LII.

Плебей.

Хотя Саксенъ выѣхалъ изъ Бристоля съ первымъ утреннимъ почтовымъ поѣздомъ, онъ увидѣлъ себя вынужденнымъ оставаться въ Лондонѣ до вечера, въ ожиданіи второго, восьмичасового дуврскаго поѣзда, такъ-какъ утренній давнымъ-давно ушелъ уже, когда онъ пріѣхалъ въ Паддингтонъ. На Булонь же ѣхать не стоило: пароходъ приходилъ туда такъ поздно, что рѣшительно не было никакого разсчета избирать этотъ маршрутъ. Оставалось только вооружиться терпѣніемъ и ждать вечера по возможности спокойно.

Отъ своихъ союзниковъ онъ рѣшился во всякомъ случаѣ держаться дальше, и вообще не принимать посторонней помощи. Онъ самъ нашелъ нить, которой руководился; успѣхомъ или неудачею своего предпріятія онъ точно такъ же хотѣлъ быть обязанъ единственно самому себѣ. Поэтому онъ не пошелъ ни въ Ломбард-Стритъ узнавать, есть ли вѣсти отъ Лоренса Грэторекса, ни въ Чансери-Ленъ, совѣщаться съ мистеромъ Кэквичемъ, ни даже въ клубъ. Онъ поѣхалъ прямо къ себѣ на квартиру, и приказавъ невозмутимому Джиллингуотеру уложить ему въ дорогу небольшой чемоданчикъ, и приготовить ему обѣдъ къ такому-то часу, подумалъ, что лучшаго употребленія не можетъ сдѣлать изъ насильно навязываемаго ему обстоятельствами досуга, какъ исполнить совѣтъ Вильяма Трефольдена, и узнать лично отъ самаго мистера Беренса всю правду насчетъ Кастельтауерской закладной.

Контору торговца шерстью нетрудно было отыскать: она находилась въ пыльномъ, скучномъ, непріютномъ бельэтажѣ мрачнаго дома въ концѣ Бред-Стрита. Въ первой комнатѣ Саксенъ засталъ трехъ, прилежно строчившихъ писцовъ, огромнаго носильщика, смиренно сидѣвшаго на самомъ краю большого ящика, крошечнаго мальчугана, визгливо вычитывающаго длинный списокъ именъ и адресовъ, и дороднаго господина съ навислыми бровями, въ бѣлой шляпѣ, стоявшаго передъ пустымъ каминомъ съ полновластнымъ видомъ хозяина, широкораздвинутыми ногами и закинутыми за спину руками Саксенъ сразу узналъ его, по сѣрымъ проницательнымъ глазамъ, темнымъ съ сильной просѣдью волосамъ, бѣлой шляпѣ и вообще всей наружности.

-- Мистеръ Беренсъ, если не ошибаюсь? обратился онъ къ нему.

Торговецъ шерстью кивнулъ головою, съ какой-то полусердитой вѣжливостью.

-- Мое имя Беренсъ, отвѣчалъ онъ.

-- А мое -- Трефольденъ. Вы бы очень обязали меня, еслибы удѣлили мнѣ минутъ пять съ глазу-на-глазъ.

Мистеръ Беренсъ взглянулъ на молодого человѣка съ нескрываемымъ любопытствомъ.

-- О, такъ вы мистеръ Саксенъ Трефольденъ? сказалъ онъ:-- имя ваше мнѣ очень хорошо извѣстно. Пожалуйте.

И онъ провелъ его въ свой кабинетъ -- или вѣрнѣе свою берлогу, имѣвшую футовъ десять въ квадратѣ, и столько же отличавшуюся удобствами и роскошью, какъ келья приговореннаго къ смерти преступника.

-- Я прежде всего долженъ просить васъ извинить меня, мистеръ Беренсъ, за мое нецеремонное появленіе, началъ Саксенъ, когда оба они сѣли.

-- Нисколько, возразилъ тотъ съ грубоватой откровенностью.-- Вы у насъ въ Сити одно время были дивомъ, и я очень радъ случаю посмотрѣть на васъ.

-- Во всякомъ случаѣ я прославился не за свои добрыя дѣла, засмѣялся Саксенъ.

