Въ вагонѣ.
-- Очень рада васъ встрѣтить, мистеръ Трефольденъ, сказала она, протягивая ему руку съ тѣмъ радушнымъ, почти мужески-непринужденнымъ движеніемъ, отъ котораго Саксену всегда дѣлалось такъ пріятно и весело въ ея обществѣ.-- Что жь, много вы перестрѣляли тетеревей, много выиграли пари на бѣгахъ съ тѣхъ поръ, какъ мы съ Вами видѣлись въ послѣдній разъ?
-- Нѣтъ, шутливо отвѣчалъ Саксенъ.-- Я занимался болѣе полезнымъ дѣломъ.
-- Очень рада слышать. А можно спросить, какимъ именно?
-- О, мисъ Гатертонъ, если вы потребуете подробнаго отчета -- я погибшій человѣкъ! Я только имѣлъ смутное, но отрадное сознаніе, что я велъ себя похвально, и вообще сталъ лучше, нежели былъ. Довольно неопредѣленный отвѣть, не такъ-ли?
-- Весьма неудовлетворительный. Во всякомъ случаѣ, вы еще не облеклись въ красную рубашку?
-- Въ красную рубашку! откликнулся Саксенъ, съ невольнымъ взглядомъ на маленькія синія подковочки, которыми была усѣяна грудь одежды, украшавшей въ этотъ день его особу.-- Какъ это, красную рубашку?
-- Ахъ, боже мой, какой вы непонятливый; ну, еще не перешли къ Гарибальди?
Опять Гарибальди! Казалось, будто самый воздухъ въ этотъ день былъ наполненъ одними именами Италіи и Гарибальди.
-- И вы туда же, мисъ Гатертонъ! въ отчаяніи воскликнулъ Саксенъ.-- Въ одно утро, проведенное мною въ городѣ, я наслышался объ итальянскихъ дѣлахъ болѣе, чѣмъ во все время моего пребыванія въ Кастельтауерсѣ. Въ клубѣ больше ни о чемъ не говорили.
-- Весьма естественно, отвѣчала наслѣдница.-- Постороннимъ зрителямъ гораздо досужнѣе болтать, нежели самимъ дѣятелямъ. Серьёзно, неужели же мисъ Колонна не завербовала васъ?
-- Право же, нѣтъ.
-- Вы меня удивляете. Я никакъ не думала, чтобы она выпустила изъ рукъ такого рослаго молодца, какъ вы. Но, можетъ быть, вы, во всякомъ случаѣ, сами собираетесь?
-- Я еще вовсе не рѣшилъ, ни такъ ни иначе, отвѣчалъ Саксенъ: -- но еслибы кто-нибудь изъ нашихъ отправлялся, я бы съ удовольствіемъ присосѣдился.
-- Я бы непремѣнно поѣхала, будь я мужчина, сказала мисъ Гатертонъ.-- Кстати, какъ идутъ денежныя дѣла Игаліи? Я на дняхъ слыхали, что сильно нуждаются въ деньгахъ, и послала бездѣлицу -- немного, но въ эту минуту больше не могла.
-- Касса, кажется, ничего -- пополняется, отвѣчалъ Саксенъ, съ нѣкоторымъ замѣшательствомъ.
-- Вы, конечно, одинъ изъ подписчиковъ?
-- Да, и и кое-что далъ.
Мисъ Гатертонъ пытливо посмотрѣла на него.
-- Хотѣлось бы мнѣ знать, какой цифрѣ равняется это кое-что, сказала она.-- До меня сегодня дошелъ странный слухъ... но вы, вѣроятно, не станете отвѣчать мнѣ, если я сдѣлаю вамъ вопросъ?
Саксенъ засмѣялся, и отрицательно покачалъ головой.
-- Слухъ по большей части не что иное, какъ благозвучный синонимъ лжи, возразилъ онъ.-- Никогда не вѣрьте слухамъ.
