотѣлось, чтобы мистеръ Ногсъ...
-- Чортъ бы его побралъ, этого Ногса!-- рѣзко перебилъ его Ральфъ. Говорите, въ чемъ дѣло, разъ уже начали.
-- Я вполнѣ присоединяюсь къ вашему пожеланію относительно мистера Ногса, могу васъ увѣрить,-- сказалъ Грайдъ.-- А зовутъ ее...
-- Ну-съ, кончите ли вы, наконецъ, чертъ васъ возьми!-- воскликнулъ Ральфъ, выведеный изъ себя безконечными прелюдіями своего собесѣдника.
-- Зовутъ ее Мадлена Брэй.
Каковы бы ни были причины, заставлявшія Артура Грайда подозрѣвать, что это имя произведетъ впечатлѣніе на Ральфа, и каковъ бы ни быль въ дѣйствительности произведенный имъ эффектъ, Ральфъ не выразилъ ни малѣйшаго изумленія. Спокойно повторилъ нѣсколько разъ это имя, какъ будто что-то припоминая, онъ, наконецъ, сказалъ:
-- Брэй, Брэй... Но нѣтъ, не можетъ же это быть тотъ молодой Брэй, который... Конечно, нѣтъ, у того никогда не было дочери.
-- Какъ, вы не помните Брэя?-- воскликнулъ Грайдъ.
-- Нѣтъ, положительно не припоминаю,-- задумчиво отвѣтилъ Ральфъ.
-- Не помните Вальтера Брэя? Этого свѣтскаго шалопая, который еще такъ дурно обращался со своей хорошенькой женой.
-- Если вы думаете подобной характеристикой напомнить мнѣ какое-нибудь опредѣленное лицо,-- замѣтилъ Ральфъ, пожимая плечами,-- то можно сказать навѣрняка, что я его смѣшаю съ девяносто девятью шалопаями изъ той сотни, которую я зналъ.
-- Тю-тю! Да вѣдь это тотъ самый Брэй, который проживаетъ во владѣніяхъ Королевской тюрьмы,-- сказалъ Грайдъ.-- Не могли же вы забыть этого Брэя. Вѣдь у насъ у обоихъ были съ нимъ дѣла. Онъ еще и посейчасъ остался вамъ долженъ.
-- Ахъ, вотъ вы о комъ! Да, да, теперь припоминаю. Такъ это о его дочери вы говорите?
Какъ ни натураленъ былъ тонъ этихъ словъ, но естественность тона не провела бы во всякое другое время такую хитрую старую лису, какъ Артуръ Грайдъ. Онъ тотчасъ сообразилъ бы, что Ральфъ просто-на-просто желаетъ заставить его проговориться, но въ эту минуту Грайдъ самъ былъ до того увлеченъ своими планами, что вполнѣ повѣрилъ другу и, какъ дуракъ, попался въ разставленную ему ловушку.
-- Такъ я и зналъ, что вы не могли совсѣмъ его забыть, стоило вамъ только напомнить.
-- Вы были правы,-- отвѣтилъ Ральфъ.-- Впрочемъ, вышло это лишь потому, что старикашка Артуръ Грайдъ и женитьба -- двѣ вещи совершенно несовмѣстимыя. Старикашка Грайдъ и черные глазки съ длинными рѣсницами, розовыя, свѣжія губки, манящія къ поцѣлую, локоны, которые такъ и тянетъ погладить, талія, какъ у стрекозы, и ножка, которая не ходитъ, а летаетъ да вѣдь все это вмѣстѣ выходитъ просто чудовищно! Но старикашка Грайдъ, который женится на дочери несостоятельнаго должника, проживающаго въ предѣлахъ Королевской Тюрьмы,-- это уже нѣчто окончательно непостижимое. Послушайте, милый другъ, если вамъ дѣйствительно нужна моя помощь (а она вамъ нужна иначе вы не стали бы и откровенничать со мной), говорите все безъ утайки. А главное, не припутывайте вы ни къ селу, ни къ городу какую-то тамъ мою выгоду въ дѣлѣ, гдѣ вся выгода, очевидно, на вашей сторонѣ, и, вѣроятно, немалая, потому что иначе вы не стали бы и огородъ городить.
Не только въ словахъ Ральфа, но и въ тонѣ его и во взглядѣ было столько ядовитой насмѣшки, что даже остывшая кровь стараго ростовщика закипѣла и окрасила его щеки. Тѣмъ не менѣе онъ сдержался и отвѣтилъ обидчику только покачиваніемъ головы да своимъ неизмѣннымъ: "Ахъ, что это за человѣкъ, что за человѣкъ!", какъ будто ему доставляло огромное удовольствіе служить посмѣшищемъ для друга. Однако, замѣтивъ по выраженію лица Ральфа, что дольше тянуть разсказъ можетъ быть и опасно, онъ немедленно принялъ серьезный тонъ и приступилъ къ изложенію сути дѣла.
