Искуство реализировать капиталъ.
Немудрено, что Саксена нигдѣ не могли найти, и что было довольно поздно, когда онъ возвратился въ домъ. Заточеніе его продолжалось болѣе часа, и когда мисъ Ривьеръ наконецъ встала и удалилась, ему пришлось пройтись совсѣмъ въ другую сторону, чтобы имѣть возможность объяснить свое отсутствіе далекой прогулкою.
Но едва явился онъ въ гостиную, какъ графъ увелъ его въ кабинетъ синьора Колонны и оставилъ его тамъ. Итальянецъ встрѣтилъ его съ распростертыми руками, а Олимпія, прилежно писавшая что-то, взглянула на него и улыбнулась.
-- Что мнѣ сказать вамъ, мистеръ Трефольденъ? воскликнулъ Колонна:-- какъ мнѣ благодарить васъ?
-- Помилуйте! не за что, застѣнчиво возразилъ Саксенъ.
-- Какъ, не за что! такая, можно сказать, царственная щедрость...
-- Право, я былъ бы вамъ премного обязанъ, еслибы вы были добры неупоминать объ этомъ, прервалъ его Саксенъ.
-- Вы можете меня заставить молчать, мистеръ Трефольденъ; но каждое благородное сердце въ Италіи будетъ васъ благодарить.
-- Надѣюсь, что нѣтъ, потому что я не заслуживаю благодарности: я думалъ только о томъ, чтобы угодить мисъ Колоннѣ.
-- Въ такомъ случаѣ надѣюсь, что ей по крайней-мѣрѣ вы позволили отблагодарить васъ какъ слѣдуетъ, сказалъ итальянецъ, съ добродушной улыбкой поглядывая то на Саксена, то на дочь.-- А теперь, позволите ли вы мнѣ сдѣлать вамъ одинъ вопросъ?
-- Сдѣлайте одолженіе -- хоть тысячу.
-- Вы дали намъ чекъ на очень большую сумму, сказалъ Колонна, и взявъ бумагу съ конторки, пробѣжалъ ее глазами:-- на сумму до того значительную, что я невольно усумнился, будетъ ли банкиръ вашъ въ состояніи уплатить ее тотчасъ по предъявленіи чека. По крайней-мѣрѣ рѣдко случается, чтобы даже такіе мильонеры какъ вы, мистеръ Трефольденъ, держали у банкировъ своихъ столько тысячъ наличными деньгами. Позвольте спросить, приняли ли вы это обстоятельство въ соображеніе?
Саксенъ усиленно вперилъ глаза въ чекъ, спрашивая себя, неужели Олимпія въ самомъ дѣлѣ удвоила сумму; но отлогость конторки не давала ему разглядѣть цифры.
-- Я уже думалъ объ этомъ, возразилъ онъ съ тревожнымъ видомъ:-- и... и я право боюсь, что...
-- Что открытый вамъ кредитъ окажется недостаточнымъ для покрытія требуемой суммы, договорилъ Колонна, дѣлая краткую замѣтку на поляхъ чека.-- Хорошо, что я спросилъ.
-- Мнѣ очень жаль...
-- Чего? Это не имѣетъ рѣшительно никакой важности.
-- Я боялся, что...
-- Я, конечно, не знаю, какъ и гдѣ помѣщены ваши капиталы, сказалъ Колонна: -- но я во всякомъ случаѣ полагаю, что вамъ нетрудно будетъ перевести на имя Друммонда любую сумму, какая потребуется вамъ.
-- Капиталы у меня въ государственныхъ бумагахъ -- то-есть по большей части, поправился Саксенъ, вспомнивъ о "новомъ, сухопутномъ обществѣ желѣзной дороги и пароходства".
-- О, такъ вамъ стоитъ только реализировать ихъ. Ничего нѣтъ легче.
Ничего нѣтъ легче! Бѣдный Саксенъ!
-- Вамъ, впрочемъ, пожалуй, придется проѣхаться въ городъ, прибавилъ Колонна.-- Кстати, кто вашъ маклеръ?
Но Саксенъ даже не зналъ, что такое маклеръ.
-- Деньгами моими распоряжается мой родственникъ, сказалъ онъ:-- мнѣ надо отправиться къ нему, чтобы все это устроить.
-- Мистеръ Трефольденъ, что имѣетъ контору въ Чансери-Ленъ?
-- Именно.
Синьоръ Колонна и дочь его переглянулись.
-- Не вижу, зачѣмъ вамъ безпокоить вашего родственника въ этомъ случаѣ, сказалъ итальянецъ послѣ минутнаго колебанія.
-- Какъ-такъ?
