Не успѣлъ подъѣхать я къ дядину дому, какъ мнѣ почему-то показалось, что тамъ не все ладно. Около конторы, помѣщавшейся въ одномъ изъ флигелей главнаго зданія, стояла бричка, которую я гдѣ-то видѣлъ; усталая тройка, тоже какъ будто знакомая, повидимому, сдѣлала большой конецъ и нуждалась въ отдыхѣ. По двору, всегда пустому, съ озабоченнымъ видомъ бѣгало и шумѣло нѣсколько человѣкъ изъ прислуги. "Гдѣ Семенъ Васильевъ?" -- "Всѣ паспорта у Семена Васильева".-- "Да онъ вчера еще отпросился въ Никольское".-- "Такъ ключи гдѣ же?" Такія фразы услыхалъ я мимоходомъ. Выходило, что въ самомъ дѣлѣ случилась какая-то исторія, иначе не было бы такой необходимости въ Семенѣ Васильевѣ, главномъ конторщикѣ, вѣдавшемъ все относившееся къ дому и къ домашней прислугѣ.
На лѣстницѣ встрѣтилъ меня Иванъ Петровичъ.
-- Куда вы запропастились, батюшка, сказалъ онъ: -- у насъ тутъ вышло чортъ знаетъ что такое. Этотъ мальчишка Ставицкій наскочилъ-таки на пакость!
-- Неужели онъ у дяди? спросилъ я, вспомнивъ вечернюю бесѣду у Ивана Петровича и догадываясь, къ какому взрыву можетъ привести дѣло, поднятое кандидатомъ изъ французовъ по поводу "пѣвицъ" села Жадрина.
-- У него, отвѣчалъ Иванъ Петровичъ: -- и чѣмъ все это кончится, Богъ знаетъ. Пріѣхалъ въ контору, потребовалъ Карла Карлыча, велѣлъ немедленно достать виды этихъ двухъ женщинъ, паспортовъ не отыскали; онъ принялся ругать Латыша, называя его негодяемъ, а тотъ разсвирѣпѣлъ и повелъ его къ генералу.
Изъ круглой гостинной уже доносились до насъ голоса крайне гнѣвные; къ удивленію моему, голоса дяди не было слышно.
-- Иванъ Петровичъ, сказалъ я, поглядѣвъ въ глаза сосѣду: -- на вашей совѣсти останется кое-что, если сегодня суждено случиться бѣдѣ или скандалу. Вы знаете про пѣвицъ болѣе чѣмъ мы всѣ. Вы могли и были должны предостеречь Ставицкаго.
-- Того не предостережешь, кто самъ лѣзетъ на рогатину.
-- Теперь поздно говорить объ этомъ, по крайней мѣрѣ будьте со мной и сядьте около дяди.
Мы вошли въ гостинную, гдѣ намъ представилась такая сцена: Борисъ Николаевичъ, въ замѣтномъ волненіи, но скорѣе сконфуженный чѣмъ гнѣвный, стоялъ около дивана; въ двухъ шагахъ отъ него кандидатъ Ставицкій и управляющій Карлъ Карлычъ, вели ту шумную бесѣду, которая слышалась намъ еще съ лѣстницы. Малыгинъ понапрасну старался унять ихъ или, по крайней мѣрѣ, заставить говорить по очереди. Ставицкій, какъ кажется, начинавшій о чемъ-то безпокоиться, оказывался нѣсколько податливѣе на увѣщанія нежели латышъ, повидимому, доведенный до ярости людей кроткихъ,-- самой ужасной ярости въ свѣтѣ.
-- Нѣтъ, нѣтъ, любезный господинъ, возглашалъ управляющій, отводя рукой Малыгина:-- вы не бойтесь, я его не убью, я только скажу ему что надо. Вы сами лжецъ, и онъ приступилъ къ Ставицкому: -- вы сами негодяй, потому негодяй и лжецъ, что смѣете давать эти имена человѣку, про котораго ничего худого не знаете. Я всю жизнь не сказалъ никому ни одной лжи, и не скажу, и нѣтъ никакихъ разсчетовъ мнѣ лгать... вотъ что!