Во-первыхъ, онъ сообщилъ Ральфу, что Мадлена Брэй живетъ исключительно для отца, покоряясь каждому его желанію и капризу, такъ какъ онъ у нея единственный близкій человѣкъ на землѣ. На это Ральфъ замѣтилъ, что онъ уже слышалъ что-то въ этомъ родѣ и что, вѣроятно, дѣвушка не знаетъ свѣта, потому что иначе она не была бы такой дурой.
Во-вторыхъ, мистеръ Грайдъ сдѣлалъ краткую характеристику самого Брэя, сказавъ, что если онъ и любитъ дочь, насколько вообще такой человѣкъ способенъ любить, то во всякомъ случаѣ больше всѣхъ любитъ себя. На это Ральфъ отвѣтилъ, что это весьма естественно и понятно и слѣдовательно здѣсь рѣшительно почему удивляться.
Въ третьихъ, наконецъ, Артурь повѣдалъ своему другу, что дѣвушка -- восхитительное созданіе и что онъ искренно желалъ бы взять ее въ жены. Это призваніе Ральфъ даже и не удостоилъ отвѣтомъ, если не считать улыбки и взгляда, которыми онъ подарилъ сидѣвшаго передъ нимъ стараго сморчка,-- улыбки и взгляда, надо сознаться, весьма выразительныхъ.
-- А теперь приступимъ къ плану кампаніи, на которомъ я остановился,-- сказалъ Грайдъ.-- Я сообщилъ о немъ вамъ, но еще ни словомъ не заикался ея отцу. Но вы уже догадались и объ этомъ? Ахъ, что это за человѣкъ, что за человѣкъ! Огонь, сущій огонь!
-- А съ огнемъ не играютъ, помните это,-- сказалъ Ральфъ въ нетерпѣніи.
-- На все-то у него готовъ отвѣтъ!-- воскликнулъ Грайдъ съ восхищеніемъ, всплеснувъ руками и закативъ глаза подъ лобъ.-- Ничѣмъ, ничѣмъ его не удивишь! Ахъ, какое это счастье имѣть такой умъ, да еще въ соединеніи съ такимъ капиталомъ. И затѣмъ, разомъ измѣнивъ тонъ, онъ добавилъ:-- За послѣдніе шесть мѣсяцевъ я нѣсколько разъ былъ у Брэя. Тутъ-то я и у видѣлъ ее. Ахъ, что это за прелесть, что за красота! Впрочемъ, это не относится къ дѣлу... Какъ вамъ извѣстно, я представилъ на него ко взысканію вексель въ семьсотъ фунтовъ; за это онъ и сидитъ.
-- Вы такъ говорите, точно вы его единственный кредиторъ,-- сказалъ Ральфь, вынимая изъ кармана записную книжку.-- У меня вѣдь тоже на него вексель на девятьсотъ семьдесятъ пять фунтовъ четыре шиллинга три пенса.
-- Насъ только двое, мистеръ Никкльби,-- съ живостью сказалъ Грайдъ.-- Только двое, вы да я. Больше вѣдь никто не рискнулъ тратиться и платить за его содержаніе; всѣ остальные кредиторы надѣются, что мы съ вами и вдвоемъ его удержимъ. Мы оба попались въ одну и ту же ловушку, да еще какъ попались-то! Я было думалъ, что совсѣмъ разорюсь. Вѣдь дернула же меня нелегкая дать ему деньги подъ вексель за подписью только одного поручителя! Положимъ, одно его имя чего стоило! Одно это имя было почти то же, что деньги... И надо же было случиться, чтобы какъ разъ въ то время, когда я хотѣлъ подать ко взысканію, онъ умеръ и, какъ оказалось, совершенно разореннымъ. Ахъ, я и теперь безъ ужаса не могу вспомнить объ этой потерѣ!
-- Да будетъ ужъ вамъ причитать,-- сказалъ Ральфь Никкльби.-- Сколько бы вы ни плакались, все равно васъ никто не услышитъ.