-- Вы, можетъ быть, правы, отвѣчала мисъ Гатертонъ серьёзно: -- прискорбно было бы, еелибы всему вѣрить...
Она не договорила и прибавила:
-- Еслибы вы какъ-нибудь собрались въ Италію, мистеръ Трефольденъ, непремѣнно дайте мнѣ знать. Я только не надивлюсь, какъ мисъ Колонна давно не принялась испытывать на васъ свое краснорѣчіе.
-- Да вѣдь я не итальянецъ.
Мисъ Гатертонъ улыбнулась, съ видомъ сожалѣнія.
-- Любезный сэръ, сказала она:-- еслибы вы были индійскій душитель, и захотѣли бы посвятить "дѣлу" свой арканъ, то Колонны и тогда приняли бы васъ. Національность для нихъ ничего не значитъ. Имъ нуженъ либо волонтеръ, либо подписчикъ, больше ничего. Вѣдь значительное число вашихъ соотечественниковъ уже перешло черезъ Альпы.
-- Вѣрно ли вы это знаете?
-- Такъ же вѣрно, какъ то, что вы газетъ въ руки не берете.
-- Вѣрнѣе ничего быть не можетъ, смѣясь согласился Саксенъ:-- дѣйствительно, въ чтеніи газетъ я неповиненъ.
-- Англійскій волонтерскій отрядъ уже организовался въ Генуѣ, продолжала мисъ Гатертонъ.
-- Знаю.
-- Я слыхала, что будетъ и нѣмецкій отрядъ: еще поговариваютъ о двухъ отрядахъ: швейцарскомъ и венгерскомъ.
Саксенъ привскочилъ съ своего мѣста.
-- Швейцарскій отрядъ! почти крикнулъ онъ: -- швейцарскій отрядъ, и никто мнѣ о немъ не сказалъ ни полслова!
-- Странно, замѣтила мисъ Гатертонъ.
-- А мисъ Колонна не позже, какъ вчера утромъ, еще такъ много толковала мнѣ объ Италіи!
-- Можетъ быть, имъ вовсе не хочется сдѣлать изъ васъ воина, мистеръ Трефольденъ, сказала наслѣдница.
-- Но вѣдь они нуждаются въ солдатахъ!
-- Такъ, но...
-- Но, что?
-- Можетъ быть, они въ настоящую минуту болѣе нуждаются въ томъ, что издревле называется мышцами войны, чѣмъ лично въ вашихъ мышцахъ.
-- Вы говорите о деньгахъ! запинаясь проговорилъ Саксенъ.
-- Вѣдь васъ, чего добраго, убить могутъ.
-- Конечно, могутъ, но вѣдь каждый волонтеръ рискуетъ жизнью. И Воана могутъ убить.
-- Ничего нѣтъ мудренаго; разница въ томъ, что у майора Воана нѣтъ вашихъ несметныхъ мильоновъ.
-- Я... я, право, васъ не понимаю! сказала она.
-- Желаете ли вы, чтобы я говорила яснѣе?
-- Безъ всякаго сомнѣнія.
-- Въ такомъ случаѣ скажу, извините за сравненіе, что можетъ быть, было бы не совсѣмъ политично убивать курицу, несущую золотыя яйцы.
-- О, мисъ Гатертонъ, заступился Саксенъ: -- можно ли быть до такой степени несправедливою, даже злою!
Мисъ Гатертонъ добродушно усмѣхнулась.
-- Я выражаюсь довольно рѣзко, мистеръ Трефольденъ, сказала она: -- а за эту черту, обыкновенно, попадаешь въ несправедливые и злые. Только, право, вамъ незачѣмъ сердиться на меня за то, что я говорю правду.
-- То-то, что вы ошибаетесь: это неправда, и не похоже на правду.