-- Потому что стряпчему нѣтъ рѣшительно никакого дѣла до перевода капиталовъ. Онъ можетъ только обратиться отъ вашего имени къ маклеру. Почему же вамъ самимъ отъ себя не обратиться къ маклеру? Это будетъ гораздо проще.
-- Я не думаю, чтобы это было пріятно Вильяму, нерѣшительно замѣтилъ Саксенъ.
-- Извините за нескромный вопросъ; но хорошо ли, что вы до такой степени подчиняетесь мнѣнію вашего родственника? Не подадите ли вы ему этимъ поводъ считать себя вправѣ присвоить себѣ нѣкоторымъ образомъ контроль надъ вашими дѣйствіями?
Саксенъ промолчалъ. Онъ очень хорошо зналъ, что его родственникъ давно присвоилъ себѣ этотъ контроль, и что онъ, Саксенъ, вполнѣ подчинился ему, но ему не хотѣлось открыто въ этомъ сознаться.
-- Настоящій случай, продолжалъ синьоръ Колонна: -- совершенно особая статья. Родственникъ вашъ не особенно расположенъ къ нашему дѣлу. Въ жизнь свою онъ грошемъ не пожертвовалъ для Италіи, и на ваше благородное приношеніе взглянетъ вѣроятно съ враждебной точки зрѣнія. Зачѣмъ же это дѣло повергать на его судъ? Если онъ отнесется къ нему съ неодобреніемъ, вѣдь вы же не возьмете назадъ своего обѣщанія?...
-- Ни въ какомъ случаѣ! поспѣшно вставилъ Саксенъ.
-- А упорствомъ своимъ вы его оскорбите. Послѣдуйте моему совѣту, любезный мистеръ Трефольденъ, и дѣйствуйте сами за себя.
-- Но я не съумѣю дѣйствовать самъ за себя, возразилъ Саксенъ.
-- Я васъ всему научу. Я васъ познакомлю съ моимъ пріятелемъ, синьоромъ Наццари, что въ Остни-Фрайерсѣ. Онъ итальянскій еврей, званіемъ маклеръ, и вполнѣ заслуживаетъ ваше довѣріе.
Саксенъ поблагодарилъ Колонну, но въ душѣ былъ встревоженъ, и это выразилось на его лицѣ. Предложеніе синьора Колонны въ высшей степени соблазняло его. Ему крайне не хотѣлось объявлять своему родственнику о томъ, что онъ сдѣлалъ, зная, что его настоящій поступокъ разсердитъ его еще въ десять разъ больше, чѣмъ дѣло съ Грэторексомъ; но съ другой стороны онъ ненавидѣлъ всякій обманъ и двуличность.
-- Но не выйдетъ ли это, какъ будто я не довѣряю Вильяму? спросилъ онъ черезъ минуту.-- Скрытничать я не намѣренъ. Какъ хотите, только обманомъ дѣйствовать я не могу.
Синьоръ Колонна, въ это время записывавшій адресъ своего соотечественника на клочкѣ бумаги, при этихъ словахъ взглянулъ на Саксена и положилъ перо въ сторону.
-- Любезный сэръ, сказалъ онъ: -- я только совѣтую вамъ поступить такъ, какъ поступаютъ всѣ въ подобныхъ случаяхъ. Ни одинъ стряпчій не занимается маклерствомъ.
-- Оно такъ, однакоже...
-- Это все равно, какъ еслибы вы послали за стряпчимъ въ болѣзни. Ему оставалось бы только призвать доктора и сдать васъ на его руки, точно также какъ въ настоящемъ случаѣ онъ можетъ только прислать вамъ маклера для размѣна вашихъ акцій.
-- Право, не знаю какъ мнѣ быть! безпомощно воскликнулъ Саксенъ.
Итальянецъ нетерпѣливо взглянулъ на дочь; но Олимпія не отрывалась отъ своего писанія, и не поднимала съ него глазъ. Она отлично понимала, что отцу ея хотѣлось, чтобы она рѣшила вопросъ своимъ вмѣшательствомъ, но положила себѣ промолчать. Главное дѣло она приняла на себя и устроила его; до мелочныхъ подробностей она не хотѣла снизойти. Итакъ Колонна долженъ былъ добиваться своей цѣли одинъ, своими силами, и онъ уговаривалъ Саксена до тѣхъ поръ, пока, если и не убѣдилъ его, то по крайней-мѣрѣ уломалъ.
Рѣшили на томъ, что на слѣдующій день Саксенъ и Воанъ отправятся въ городъ вмѣстѣ: мильонеръ для того, чтобы размѣнять свои бумаги, а майоръ -- чтобы распорядиться деньгами по наставленіямъ синьора Колонны.