-- А все же никогда, знаете, не мѣшаетъ практиковаться, все равно слышатъ ли васъ, или нѣтъ,-- отвѣчалъ Артуръ, захихикавъ.-- Практика, говорятъ, ведетъ къ совершенствованію... И такъ, если предложу себя Брэю въ зятья съ обязательствомъ, что въ ту минуту, когда его дочь станетъ моею женою, онъ не только будетъ свободенъ отъ всякихъ долговъ, но еще получитъ приличную пенсію, которая дастъ ему возможность жить за-границей, какъ и подобаетъ настоящему джентльмену (долго онъ не протянетъ; я спрашивалъ его доктора, тотъ говоритъ, что у него порокъ сердца, и что онъ долженъ умереть очень скоро)... такъ если бы, говорю я, ему представить въ должномъ свѣтѣ всѣ преимущества такого условія, какъ вы думаете, будетъ онъ въ состояніи устоять? А если онъ не устоитъ противъ меня, неужели вы думаете, что она устоитъ противъ него? Неужели вы скажете, что она не дастъ своего согласія стать мистриссъ Артуръ Грайдъ прелестною, восхитительною мистриссъ Артуръ Грайдъ, стать ею черезъ недѣлю, черезъ мѣсяцъ, черезъ день, если бы я этого потребовалъ?
-- Ну-съ, еще что? Вы еще не все сказали?-- спросилъ Ральфъ, покачивая головой. Его спокойный, насмѣшливый тонъ составлялъ рѣзкій контрастъ съ восторженнымъ визгомъ его собесѣдника.-- Не затѣмъ же вы явились ко мнѣ, чтобы подѣлиться вашею радостью.
-- О, Боже, какъ вы всегда любите расхолодить человѣка! воскликнулъ Артуръ и подвинулъ свой стулъ еще ближе къ Ральфу.-- Конечно, не за тѣмъ, я этого и не говорю! Я пришелъ, чтобы спросить васъ, сколько бы взяли съ меня за вашу часть долга, если бы у насъ съ Брэемъ дѣло наладилось? Пять шиллинговъ за фунтъ достаточно будетъ?.. Шесть шиллинговъ восемь пенсовъ... Ну, десять, хотите? Я готовъ даже на десять для такого стараго друга, какъ вы; вѣдь мы съ вами всегда были друзьями; знаю, что и вы не захотите обидѣть меня. Ну, что же, но рукамъ, что ли?
-- Вы еще не все выложили. Говорите, что дальше,-- сказалъ Ральфъ еще безстрастнѣе прежняго.
-- Да, да, но вы сами не даете мнѣ договоритъ,-- отвѣчалъ Грайдъ.-- Мнѣ нуженъ въ этомъ дѣлѣ помощникъ, человѣкъ, который могъ говорить убѣдительно, упросить, уломать, въ случаѣ надобности настоять на своемъ, а лучше васъ этого никто не сумѣетъ сдѣлать. Я для этого не гожусь, потому что я человѣкъ нервный и робкій. Надѣюсь, что если вы получите кругленькую сумму взамѣнъ долга, который вы считали безнадежнымъ, вы не откажетесь оказать мнѣ эту дружескую услугу. Не такъ ли?
-- Да, но и это еще не все,-- сказали Ральфъ.-- Договаривайте.
-- Теперь все, рѣшительно все, клянусь Богомъ!-- распинался Грайдъ.
-- А я вамъ говорю, что не все; я знаю, что говорю.
-- Ахъ,-- воскликнулъ Грайдъ, какъ будто озаренный внезапно какою-то новою мыслью,-- это вы о томъ, что касается меня и моихъ плановъ! Да, да, вы нравы... Но стоитъ ли объ этомъ говорить?
-- Мнѣ кажется, это было бы лучше,-- отвѣтилъ сухо Ральфъ.
-- Мнѣ просто не хотѣлось васъ безпокоить, такъ какъ я думалъ, что васъ можетъ интересовать только то, что касается вашего личнаго участія въ этомъ дѣлѣ,-- отвѣчалъ Артуръ.-- Но, конечно, съ вашей стороны очень мило интересоваться мною и моими дѣлами, очень мило, и я вамъ несказанно благодаренъ!.. Такъ вотъ видите ли, въ чемъ дѣло: предположимъ, что я имѣю нѣкоторыя свѣдѣнія насчетъ небольшого капитала, такъ себѣ бездѣлица, сущіе пустяки,-- капитала, который по закону долженъ достаться этой прелестной молодой дѣвушкѣ, о которомъ никто ничего не знаетъ и не подозрѣваетъ и который легко перейдетъ въ полное владѣніе ея мужа, если онъ освѣдомленъ по этому вопросу такъ, какъ, напримѣръ, я. Впрочемъ, весь этотъ капиталъ такая мелочь, которая...