-- Послушайте, сказала она:-- я обоихъ Колоннсвъ знаю лучше васъ. Джуліо Колонна положительно ненасытимъ, какъ только дѣло касается Италіи. Я не оспариваю у него личнаго безкорыстія. Онъ бы снялъ съ себя платье, чтобы купить пороха и дроби для Италіи, но не задумался бы снять его и съ сосѣда для той же цѣли.
-- Увѣряю васъ...
-- Увѣряю васъ, мистеръ Трефольденъ, что вы можете вѣрить мнѣ, когда я вамъ говорю, что онъ считалъ бы своей священной обязанностію усадить въ итальянское дѣло все ваше состояніе до послѣдней копейки, еслибы только могъ до него добраться. Вамъ не мѣшаетъ остерегаться его.
-- Во всякомъ случаѣ я увѣренъ, что мисъ Колонна...
-- Мисъ Колонна во всемъ подчиняется своимъ политическимъ убѣжденіямъ и вліянію отца. Остерегайтесь и ея.
-- Вы скоро велите мнѣ остерегаться васъ самихъ, мисъ Гатертонъ!
-- Врядъ ли, любезный сэръ. Я къ вамъ крайне расположена, но не имѣю на васъ никакихъ видовъ. Мнѣ не нужно ни вашихъ денегъ, ни... Знаете ли, что говорятъ про васъ и мисъ Колонну?... Кстати, не это ли ваша станція?
-- Про меня и мисъ Колонну? повторилъ Саксенъ, съ замирающимъ сердцемъ.
-- Да... только это въ самомъ дѣлѣ Серджбрукъ. Убирайтесь -- здѣсь не стоятъ ни одной минуты.
-- Ради самаго неба, мисъ Гатертонъ, скажите!
-- Нѣтъ, нѣтъ, не скажу! Убирайтесь, говорю вамъ, или васъ увезутъ. Я вамъ скажу, когда вы соскочете на платформу.
Саксенъ выскочилъ изъ вагона, но обѣими руками держался за спущенное окно.
-- Такъ что же? сказалъ онъ:-- говорите!
-- Вотъ что, отвѣчала мисъ Гатертонъ, произнося слова нѣсколько медленно, и глядя ему прямо въ глаза:-- говорятъ, что вы промотаете все свое состояніе на Италію, женитесь на Олимпіи Колоннѣ и сдѣлаете лорда Кастельтауерса несчастнымъ человѣкомъ.
Но послѣднихъ пяти словъ Саксенъ не слыхалъ. Ихъ покрылъ острый свистокъ локомотива и поѣздъ тронулся. Молодой человѣкъ нѣсколько минутъ глядѣлъ ему вслѣдъ въ какомъ-то тупомъ оцѣпенѣніи.
"Промотаете все свое состояніе на Италію, и женитесь на Олимпіи Колоннѣ!" повторялъ онъ про себя.
-- Прикажете свезти въ Кастель-гауерсъ, сэръ? спросилъ единственный извощикъ мѣстечка, узнавшій гостя графа.
Но Саксенъ предпочелъ идти пѣшкомъ, и отправился проселкомъ черезъ поле, напутствуемый словами мисъ Гатертонъ, неотступно звучавшими у него въ ушахъ.
"Женитесь на Олимпіи Колоннѣ!" въ двадцатый разъ твердилъ онъ, садясь на заборѣ, и безсознательно обезглавливая своей тростью ближайшіе одуванчики.-- "Женитесь на Олимпіи Колоннѣ!" -- Боже мой, да на всей землѣ нѣтъ ни однаго царя, который на половину былъ бы достоинъ ея! А я... да я едва въ рабы гожусь ей, какая дикая фантазія! Дикая, нелѣпая фантазія!
Дикая, нелѣпая фантазія -- пусть такъ; однако онъ ни о чемъ другомъ не могъ думать, и медленно пробираясь веселыми лугами, все только повторялъ съумасшедшія слова:
"Женитесь на Олимпіи Колоннѣ!"