-- Это такъ, но вы прославились за то, что свѣтъ въ наше время ставитъ выше добрыхъ дѣлъ -- за богатство. Къ тому же, не всѣмъ деньги даются такъ легко, какъ вамъ, сэръ.

-- И лучше! Люди, сами заработывающіе свои деньги, счастливѣе тѣхъ, которые просто наслѣдуютъ ихъ. Я бы отъ души предпочелъ заработать свое богатство, еслибы мнѣ былъ предоставленъ выборъ.

Суровое лицо мистера Беренса одобрительно просвѣтлѣло.

-- Я очень радъ это слышать отъ васъ, сказалъ онъ.-- Это прекрасное чувство, и кромѣ того, какъ фактъ, совершенно вѣрно. Никто лучше меня не знаетъ, что такое трудъ. Я началъ жизнь фабричнымъ мальчикомъ, и выкарабкался съ самой низкой ступени общественной лѣстницы. Я не имѣлъ ни опоры, ни воспитанія, ни капитала, не имѣлъ ничего на всемъ бѣломъ свѣтѣ, кромѣ собственныхъ головы и рукъ. Леживалъ я не разъ подъ стогомъ сѣна, обѣдывалъ зачастую сырой рѣпою; и при всемъ томъ, по совѣсти скажу, что я скорѣе согласился бы опять пройдти черезъ то, что я уже перенесъ, нежели всю жизнь коптить небо и проваландаться съ руками въ карманѣ и пустымъ титуломъ, прицѣпленнымъ къ моему имени.

-- Надѣюсь, что вы не воображаете, будто я до сихъ поръ валандался, или намѣренъ впредь валандаться безъ дѣла, сказалъ Саксенъ: -- я простой швейцарскій фермеръ. Я ходилъ за плугомъ и охотился на дикихъ козъ съ тѣхъ поръ, какъ себя помню.

-- Да, но теперь вы стали большимъ господиномъ.

-- Нимало! Я остался тѣмъ же, какимъ былъ всегда, и скоро думаю возвратиться къ моему дѣлу и моему народу. Я намѣренъ жить и умереть гражданиномъ-фермеромъ швейцарской республики.

-- Въ такомъ случаѣ, мистеръ Саксенъ Трефольденъ, вы самый разумный молодой человѣкъ, съ которымъ я когда либо встрѣчался! воскликнулъ купецъ съ восторгомъ.-- Я бы никогда не повѣрилъ, чтобы молодой человѣкъ могъ остаться до такой степени непспорченпымъ внезапнымъ пріобрѣтеніемъ богатства. Вашу руку, сэръ! Я горжусь вашимъ знакомствомъ.

И плебей, протянувъ Саксену свою большую, грубую лапу, побратался съ нимъ черезъ столъ.

-- Родственника вашего я знаю хорошо, продолжалъ онъ.-- Недалѣе какъ сейчасъ я заходилъ къ нему въ Чансери-Ленъ, по дѣлу; но мнѣ тамъ сказали, что онъ уѣхалъ заграницу на шесть недѣль. Такой долгій отдыхъ совсѣмъ выходитъ изъ его привычекъ, не правда ли?

-- Да, онъ рѣдко себя такъ балуетъ, пробормоталъ Саксенъ, у котораго отъ этихъ словъ все лицо зардѣлось.

-- Для меня это въ настоящую минуту въ особенности непріятно, продолжалъ мистеръ Беренсъ:-- потому что у меня до него важное дѣло, а Кэквичъ, хотя и умный-малый, но все же не то, что самъ мистеръ Трефольденъ. У вашего родственника замѣчательно свѣтлая голова.

-- Да; онъ одаренъ большими способностями.

-- Онъ былъ моимъ повѣреннымъ впродолженіе многихъ лѣтъ, добавилъ мистеръ Беренсъ, и затѣмъ откинулся на стулѣ, съ выраженіемъ лица, какъ-бы спрашивающимъ посѣтителя о цѣли его прихода.

-- Я... я хотѣлъ сдѣлать вамъ одинъ вопросъ, мистеръ Беренсъ, если вы не сочтете за дерзость, началъ Саксенъ, замѣтивъ это выраженіе.

-- Сдѣлайте одолженіе, сэръ.