-- Которая совершенно мѣняетъ все дѣло,-- рѣзко перебилъ его Ральфъ.-- Теперь дайте мнѣ хорошенько подумать, и я вамъ сейчасъ скажу, на какихъ условіяхъ я возьмусь вамъ помочь въ вашемъ предпріятіи.
-- Только не будьте жестоки, Никкльби!-- воскликнулъ Артуръ дрожащимъ отъ волненія голосомъ, съ мольбой простирая руки къ своему другу.-- Не будьте жестоки! И все-то состояніе такая бездѣлица, что не стоитъ и говорить. Берите десять шиллинговъ, и дѣлу конецъ. Это много, страшно много, но вы были со мною такъ милы... Берите десять, и по рукамъ. Согласны?
Не обращая никакого вниманія на эти мольбы, Ральфъ нѣсколько минутъ сидѣлъ нахмуривъ брови и задумчиво глядя на своего собесѣдника; наконецъ, какъ будто придя къ какому-то рѣшенію, онъ прервалъ молчаніе и, надо отдать ему справедливость, безъ всякихъ безполезныхъ предисловій прямо при ступилъ къ дѣлу.
-- Если вы женитесь на этой дѣвушкѣ безъ моей помощи,-- казалъ онъ,-- я получу съ васъ весь мой долгъ сполна, потому что только при этомъ условіи вы можете освободить старика. И такъ, я долженъ получить всю сумму полностью, ибо ясно, какъ день, что иначе я не только ничего не выигрываю, но даже проигрываю, принимая участіе въ этомъ дѣлѣ. Это пунктъ первый предъявленныхъ мною условій. Пунктъ второй: за мои хлопоты по устройству вашего счастія я получаю пятьсотъ фунтовъ. Это очень немного, принимая въ разсчетъ, что розовыя губки, прелестныя локоны и все прочее остается въ вашемъ полномъ владѣніи. Пунктъ третій и послѣдній: я требую, чтобы мнѣ была немедленно выдана росписка въ томъ, что вы обязуетесь уплатить обѣ эти суммы въ день вашего бракосочетанія съ миссъ Мадленой Брэй. Вы только-что сами говорили, что я умѣю настоять на своемъ. Ну, такъ вотъ я настаиваю на этомъ; я предлагаю вамъ условія и знайте, ничего не спущу. Соглашайтесь или нѣтъ, ваше дѣло. Во всякомъ случаѣ, если вы женитесь, я ничего не теряю, потому что получаю свой долгъ сполна.
Ральфъ оставался глухимъ ко всѣмъ доводамъ, ко всѣмъ мольбамъ Грайда хоть что-нибудь уступить. Повидимому, онъ даже не хотѣлъ больше говорить объ этомъ предметѣ, и въ то время, какъ старый Артуръ ужасался чудовищности его требованій и торговался, какъ жидъ, постепенно надбавляя и надбавляя цѣну, онъ сидѣлъ, не поднимая на него глазъ и углубившись въ какія-то записи своей карманной книжки. Убѣдившись, наконецъ, что его другъ все равно останется непреклоннымъ, Артуръ Грайдъ скрѣпя сердце согласился на всѣ его требованія, и достойные друзья немедленно принялись писать обязательство по всѣмъ правиламъ, на форменномъ бланкѣ (которые у Ральфа для такихъ случаевъ всегда имѣлись въ запасѣ), причемъ Грайдъ съ своей стороны поставилъ условіемъ, что мистеръ Никкльби сейчасъ же отправится съ ними къ мистеру Брэю и, если къ тому представится случай, начнетъ съ нимъ переговоры.
Такимъ образомъ оба джентльмена вскорѣ ушли, и какъ только за ними захлопнулась дверь, Ньюмэнъ Ногсъ, съ бутылкой въ рукахъ, выползъ изъ шкафа, откуда онъ не разъ, съ рискомъ быть пойманнымъ, высовывалъ свой красный носъ въ тѣхъ мѣстахъ разговора, которыя интересовали его особенно сильно.
-- Теперь у меня пропалъ аппетитъ,-- сказалъ Ньюмэнъ, засовывая бутылку въ карманъ.-- Накормили до отвала, можно сказать.
Высказавъ это замѣчаніе самымъ горестнымъ тономъ, Ньюмэнъ въ одинъ прыжокъ очутился у двери и тѣмъ же способомъ вернулся на прежнее мѣсто.