-- А это не ложь, въ то же время кричалъ Ставицкій: -- это не ложь, что у васъ нѣтъ паспортовъ домашней прислуги, коли она вольная? Это не ложь, что у васъ ревизскія сказки заперты въ конторѣ, а ключей нѣту? Вы мнѣ не соврали, говоря, что Анна Дмитріева и Прасковья Алексѣева не дворовыя и не здѣшнія? На чухонскія грубости ваши я плюю; и если здѣсь унять васъ не кому, я, какъ посредникъ, съумѣю и самъ этимъ распорядиться.
Дядя только тутъ началъ вникать въ сущность азартнаго спора, передъ нимъ кипѣвшаго. При женскихъ именахъ, только что произнесенныхъ, краска выступила на его щеки, и какъ ни горько было мнѣ видѣть такую краску на лицѣ семидесятилѣтпяго родственника, она меня успокоила. То былъ стыдъ за свою слабость, не за что нибудь худшее слабости. Безъ доказательствъ и увѣреній я понялъ, что Ставицкій сдѣлалъ болѣе чѣмъ глупость...
-- Ѳедоръ Алексѣичъ, сказалъ дядя, обращаясь къ Малыгину, и при звукахъ его голоса антагонисты пріостановили свою ругань: -- сдѣлайте одолженіе, сходите въ контору и сломайте замокъ у шкапа около двери. Въ прежнее время тамъ были всѣ бумаги по дому, вѣроятно и теперь онѣ тамъ хранятся. Конторщика Васильева я съ вечера отпустилъ къ матери въ Никольское, ключи онъ или заложилъ, или захватилъ съ собою, вотъ развязка недоразумѣнія, по поводу котораго я могу только сказать, что находящійся здѣсь управляющій, Карлъ Карлычъ, извѣстный мнѣ съ его дѣтства, въ жизнь свою никогда не солгалъ никому даже для шутки.
Хотя Борисъ Николаевичъ и не договорилъ всего порученія, но Малыгинъ понялъ, что нужно добыть виды двухъ такъ-называемыхъ пѣвицъ, и вышелъ изъ комнаты. Настали минуты непріятнаго ожиданія, но латышъ, для которого ожиданіе оказывалось менѣе тревожнымъ чѣмъ для прочихъ, продолжалъ держать къ посреднику рѣчь, на этотъ разъ болѣе внушительную чѣмъ жесткую.
-- Стыдно вамъ, милостивый государь, говорилъ онъ, не давая Ставицкому собраться съ мыслями: -- стыдно вамъ, оскорблять человѣка изъ-за дѣла, въ которомъ стоило подождать лишь четверть часа, и узнать все, что вы узнать хотѣли. Вы по всему краю говорите, что заступаетесь за мужика, а что же вы мнѣ сейчасъ, простому мужику, какихъ словъ наговорили! Если я не крѣпостной, да и уроженецъ не здѣшній, въ томъ не моя вина, и думается мнѣ, какъ бы сказать... что кто заступникъ за своего, тотъ не станетъ обижать и чужого. Вы изволили прискакать да поднять тревогу, и выругали меня, какъ бездѣльника, за то что будто я дворовыхъ женщинъ показываю не здѣшними и не крѣпостными, а о дѣлѣ-то можно было бы разузнать и лошадей не гоняя: развѣ ревизская сказка одна только и есть въ нашей конторѣ, да развѣ и волостной старшина, скажите ему одно слово, не доставилъ бы вамъ и сказокъ и паспортовъ на домъ?..
На этомъ мѣстѣ латышъ остановилъ потоки своей риторики, ибо въ гостинную опять вошелъ Малыгинъ. Уже по одной формѣ маленькихъ листковъ, которые онъ держалъ въ правой рукѣ, можно было догадаться, въ какую скверную, ужасную яму залѣзъ неосмотрительный кандидатъ изъ французовъ. То были два вида, выданные отъ ***скаго начальства дѣвицамъ, Аннѣ Дмитріевой, 22 лѣтъ, ***ской мѣщанкѣ, и Прасковьѣ Алексѣевой, 21 года, дочери отставного унтеръ-офицера.