-- Насчотъ Кастельтауерскаго помѣстья.

Лицо мистера Беренса мгновенно затуманилось.

-- Насчотъ Кастельтауерскаго помѣстья? переспросилъ онъ.

-- Лордъ Кастельтауерсъ, отвѣчалъ Саксенъ недовольно рѣшительно, какъ-бы боясь приступить къ дѣлу:-- мой... мой задушевный другъ.

-- Гм!

-- И... средства, его, какъ мнѣ кажется, крайне недостаточны по его полоя:енію.

-- Если вы хотите сказать, мистеръ Трефольденъ, что онъ -- трутень въ ульѣ, и желаетъ лакомиться большей долею меда, нежели на него приходится по справедливости, то пусть онъ дѣлаетъ то, о чемъ мы съ вами только что толковали: пусть работаетъ.

-- Я думаю, онъ бы съ радостью сталъ работать, мистерсъ Беренсъ, еслибы имѣлъ къ тому случай, возразилъ Саксенъ:-- но не въ этомъ дѣло.

-- Разумѣется, не въ этомъ дѣло; вѣчно одна исторія, ворчалъ плебей.

-- Я собственно хочу сказать, что онъ былъ жестоко связанъ но рукамъ и ногамъ долгами, которыми отецъ его обременилъ имѣніе и...

-- И онъ упросилъ васъ придти ко мнѣ, выторговывать еще дальнѣйшую отсрочку! Старая пѣсня, мистеръ Трефольденъ, пѣсня всякаго бѣднаго дворянина, который не можетъ въ срокъ уплатить по закладной. Но мнѣ надоѣло слушать ее. Я не могу сдѣлать для лорда Кастельтауерса болѣе того, что уже сдѣлалъ. Деньгамъ слѣдовало быть внесенными втораго числа этого мѣсяца, а сегодня семнадцатое число. Я сначала согласился обождать одну недѣлю, но девятаго висла ко мнѣ является вашъ родственникъ и христомъ-богомъ вымаливаетъ еще недѣлю. Онъ говорилъ, что лордъ Кастельтауерсъ за границей, но что его каждый день ждутъ; что деньги ему обѣщаны, но еще не получены, словомъ -- увѣрялъ, что эта недѣля все дѣло поправитъ. Я графскихъ коронъ не жалую, какъ извѣстно вашему родственнику, однако не имѣю желанія притѣснять кого бы то ни было -- все равно, лорда или трубочиста, поэтому согласился обождать и эту недѣлю. Она кончилась вчера. Весь вечеръ я поджидалъ мистера Трефольдена, но не дождался. Сегодня утромъ я заходилъ къ нему въ контору, и узналъ, что онъ уѣхалъ изъ города на шесть недѣль, о чемъ я весьма сожалѣю, потому что я теперь вынужденъ буду обратиться къ совершенно постороннему лицу, и дѣло черезъ это, разумѣется, будетъ лорду Кастельтауерсу еще непріятнѣе. Но я тутъ ничѣмъ невиноватъ. Мнѣ эти деньги крайне нужны и я, какъ хотите, подамъ ко взысканію. Это мое послѣднее слово.

Сказавъ это, мистеръ Беренсъ упрямо засунулъ руки въ карманъ и уставилъ глаза въ лицо своего собесѣдника.

Саксенъ едва сдержалъ улыбку торжества. Онъ узналъ болѣе того, что хотѣлъ выспросить, и добровольная откровенность купца поставила его въ лучшую позицію, нежели еслибы онъ успѣлъ сдѣлать вопросъ, который такъ долго вертѣлся у него на языкѣ.

-- Мы, если не ошибаюсь, не совсѣмъ другъ друга понимаемъ, мистеръ Беренсъ, сказалъ онъ:-- я пришелъ къ вамъ собственно затѣмъ, чтобы заплатить вамъ сполна тѣ двадцать-пять-тысячъ фунтовъ, которые вамъ долженъ лордъ Кастельтауерсъ. Желаете вы получить эту сумму чистоганомъ, или прикажете сдать ее въ банкъ на ваше имя?

-- Вы... вы можете прямо отдать мнѣ, сэръ, если это васъ не затруднитъ, проговорилъ, запинаясь, купецъ, осаженный самымъ неожиданнымъ образомъ этимъ непредвидѣннымъ оборотомъ дѣла.