-- Не знаю, кто эта дѣвушка и что она изъ себя представляетъ,--продолжалъ онъ,-- но мнѣ такъ ее жаль, что просто все сердце обливается кровью, когда я думаю о ней. А между тѣмъ, чѣмъ я могу ей помочь? Чѣмъ могу помочь сотнѣ людей, противъ которыхъ ежедневно замышляются козни? Но то, что я слышалъ сейчасъ, это ужъ такая гадость, какую трудно себѣ и представить. И зачѣмъ я это узналъ? Только напрасно буду терзаться. Хотя и то взять: хуже отъ этого никому не будетъ, кромѣ меня самого. Грайдъ и Никкльби! Вотъ такъ парочка! Ахъ, негодяи, негодяи, негодяи!
Каждое повтореніе этого слова сопровождалось ударомъ кулака по злополучной шляпѣ мистера Ногса. За третьимъ разомъ Ньюмэнъ, у котораго, надо замѣтить, мысли нѣсколько путались вслѣдствіе того, что, сидя въ своемъ заключеніи, онъ довольно таки часто прикладывался къ бутылкѣ, отправился искать утѣшенія въ вареной говядинѣ съ зеленью, которая его ждала въ сосѣднемъ трактирѣ.
Между тѣмъ заговорщики направились къ тому самому дому, гдѣ нѣсколько дней тому назадъ мы видѣли Николая. Освѣдомившись, дома ли мистеръ Брэй, и получивъ отвѣтъ, что мистеръ Брэй дома и принимаетъ, а миссъ Брэй куда-то вышла, друзья поспѣшили войти и, послѣ весьма искуснаго подхода, мистеръ Ральфъ изложилъ цѣль ихъ визита.
-- Вы должны ему простить прошлую его вину передъ вами, мистеръ Брэй,-- сказалъ Ральфъ, обращаясь къ больному, который все еще не могъ придти въ себя отъ изумленія и, откинувшись на спинку кресла, переводилъ ошеломленный взглядъ съ него на Грайда.-- Да и чѣмъ онъ въ сущности виноватъ, что имѣлъ несчастіе стать причиной вашего заточенія? Къ тому же виноваты въ этомъ мы оба. Людямъ надо чѣмъ-нибудь жить; вы человѣкъ бывалый и должны видѣть вещи въ ихъ настоящемъ свѣтѣ. Теперь мы предлагаемъ вамъ вознагражденіе, лучшее, какое только въ нашей власти. Что я говорю вознагражденіе! Мы дѣлаемъ вамъ блестящее предложеніе, за которое съ радостью уцѣпились бы многіе титулованные отцы. У мистера Артура Грайда княжеское состояніе. Подумайте, какое это для васъ будетъ счастье!
-- Моя дочь, сэръ,-- отвѣтилъ Брэй высокомѣрно,-- моя дочь при ея воспитаніи будетъ богатой наградой для всякаго, кто на ней женится, каково бы ни было его состояніе.
-- Это именно то, что я вамъ говорилъ,-- сказалъ коварный Ральфъ, обращаясь къ своему другу.-- Именно то, что облегчаетъ все дѣло. Ни одна изъ сторонъ не будетъ ничѣмъ обязана другой. У васъ деньги, у миссъ Мадлены молодость и красота. У нея молодость, у васъ деньги. У нея нѣтъ денегъ, у васъ нѣтъ молодости. Одно другого стоитъ, вы квиты, чего же лучше?
-- Браки, говорятъ, устраиваются на небесахъ,-- добавилъ Грайдъ, отвратительно осклабившись въ сторону своего будущаго тестя.-- Слѣдовательно, если этотъ бракъ состоится, онъ предопредѣленъ свыше.
-- Подумайте, мистеръ Брэй,-- поспѣшилъ дополнить Ральфъ болѣе практическими соображеніями доводы своего зарапортовавшагося друга.-- Обдумайте хорошенько всѣ послѣдствія, которыя можетъ повести за собою вашъ отказъ.
-- Развѣ я могу отказать или вообще такъ или иначе рѣшить этотъ вопросъ?-- съ раздраженіемъ перебилъ его Брей, сознавая въ душѣ, что въ сущности то или другое рѣшеніе зависитъ именно отъ него.-- Это дѣло моей дочери, никакъ не мое. Вы сами это знаете.
-- Конечно, конечно,-- отвѣтилъ Ральфъ наставительно,-- но на вашей сторонѣ право дать ей совѣтъ, привести тотъ или другой доводъ въ пользу моего друга, наконецъ, намекнуть, что таково ваше желаніе.