Дядя барабанилъ пальцами по столу, и видно желалъ, чтобъ и посредникъ, да и мы всѣ, на это время отправились къ чорту. Ставицкій могъ бы пробормотать нѣсколько словъ извиненія и исчезнуть безпрепятственно, но давно уже сказано, что нѣтъ ничего ужаснѣе людей неумѣлыхъ, когда въ нихъ пробуждено дѣловое рвеніе. Ставицкій держалъ передъ собою оба вида, мысленно припоминая примѣты женщинъ, очевидно осмѣявшихъ его самымъ кровавымъ образомъ. Ему все казалось, что ему подсунули что-нибудь подложное; онъ не вѣрилъ злой шалости праздныхъ и развращенныхъ созданій: такъ хорошо зналъ онъ деревенскую жизнь и деревенскіе нравы!
-- Удивительно, сказалъ онъ наконецъ, положивъ на столъ клочки бумаги: -- виды несомнѣнны, примѣты тѣ же... не понимаю, какъ оно могло случиться!
Въ это время Борисъ Николаевичъ, повидимому, только что разъяснившій самому себѣ всю сущность приключенія, съ строгимъ видомъ подошелъ къ бѣдному кандидату.
-- Теперь очередь за мною, милостивый государь мой, сказалъ онъ неласковымъ, но, какъ показалось мнѣ, нѣсколько печальнымъ голосомъ. Подозрѣвая моего управляющаго въ какомъ-то непонятномъ мошенничествѣ, вы заподозрили и оскорбили собственно меня, безъ моего приказа онъ не могъ сплутовать: я надѣюсь, это ясно для всякого. Позвольте же узнать: что привело васъ къ такому подозрѣнію и на какомъ основаніи вы предположили, что въ моемъ имѣніи, даже въ моемъ домѣ, противозаконно удерживаются женщины, виды которыхъ теперь передъ вами?
-- Эти женщины, отвѣчалъ Ставицкій: -- сами принесли мнѣ жалобу, сами назвали себя крѣпостными: для какой же цѣли устроили онѣ такой подлый обманъ... этого я самъ понять не въ состояніи.
И онъ, не скрывая ничего, передалъ о своей встрѣчѣ съ дѣвицами на ***мъ праздникѣ, ихъ разсказы о своей горькой долѣ и жестокостяхъ, надъ ними совершаемымъ... Дядя только пожалъ плечами, и самъ изумился.
-- Карлъ Карлычъ, проговорилъ онъ отрывисто: -- приведите сейчасъ же Прасковью Алексѣеву и Аню... Анну Дмитріеву. Я вижу, что не разспроса ихъ самихъ, мы цѣлый день не кончимъ съ этимъ сумбуромъ.
Когда латышъ вышелъ, дядя подошелъ ближе къ своему гостю, голосъ его сталъ рѣзче и суровѣе.
-- Между тѣмъ я вамъ скажу отъ себя слова два, государь мой, сказалъ онъ Ставицкому.-- Для васъ можетъ оставаться лишь одно извиненіе въ исторіи, вами поднятой: извиненіе это въ томъ, что вы не понимаете должности вами занимаемой, и мало того, даже не знаете размѣра правъ, данныхъ вамъ по закону. Вы подняли скандалъ въ незнакомомъ домѣ, вызвали меня, старика, на розыски, тягость и щекотливость которыхъ понимаете сами. И между тѣмъ, принимая жалобу, вы даже не сообразили того, что въ вашей власти, какъ посредника, находилась возможность къ ея мгновенному удовлетворенію. Если женщины, жаловавшіяся на меня, васъ обманывали, простая справка въ моей конторѣ это дѣло вамъ обнаружила бы. Если онѣ были дѣйствительно крѣпостныя и дворовыя, вы могли, по смыслу Положенія, дать имъ отъ себя увольнительное свидѣтельство, даже не отпуская ихъ на мызу, гдѣ съ ними обращались такъ худо. Если, наконецъ, вы имѣли намѣреніе преслѣдовать меня за противозаконное удержаніе лицъ, у меня проживавшихъ, ваша первая обязанностъ была бы удалить этихъ лицъ изъ подъ моей власти, а это вы могли и имѣли право сдѣлать не выходя изъ своего дома.