-- Я не знаю навѣрное, имѣется ли въ настоящую минуту эта сумма у моего банкира. Но я поѣду сейчасъ же къ синьору Наццарри, моему маклеру, и устрою все дѣло. Значитъ, если я вамъ дамъ чекъ на эту сумму, мистеръ Беренсъ, вы, я полагаю, согласитесь повременить предъявленіемъ его до завтра?

-- До завтра?... непремѣнно. Съ удовольствіемъ.

Саксенъ вынулъ изъ кармана бумажникъ и разложилъ его передъ собою на столѣ.

-- Кстати, мистеръ Беренсъ, сказалъ онъ:-- вы, какъ я слыхалъ, выстроили себѣ прехорошенькую дачу гдѣ-то тамъ по близости Кастельтауерса?

-- Сыро чертовски, отвѣчалъ купецъ.

-- Неужели? А мѣстоположеніе -- прелесть. Земля эта, кажется, когда-то принадлежала къ Кастельтауерскому парку, не такъ ли?

-- Да; я далъ его сіятельству двѣ тысячи фунтовъ за этотъ клочокъ земли; дорого, не стоитъ этихъ денегъ.

Саксенъ придвинулъ къ себѣ чернильницу и выбралъ перо.

-- Значитъ, вы бы не прочь продать эту дачу? спросилъ онъ равнодушнымъ тономъ.

-- Гм! не знаю, право.

-- Потому что, въ такомъ случаѣ, я бы съ удовольствіемъ купилъ ее у васъ.

-- Постройка дома и службъ обошлась мнѣ почти въ двѣ тысячи пятьсотъ фунтовъ, сказалъ купецъ.

-- И все-таки сыро?

-- Ну, еще такъ себѣ, сносно, поспѣшно поправился мистеръ Беренсъ.

-- Погодите, мнѣ помнится, что лордъ Кастельтауерсъ въ то же время продалъ еще двѣ мызы; не вы ли и ихъ купили, мистеръ Беренсъ?

-- Нѣтъ, сэръ; ихъ купилъ одинъ мой сосѣдъ, нѣкто мистеръ Слоперъ. Но теперь онѣ чуть ли не поступаютъ опять въ продажу.

-- Если такъ, то я очень желалъ бы пріобрѣсть ихъ.

-- Вы, какъ я вижу, желаете обзавестись землицей въ Англіи, мистеръ Трефольденъ. Дѣло, дѣло, сэръ. Къ тому же вѣдь вы болѣе чѣмъ на половину англичанинъ.

-- Я совсѣмъ англичанинъ, по имени, происхожденію, и по самому источнику моего состоянія, возразилъ Саксенъ съ улыбкой.

Купецъ одобрительно кивнулъ головою.

-- Я недавно купилъ имѣніе въ Уорстерѣ, сказалъ онъ:-- такъ берите, пожалуй, суррейскую дачу, если вамъ приглянулась. Она круглымъ счотомъ стоила мнѣ около пяти тысячъ фунтовъ.

-- Я съ удовольствіемъ заплачу за нея эту цѣну, мистеръ Беренсъ, отвѣчалъ Саксенъ:-- дать вамъ ужь развѣ заодно чекъ въ тридцать тысячъ фунтовъ, и покончить разомъ два дѣла?

Купецъ добродушно осклабился.

-- Не лучше ли вамъ будетъ дождаться возвращенія вашего родственника, мистеръ Трефольденъ? сказалъ онъ: -- торгъ заключонъ, значитъ -- по рукамъ; а денегъ не слѣдуетъ вамъ отдавать, не получая въ замѣнъ ихъ документовъ на владѣніе.

Саксенъ пришелъ въ замѣтное замѣшательство.

-- Если вы боитесь, чтобы я не передумалъ, можете дать мнѣ пятьдесятъ фунтовъ задатка -- согласны? Помѣстья не покупаются этакъ на скорую руку, хоть будьте вы такъ же богаты, какъ государственный банкъ: сейчасъ видно, что вы не набили еще руку въ дѣлахъ.