-- Намекнуть!-- воскликнулъ больной, въ которомъ поперемѣнно говорили то гордость, то жалость къ дочери, но который прежде всего и при всякихъ обстоятельствахъ оставался черствымъ эгоистомъ.-- Стану я еще церемониться съ ней! Или вы полагаете, какъ и друзья ея матери, будь они прокляты, что то, что она для меня дѣлаетъ, не есть ея прямой дочерній долгъ? Или вы думаете, что моя болѣзнь и мои несчастія служатъ достаточною причиною для того, чтобы мы съ нею помѣнялись ролями и она бы приказывала, а я повиновался! Намекнуть! Этого только недоставало! Можетъ быть, видя меня здѣсь прикованнымъ къ этому креслу, вы воображаете, что я несчастный, выжившій изъ ума старикашка, неспособный ничего разсудить и настоять на томъ, что я найду полезнымъ для своей дочери?.. Нѣтъ, надѣюсь, на это-то у меня еще хватитъ и разсудка, и власти!
-- Простите, но вы не такъ меня поняли,-- перебилъ его Ральфъ, который прекрасно зналъ, съ кѣмъ онъ имѣетъ дѣло, и дѣйствовалъ навѣрняка.-- Вы меня не дослушали, я именно хотѣлъ сказать, что стоитъ вамъ только намекнуть и для вашей дочери это будетъ равносильно приказанію.
-- Еще бы, надѣюсь, что такъ!-- отрѣзалъ Брэй надменно.-- Не знаю, случалось ли вамъ слышать о томъ, какъ я въ свое время согнулъ въ бараній рогъ всю семью ея матери, хотя на ихъ сторонѣ была власть, а на моей ничего, кромѣ настойчивой воли.
-- Простите, сэръ, но вы опять таки меня не дослушали,-- сказалъ Ральфъ самымъ мягкимъ тономъ, на какой онъ только былъ способенъ.-- Вы созданы для того, чтобы блистать въ обществѣ; у васъ впереди еще много лѣтъ жизни, т. е. конечно, если вы будете жить гдѣ-нибудь въ тепломъ климатѣ, подъ яркимъ голубымъ небомъ, если будете окружены тѣми удобствами, къ которымъ вы привыкли. Свѣтская жизнь -- ваша стихія, вы это доказали. Свобода и общество, вотъ что вамъ нужно. Климатъ Франціи и годовой доходъ, который дозволялъ бы вамъ жить ни въ чемъ не нуждаясь, возродили бы васъ и продлили бы вашу жизнь. Было время, когда слава о вашихъ похожденіяхъ гремѣла въ нашей столицѣ; это время могло бы вернуться и, пользуясь добытымъ опытомъ, вы могли бы прекрасно устроиться на чужой счетъ, вмѣсто того, чтобы давать людямъ наживаться на счетъ вашего кармана. Возьмемъ теперь обратную сторону медали. Что мы видимъ? Я не знаю, гдѣ здѣсь ближайшее кладбище, но гдѣ бы оно ни было, васъ ждетъ могила на немъ; вся разница только въ томъ, когда будетъ начертано на надгробной плитѣ ваше имя: черезъ два года или, быть можетъ, черезъ двадцать.
Мистеръ Брэй сидѣлъ, облокотившись на ручку кресла и прикрывъ рукой глаза.
-- Я говорю съ вами откровенно,-- сказалъ Ральфъ, придвигаясь поближе къ нему,-- потому что вполнѣ вамъ сочувствую. Бракъ миссъ Мадлены и моего друга Грайда въ моихъ интересахъ, такъ какъ, если онъ состоится, я получу свой долгъ или хоть нѣкоторую его часть. Я этого и не скрываю. Но имѣйте въ виду, что и для васъ этотъ шагъ представляетъ много выгодъ. Конечно, сначала ваша дочь будетъ плакать, приходить въ отчаяніе, говорить, что онъ слишкомъ старъ и что вы дѣлаете ее несчастной. Но развѣ можно назвать счастливой ея теперешнюю жизнь?
Жесты и мимика больного свидѣтельствовали о томъ, что онъ внимательно слушаетъ Ральфа, который въ свою очередь зорко наблюдалъ, какое впечатлѣніе производятъ на него его слова..
-- Повторяю, можно ли назвать счастливой ея теперешнюю жизнь?-- продолжалъ коварный старикъ.-- Что ждетъ ее въ будущемъ? Умри вы сегодня, ея друзья, конечно, позаботятся о ней и такъ или иначе устроятъ ея судьбу. Но развѣ не ужасна для васъ одна эта мысль? Вѣдь ея друзья -- ваши враги.
-- Еще бы!-- вырвалось у Брэя въ неудержимомъ приливѣ злобнаго чувства.