Не знаю, какое впечатлѣніе произвела на кандидата эта сжатая логика, потому что при послѣднихъ словахъ дверь отворилась и въ комнату вошли двѣ молодыя женщины, въ нѣмецкихъ платьяхъ, какъ говорится въ нашемъ околодкѣ, но съ лицами чисто русскими, и надо прибавить, необычайно хорошенькими. Обѣ отличались высокимъ ростомъ, бѣлокурыми волосами, полными щеками, обѣ имѣли на головахъ шелковые платочки, кокетливо завязанные подъ подбородкомъ. Но одна изъ дѣвушекъ, Прасковья Алексѣева, очевидно не была въ состояніи устроить и выдумать никакого, даже самого нехитраго обмана: про ея безпредѣльное олимпійское простодушіе говорили и низснькій лобъ, и прелестные заспанные глаза, я вся ея безмятежно-лѣнивая фигура. Но за то другая обвиненная, Анюта, смотрѣла совершеннымъ бѣсомъ, изъ прихоти избравшимъ себѣ въ жительство тѣло настоящей русской красавицы. Въ минуты спокойствія и молчанія, она мало чѣмъ отличалась отъ своей подруги, только держалась прямѣй, а взглядъ ея казался веселѣе и въ то же время какъ-то безпечнѣе. И вдругъ, при одномъ шагѣ впередъ, при самомъ простомъ отвѣтѣ, голубые глаза вспыхивали лукавымъ пламенемъ, а во всемъ лицѣ отражалась такая смѣсь безстыдства, беззаботной удали, готовности на самую скверную шалость, что на него нельзя было глядѣть безъ нѣкоторой тревоги. Прибавьте къ этому особенную манеру улыбки, встрѣчающуюся лишь у людей, привыкшихъ смѣшить всякого, всѣми избалованныхъ за свои смѣхотворныя способности, и вамъ станетъ еще непонятнѣе ослѣпленіе бѣдняка Ставицкаго, принявшаго за чистыя деньги увѣренія, исходившія изъ такого, больше чѣмъ ненадежнаго источника.
Дядя повелъ дѣло круто: если кандидату не было весело, то и онъ сидѣлъ не на розахъ. Сурово обратясь къ полногрудой Пашѣ, онъ спросилъ ее, была ли она на ***скомъ праздникѣ, видѣла ли тамъ господина кандидата, приносила ли ему жалобы, называлась ли дворовою женщиной, и если называлась, то съ какою цѣлью? И одного изъ этихъ вопросовъ оказывалось достаточнымъ, чтобы сбить съ толка небойкую персону, для которой воспоминаніе о томъ, что происходило за недѣлю, существовало въ образѣ смутнаго сна, да которая сверхъ того, какъ казалось, только что покушала и ощущала сладкую дремоту. Кромѣ словъ: "дай Богъ памяти" -- "на праздникъ-то? кажись были съ Анютой",-- отъ Паши такъ ничего и не добились. Она даже не поняла, что обвиняется въ чемъ-то не хорошемъ, и хотя раза два закрыла лицо рукавомъ будто плача, но кажется сдѣлала это только для того, чтобы зѣвнуть, не нарушая законовъ приличія.
Ставицкій далъ замѣтить, что Анна Дмитріева была главною челобитчицей и ораторшей: -- Ну! грозно сказалъ ей Борисъ Николаевичъ:-- рѣчь за тобою; отъ тебя одной только и моглав ыйдти эта мерзость!