-- Вѣдь я вамъ уже говорилъ, что я не болѣе, какъ фермеръ, отшутился Саксенъ, строча чекъ на двадцать-пять тысячъ ф. ст.

-- А деньгами все-таки не сорите, мистеръ Трефольденъ. Вы еще очень молоды, и -- извините за откровенность -- совсѣмъ мало знаете свѣтъ. Съ деньгами управляться нелегко, а ихъ у васъ, кажется, такъ много, что вы не знаете, куда ихъ дѣвать.

-- Отчасти правда.

-- Во всякомъ случаѣ, лучше ничего не можете дѣлать, какъ покупать землю: помните это всегда. Я самъ такъ дѣлаю и другимъ совѣтую.

-- Я намѣренъ накупить ея, сколько лишь можно будетъ у себя въ Швейцаріи.

-- И прекрасно сдѣлаете, сэръ. А насчетъ этихъ мызъ, я освѣдомлюсь, если вы желаете.

-- Вы меня крайне обяжете.

-- Пустяки. Я васъ полюбилъ, а когда я кого полюблю, то радъ служить. Вы, вѣроятно, не поскупитесь на нѣсколько лишнихъ сотенъ?

-- Я не пожалѣю никакихъ денегъ.

-- Ну, Олоперу нѣтъ надобности это говорить. Я даже вовсе васъ не назову. Одно ваше имя заставило бы его запросить вдвое.

-- Я останусь вполнѣ доволенъ тѣмъ, какъ вы устроите это дѣло, мистеръ Беренсъ, сказалъ Саксенъ, вручая ему чекъ.

Купецъ съ нѣкоторой досадой пожалъ плечами.

-- Постойте же -- вѣдь я долженъ дать вамъ росписку въ этихъ деньгахъ, остановилъ онъ его: -- по настоящему, вашъ родственникъ долженъ бы присутствовать отъ имени лорда Кастельтауерса. Все это мы дѣлаемъ не по правиламъ. Не послать ли лучше хоть за мистеромъ Кэквичемъ?

Но Саксенъ, пуще всего боявшійся встрѣчи съ этимъ достойнымъ господиномъ, объ этомъ не хотѣлъ и слышать; и такъ мистеръ Беренсъ далъ ему двѣ квитанціи въ присутствіи одного изъ своихъ конторщиковъ, положилъ чекъ къ себѣ въ боковой карманъ, и записалъ адресъ Саксена въ свою памятную книжку.

-- Какъ только я что нибудь узнаю о мызахъ, мистеръ Трефольденъ, сказалъ онъ:-- я васъ увѣдомлю.

И дружески пожавъ-другъ другу руки, они разстались.

-- Голову даю на отсѣченіе, что этотъ великодушный мальчикъ далъ графу взаймы, бормоталъ онъ, запирая чекъ въ шкатулку.-- Чортъ бы побралъ этихъ аристократовъ! Всѣ либо трутни, либо піявки.

Саксенъ, между тѣмъ, скакалъ во всю прыть въ Остин-Фрайерсъ, боясь попасть къ синьору Наццарри послѣ закрытія биржи, и невыразимо счастливый сознаніемъ, что онъ спасъ друга своего отъ разоренія.

Около полутора часа спустя, онъ медленно проходилъ черезъ открытое пространство передъ биржею, только что вышедши изъ государственнаго банка, гдѣ онъ окончательно удостовѣрился въ присвоеніи его родственникомъ денегъ, довѣренныхъ ему за пять мѣсяцевъ передъ тѣмъ, какъ вдругъ его остановило прикосновеніе чей-то руки къ его рукаву, и чей-то задыхающійся голосъ, окликавшій его по имени.

-- Мистеръ Саксенъ Трефольденъ! извините, сэръ... на полминутки -- на два слова!

Передъ нимъ стоялъ мистеръ Кэквичъ, блѣдный, запыхавшійся, облитый потомъ, почти лишенный способности говорить.

-- Одинъ изъ нашихъ писцовъ, сэръ, задыхался онъ: -- случайно видѣлъ... какъ вы выходили изъ кэба въ Бред-Стритѣ... Я бѣгалъ за вами, съ самаго его возвращенія... Мистеръ Беренсъ послалъ меня въ Остин-Фрайерсъ... оттуда меня послали въ банкъ... И вотъ, наконецъ, я догналъ васъ!