-- Вотъ видите! И, конечно, это весьма естественное чувство съ вашей стороны,-- спокойно продолжалъ Ральфъ.-- Если ужь ея счастье должно непремѣнно зависѣть отъ чьей-нибудь смерти,-- добавилъ онъ вполголоса,-- такъ пусть ужъ лучше оно зависитъ отъ смерти мужа. Не допускайте, чтобы она ждала вашей смерти, какъ избавленія. И въ чемъ тутъ собственно могутъ быть препятствія? Я положительно не вижу. Въ чемъ? Въ томъ, что онъ старъ? А между тѣмъ, какъ часто случается, что знатные и богатые люди, у которыхъ нѣтъ вашихъ оправданій, которые пользуются всѣми благами жизни, какъ часто случается, что они выдаютъ своихъ дочерей за стариковъ или, что еще хуже, за безсердечныхъ молодыхъ шалопаевъ, единственно изъ тщеславія, изъ какихъ-нибудь семейныхъ разсчетовъ, или, наконецъ, просто съ цѣлью заручиться мѣстомъ въ парламентѣ! Нѣтъ, сэръ, конечно, вы, и только вы, лучшій судья въ этомъ дѣлѣ; вы опытнѣе ея, и она же будетъ вамъ потомъ всю жизнь благодарна.
-- Тсъ! Молчите!-- воскликнулъ Брэй, срываясь съ мѣста и закрывая Ральфу ротъ дрожащею рукой.-- Я слышу ея шаги!
Это быстрое движеніе было какъ бы внезапнымъ проблескомъ пробудившейся совѣсти. Въ этотъ мигъ жестокій замыселъ, обнаженный отъ прикрывавшей его казуистики, представился Брэю во всемъ его ужасающемъ, чудовищномъ безобразіи. Въ слѣдующую минуту больной, блѣдный, какъ полотно, и дрожащій, снова упалъ въ свое кресло. Артуръ схватился за шляпу и въ смущеніи мялъ ее и коверкалъ въ рукахъ, не смѣя поднять глазъ на вошедшую дѣвушку, появленіе которой смутило даже самого Ральфа, испытывавшаго въ эту минуту то, что должна, вѣроятно, испытывать побитая собака.
Но впечатлѣніе было настолько же скоропреходяще, какъ и неожиданно. Первымъ пришелъ въ себя Ральфъ, замѣтивъ, что Мадлена при видѣ отца страшно перепугалась. Онъ сталъ упрашивать ее успокоиться, доказывая, что не было никакой опасности въ его положеніи.
-- Самый обыкновенный припадокъ,-- сказалъ онъ, глядя на Брэя. Вотъ видите, все уже прошло.
Самое черствое сердце не могло, казалось бы, не смягчиться при видѣ этой прелестной юной дѣвушки, которую за минуту передъ тѣмъ сговаривались погубить, когда она, обхвативъ отца обѣими руками за шею, осыпала его самыми нѣжными ласкательными именами, какія когда-либо приходилось слышать отцу. Однако, Ральфъ оставался совершенно равнодушенъ къ этому зрѣлищу, а Грайдъ, хоть онъ и пожиралъ молодую дѣвушку своими гноящимися, мигающими глазами, видѣлъ только ея внѣшнюю красоту, нимало не заботясь о чистой красотѣ ея души, о той красотѣ, которая одна только и можетъ внушить то, что называется настоящей любовью.
-- Все прошло, Мадлена, не бойся,-- сказалъ больной, тихонько отстраняя отъ себя дочь.
-- Но вѣдь у тебя и вчера былъ припадокъ. Ахъ, какъ это ужасно! Ты такъ страдаешь! Не могу ли я что-нибудь для тебя сдѣлать?
-- Пока ничего не надо. Вотъ два джентльмена, Мадлена; одного изъ нихъ ты уже раньше встрѣчала. Она увѣряетъ,-- добавилъ Брэй, обращаясь къ Артуру,-- будто мнѣ всегда бываетъ хуже послѣ вашихъ визитовъ. Весьма естественно, что она это думаетъ; она знаетъ, какую роль вы играли до сихъ поръ въ моей жизни. Впрочемъ, какъ знать, можетъ быть, она еще перемѣнитъ свое мнѣніе. Дѣвушки, говорятъ, очень часто мѣняютъ его... Ты очень устала, душа моя?
-- Нисколько, право, ничуть.
-- Устала, не отговаривайся, я вижу. Ты слишкомъ много работаешь.
-- А я все мечтаю, какъ бы побольше было работы.
-- Я это знаю, но ты и такъ надрываешь свое здоровье. Эта проклятая жизнь, вѣчный каторжный трудъ тебѣ не подъ силу. Я давно это вижу, моя бѣдняжка.