Анюта, не сробѣвши нисколько, только взглянула дядѣ въ лицо своими плутовскими глазами и начала говорить совершенно такъ, какъ отвѣчаютъ дѣти какой нибудь урокъ передъ очень сердитымъ, но на самомъ дѣлѣ и въ грошъ не поставляемымъ учителемъ. Тонъ былъ невинный, и придраться къ простому ея разсказу не могъ бы никто, а между тѣмъ самая обидная и злая насмѣшка надъ кандидатомъ Ставицкимъ слышалась во всякомъ словѣ. Смыслъ оказывался тотъ, что во все время праздника, на которомъ произошла извѣстная встрѣча, господинъ посредникъ ни шагу не отходилъ отъ дѣвушекъ, глядя на нихъ какъ-то странно, заговаривалъ съ ними какъ будто съ барынями, и наконецъ, заключивши знакомство, все говорилъ про то, что онъ всему краю начальникъ, и что если кого изъ крестьянъ господа обижаютъ, онъ сразу уйметъ хоть какого барина. Я достаточно зналъ Ставицкаго и могъ ручаться, что проклятый бѣсенокъ и выдумываетъ и преувеличиваетъ, но основаніе клеветъ, безъ сомнѣнія, было подано чѣмъ нибудь дѣйствительно неосторожнымъ со стороны кандидата. "Такъ мы ходили втроемъ до вечера, заключила Анюта, вдругъ Паша и сказала: "ахти, ужь солнце за лѣсомъ, дома-то намъ достанется!" Господинъ посредникъ тутъ и говоритъ, да такъ ласково: "али васъ дома держатъ очень строго, останьтесь минутучку". Я-то, чтобъ отвязаться только, и отвѣчаю: "у насъ баринъ, сами знаете, какой сердитый" (при этомъ Анюта усмѣхнулась). Господинъ посредникъ опять отвѣчалъ да еще ласковѣе: "Теперь ужь нельзя куражиться господамъ, сердиться. Если у васъ что нибудь не ладно, или идетъ отъ помѣщика какое притѣсненіе, разскажите мнѣ все, разскажите,-- да еще и прикрикнулъ вотъ такъ,-- я вашъ заступникъ, разскажите, разскажите!.. "Что съ нимъ было дѣлать? такъ все и кричитъ: разскажите! Ну, мы ему и разсказали!"
Никакое перо, никакой изустный разсказъ не въ силахъ передать комически-безстыднаго, неотразимо-забавнаго выраженія, съ которымъ было произнесено это заключительное ну, мы ему и разсказали! Нѣчто подобное можно услыхать лишь отъ неисправимаго школьника, для забавы готоваго на всякое безумство, или еще вѣрнѣе, на маленькихъ итальянскихъ театрахъ, когда актеры раздурачатся и помимо пьесы примутся угощать публику враньемъ и панталоннадами. Анюта вполнѣ достигла своей цѣли. Малыгинъ расхохотался, Иванъ Петровичъ крѣпко закусилъ губы, по лицу Бориса Николаевича мелькнуло тоже что-то не очень суровое. Но онъ сдержалъ себя и топнулъ ногой. "Съ глазъ долой срамницы!" закричалъ дядя, и скомкавъ въ рукѣ лежавшіе на столѣ паспорты, бросилъ ихъ въ дѣвушекъ, которыя конечно не заставили повторить приказанія. Только Анюта, уходя, сдѣлала новое школьничество, комокъ бумаги попалъ ей въ голову, она представила, что лишается чувствъ, и вся опустилась на плечо Паши, которая страшно испугалась, взвизгнула, и чуть не повалилась на полъ.
Я поспѣшилъ воспользоваться тѣмъ, что всѣ присутствующіе, кромѣ одного Ставицкаго, были приведены въ расположеніе духа близкое къ веселости.
-- Очень хорошо, сказалъ я:-- что это пустое дѣло кончилось смѣхомъ, какъ ему и слѣдовало. Занесемъ же его въ разрядъ конченныхъ, и перейдемте къ другой бесѣдѣ.
Но Ставицкій, во все время обвинительнаго разсказа, и послѣ него оставшійся въ угрюмомъ молчаніи, повидимому думалъ иначе.
-- Я считаю себя оклеветаннымъ и осмѣяннымъ, сказалъ онъ, не поддаваясь ни мало.-- Ежели здѣсь, въ этомъ домѣ, не примется никакихъ мѣръ, необходимыхъ при подобныхъ случаяхъ, я вынужденъ буду самъ принять эти мѣры.