Саксенъ нахмурился. Изъ всѣхъ людей на свѣтѣ, онъ менѣе всего желалъ встрѣтиться именно съ главнымъ конторщикомъ своего родственника.

-- Мнѣ очень жаль, мистеръ Кэквичъ, сказалъ онъ:-- что вы такъ обезпокоились.

-- Помилуйте, сэръ, до безпокойства ли тутъ? Дѣло въ томъ: узнали вы что нибудь о бѣглецѣ?

Саксенъ такъ не привыкъ скрытничать, что послѣ минутнаго колебанія, не могъ придумать ничего лучше, какъ отвѣчать на вопросъ вопросомъ.

-- А изъ вашихъ агентовъ никто ничего не узналъ?

-- Нѣтъ, сэръ; покуда еще ничего. Я сегодня получилъ уже три телеграммы: изъ Ливерпуля, изъ Соутэмптона, изъ Гласгова, во всѣхъ одно извѣстіе: никакого успѣха! Самъ мистеръ Киддъ взялъ на себя наблюденіе за лондонскими доками, но ему до сихъ поръ не болѣе везло, чѣмъ другимъ. Если же вы что нибудь узнали, тогда, конечно, лучше всего намъ идти по вашимъ слѣдамъ.

Они въ эту минуту находились у подножія статуи Веллингтона Саксенъ внезапно остановился, и, глядя конторщику прямо въ лицо, сказалъ:

-- Да, мистеръ Кэквичъ, я дѣйствительно знаю кое-что о дѣйствіяхъ моего родственника, но намѣренъ оставить это знаніе про себя. Слѣдовательно, вы можете остановить всѣ эти безплодные розыски. Я теперь дѣломъ займусь исключительно самъ.

-- Не отстраняя отъ него, однако, меня, сэръ, я надѣюсь? тревожно воскликнулъ Кэквичъ:-- разумѣется, если вы напали на слѣдъ, и вамъ угодно самимъ идти по немъ, вы вполнѣ въ своемъ правѣ; но я человѣкъ бывалый, и такъ много, уже трудился по этому дѣлу...

-- Я вамъ весьма обязанъ за ваши труды, мистеръ Кэквичъ, прервалъ его Саксенъ: -- и позабочусь наградить васъ за нихъ, но не нуждаюсь болѣе въ вашихъ услугахъ.

-- Но, сэръ... однако, мистеръ Саксенъ Трефольденъ... какъ же это, вы меня такъ и бросите? Это, наконецъ, нечестно, сэръ!

-- Нечестно, мистеръ Кэквичъ?

-- Послѣ того, какъ я все лѣто мучился... истратилъ бездну своихъ кровныхъ денегъ на то, чтобы разузнать кое-что про вашего родственника... помилуйте, да еслибы не я, вамъ не знать бы даже, гдѣ онъ живетъ!

-- Мистеръ Кэквичъ, сказалъ Саксенъ строго:-- все то, что вы дѣлали, вы, я полагаю, дѣлали по собственному желанію, и для собственнаго удовольствія -- для удовлетворенія вашего любопытства или другихъ какихъ нибудь видовъ, во всякомъ случаѣ, никоимъ образомъ не для меня. Я не считаю, чтобы вы имѣли малѣйшее право на мою признательность, или дая:е на полученіе денегъ отъ меня. Несмотря на это, я, какъ уже я и говорилъ вамъ, награжу васъ по своему усмотрѣнію. Желаю вамъ добраго утра.

Съ этими словами молодой человѣкъ подозвалъ кэбъ, велѣлъ везти себя къ себѣ на квартиру, и быстро скрылся въ толпѣ экипажей, оставляя конторщика въ припадкѣ безсильнаго бѣшенства.

-- Нечего сказать! Вотъ тебѣ и благодарность! бормоталъ онъ.-- Прошу покорно -- вотъ и мсти теперь, какъ знаешь. Наградитъ, выскочка этакій! Какъ же -- очень нужна мнѣ его награда! Я его ненавижу! Ненавижу все трефольденское отродье! Хоть бы передохли они всѣ, да мнѣ бы поручили хоронить ихъ!