Съ этими словами мистеръ Брэй притянулъ къ себѣ дочь и нѣжно поцѣловалъ ее въ щечку. Между тѣмъ Ральфъ, внимательно за нимъ наблюдавшій, направился къ выходу, сдѣлавъ знакъ Грайду слѣдовать за собой.
-- Итакъ, мы съ вами еще увидимся, сэръ?-- сказалъ Ральфъ на прощанье мистеру Брэю.
-- Да, да, непремѣнно,-- съ живостью отвѣчалъ тотъ, отстраняя отъ себя дочь.-- Приходите черезъ недѣлю; я прошу у васъ недѣлю на размышленіе.
-- Недѣля сроку, считая съ этого дня,-- сказалъ Ральфъ, обращаясь къ своему другу.-- Доброе утро, миссъ Мадлена; цѣлую ваши ручки.
-- Дайте мнѣ вашу руку,-- сказалъ мистеръ Брэй, протягивая руку въ отвѣтъ на поклонъ Артура.-- А знаю теперь, что вы желаете мнѣ добра. Я въ этомъ убѣдился. Въ сущности вы нисколько не виноваты, что я вамъ долженъ.
-- Боже мой, какъ бы я былъ счастливъ, если бы прелестная леди позволила мнѣ только притронуться къ кончикамъ ея пальчиковъ!-- сказалъ въ смущеніи Грайдъ, нерѣшительно переми.уяясь на мѣстѣ.
-- Мадлена, душа моя, протяни и ты ему руку.
Дѣвушка съ ужасомъ попятилась было передъ этимъ страшилищемъ, но въ слѣдующую минуту переломила себя и протянула ему свою ручку, которую, впрочемъ, сейчасъ же отдернула, такъ какъ Грайдъ хотѣлъ поднести ее къ губамъ. Движеніе это было такъ быстро, что Грайдъ съ разгону поцѣловалъ собственные свои пальцы и съ расплывшейся по лицу его влюбленной улыбкой вышелъ на улицу вслѣдъ за своижъ другомъ.
-- Ну съ, что же вы скажете? Что скажетъ великанъ пигмею?-- спросилъ Артуръ, семеня своими кривыми ножками слѣдомъ за Рольфомъ.
-- Мы лучше послушаемъ, что скажетъ пигмей великану?-- отвѣтилъ Ральфъ, поднимая брови и глядя на своего спутника съ высоты своего величія.
-- Онъ не знаетъ, что и сказать,-- промолвилъ Грайдъ.-- Онъ и надѣется, и боится. А вѣдь какая прелесть дѣвочка, какая прелесть!
-- Признаться, я не знаю толку въ красотѣ,-- пробурчалъ Ральфъ.
-- Зато я знаю, я знаю,-- сказалъ Грайдъ, съ восхищеніемъ потирая руки.-- Ахъ, какіе у нея были глазки, когда она обнимала отца! Какія рѣсницы! А какъ она нѣжно на меня посмотрѣла, вы замѣтили?
-- Ну, кажется, не очень-то нѣжно, это ужъ вы прихвастнули,-- отвѣтилъ Ральфъ.
-- Вы говорите нѣтъ? Неужели вы думаете, что дѣло не сладится?-- воскликнулъ Грайдъ съ тревогой.-- Какъ вы думаете? Скажите мнѣ, скажите мнѣ ваше мнѣніе откровенно.
Ральфъ бросилъ на него презрительный взглядъ и процѣдилъ сквозь зубы:
-- Замѣтили ли вы, какъ онъ сказалъ ей, что она слишкомъ утомляется и надрываетъ свое здоровье?
-- Да, да. Что же изъ этого?
-- Неужто вы думаете, что она привыкла къ такимъ нѣжнымъ заботамъ съ его стороны? Эта жизнь, видите ли, ее убиваетъ! Еще бы! Такъ онъ постарается ее измѣнить.
-- Вы думаете?-- спросилъ съ живостью Грайдъ, вперивъ тревожный взглядъ въ безстрастное лицо своего собесѣдника.
-- Не думаю, а увѣренъ,-- отвѣтилъ Ральфъ.-- Теперь онъ будетъ стараться обмануть не только насъ, но и себя самого. Будетъ себя убѣждать, что онъ дѣйствуетъ для ея пользы, а не для собственной выгоды, и въ своей новой роли добродѣтельнаго отца будетъ такъ заботливъ и нѣженъ, что даже дочь не узнаетъ его. Я даже сегодня замѣтилъ у нея на глазахъ слезы, такъ она была тронута его заботой и лаской. Скоро, скоро этимъ глазкамъ придется проливать ручьи слезъ, только совершенно по другой причинѣ. Да, теперь, я увѣренъ, мы можемъ совершенно спокойно ждать недѣлю.