-- Никто вамъ не мѣшаетъ, отвѣчалъ Борисъ Николаевичъ вспыхнувъ: -- и согласитесь сами, не мнѣ же предстоитъ забота взыскивать съ женщинъ, которыя надъ вами смѣялись.
-- Я и не жду отъ васъ такого самоотверженія, холодно-ядовито возразилъ кандидатъ изъ французовъ.
О томъ, что послѣдовало за этимъ дѣйствительно дерзкимъ, и въ ту минуту крайне жестокимъ словомъ, я попрошу дозволенія не разсказывать въ подробности. Дядя, не помня себя, кинулся впередъ, и ежели бы не тяжелый столъ, отдѣлявшій двухъ антагонистовъ, то послѣдовала бы рукопашная схватка, или вѣрнѣе, быстрое низироверженіе посредника, потому что бороться съ озлобленнымъ богатыремъ, хотя и семидесятилѣтнимъ, Ставицкій не могъ ни одной минуты. Я никогда не видалъ Бориса Николаевича въ гнѣвѣ, не мудрено, что я обомлѣлъ и на нѣсколько секундъ оказался ни къ чему не пригоднымъ. Къ счастію Иванъ Петровичъ и Малыгинъ были опытнѣе, или крѣпче нервами, первый схватилъ Ставицкаго, и какъ ребенка протащилъ его въ первую дверь, въ амфиладу комнатъ, къ боковой лѣстницѣ гостинныхъ помѣщеній, второй схватилъ Бориса Николаевича обѣими руками, прикрылъ отступленіе, захлопнулъ дверь и повернувъ въ ней ключъ, кинулъ его за окошко. Тутъ опомнился и я, заперъ дверь, ведущую къ парадной лѣстницѣ, и помѣстился передъ нею. Любезныхъ словъ, сыпавшихся изъ устъ генерала на Ставицкаго, а по уходѣ его на меня съ Малыгинымъ, передавать, какъ мнѣ кажется, не нужно.
Прошло минуты три послѣ замкнутія первой двери, три минуты, ст о ящихъ года. Дядя подошелъ ко мнѣ и сказалъ:
-- Пусти, тебѣ со мною не сладить. Пусти, говорю я. Этотъ мерзавецъ такъ не уѣдетъ отсюда.
Но Малыгинъ былъ уже возлѣ моей двери.-- Что вы хотите дѣлать? спросилъ онъ Бориса Николаевича.
-- Что я хочу дѣлать? повторилъ дядя: -- въ послѣдній разъ распорядиться съ моимъ гостемъ, какъ оно дѣлалось у старыхъ помѣщиковъ.
-- Дядя, сказалъ я: -- ты можешь выйдти отсюда, и все-таки ничего не сдѣлаешь. Ко времени старыхъ помѣщиковъ уже не въ твоей власти вернуться. У тебя нѣтъ ни одного двороваго человѣка. Ни Карлъ Карлычъ, ни нанятые люди не посмѣютъ пальцемъ тронуть посредника. Отъ тебя одного мы его защитимъ всѣ трое. Оставь это дѣло до завтра, и если ты считаешь себя обиженнымъ, есть средство устроить разсчетъ, и безъ непристойной потасовки.
Стукъ отъѣзжающаго экипажа положилъ конецъ нашему тяжелому положенію, при этомъ стукѣ буря возстановилась было на минуту, но улеглась скорѣй нежели мы думали. Конечно, слѣды ея тянулись на весь день, но уже не представляли никакой опасности. Мысль о дуэли, съ мальчикомъ, по поводу исторіи въ сущности весьма неловкой, не могла долго занимать дядю. Насчетъ Ставицкаго мы тоже были покойны, онъ не имѣлъ никакихъ законныхъ основаній къ обвиненіямъ, и всякій шумъ съ его стороны, только бы усилилъ скандалъ исторіи, и безъ того скандалезной. Тѣмъ не менѣе, я считалъ нужнымъ прожить въ Жадринѣ гораздо долѣе чѣмъ разсчитывалъ, и вернулся домой не ранѣе какъ къ самому разгару полевыхъ работъ, то есть почти въ половинѣ іюля.