Сборы въ Норвегію.
-- Мы съ Кастельтауерсомъ ѣдемъ въ Норвегію!
Слова эти съ утра до вечера не сходили съ языка Саксена, и самъ Саксенъ находился въ припадкѣ лихорадочной дѣятельности. Его товарищи въ Эректеумѣ по своему, вяло, а все-таки значительно интересовались его планами, и не скупились на совѣты, особенно тѣ изъ нихъ, которые въ жизнь свою не переѣзжали Скагерака. И за каждый совѣтъ Саксенъ былъ безконечно благодаренъ, покупалъ все, что только кто присовѣтуетъ, и дѣлалъ невообразимые запасы мясныхъ эссенцій, закупоренной въ банки и жестянки дичи и рыбы, морскихъ сухарей, винъ, водокъ и ликёровъ, снарядовъ для рыбной ловли, непромокаемыхъ охотничьихъ сапоговъ, патентованныхъ палатокъ, шведскихъ и норвежскихъ грамматикъ и лексиконовъ, карманныхъ телескоповъ, микроскоповъ и револьверовъ, непромокаемой одежды, и всякаго тому подобнаго разорительнаго хлама. Сверхъ того онъ заказалъ два полныхъ мореходныхъ одѣянія, и роскошную книгу для шханцеваго журнала въ ярко-пунцовомъ сафьянномъ переплетѣ, съ патентованнымъ замкомъ, потому что надо замѣтить, что Саксенъ счелъ недостойнымъ себя нанять яхту: онъ ее купилъ, заплатилъ за нее, окрестилъ ее, и вполнѣ намѣревался разыграть по всѣмъ правиламъ роль хозяина и капитана, разумѣется подъ руководствомъ настоящаго, свѣдущаго моряка.
Во всемъ этомъ, Лоренсъ Грэторексъ выказалъ особенную услужливость и обязательность. Онъ даже не полѣнился самъ съѣздить съ Саксеномъ въ Портсмутъ, чтобы свести его съ однимъ своимъ знакомымъ, корабельнымъ строителемъ, у котораго, на счастье его, было именно то, что ему было нужно: американская яхточка, стройная и граціозная, какъ американская красавица; и такъ-какъ ея хозяину очень хотѣлось сбыть, а Саксену смерть хотѣлось купить ее, то тутъ же ударили но рукамъ.
Затѣмъ надо было позаботиться о наймѣ хорошаго шкипера и экипажа, о грузкѣ безчисленныхъ запасовъ Саксена, сдѣлать пробную прогулку кругомъ острова Вайта, и вообще заняться тѣми безчисленными, восхитительными, какъ будто бы дѣловыми приготовленіями, которыя придаютъ забавѣ яхтоваго плаванія видъ такого важнаго дѣла. Во все это время Грэторексъ, который, надо ему отдать справедливость, былъ дѣйствительно благодаренъ своему благодѣтелю, и искалъ случая быть ему полезнымъ всѣмъ, что было въ его силахъ, только бы не было рѣчи объ уплатѣ нѣкоего незначительнаго долга -- то и дѣло катался изъ Лондона въ Портсмутъ, изъ Портсмута -- въ Лондонъ, помогалъ Саксену во всѣхъ безчисленныхъ коммерческихъ хлопотахъ, и вообще оказывайся безцѣннымъ помощникомъ и совѣтчикомъ.
И Саксену-было бездна дѣла. Ему некогда было хандрить, да если сказать всю правду, пожалуй, и охоты особенной не было. Что такое, въ самомъ дѣлѣ, было его горе въ сравненіи съ горемъ графа? То же, что легкая царапина въ сравненіи съ глубокой, смертельной раною. Кастельтауерсъ любилъ Олимпію четыре года, Саксенъ былъ ея поклонникомъ какихъ нибудь четыре недѣли. Кастельтауерсъ признался ему спокойно, безъ всякихъ фразъ и безъ малѣйшаго интересничанья, что онъ не думаетъ, чтобы когда нибудь могъ любить другую женщину -- Саксенъ же вовсе не могъ сказать того же о себѣ; онъ, напротивъ, чувствовалъ, что для него настоящая любовь еще впереди. Когда онъ соображалъ всѣ эти обстоятельства, ему было такъ грустно за своего друга, что онъ, наконецъ, почти сталъ стыдиться собственнаго своего горя; мало того, ему просто совѣстно стало смотрѣть на крушеніе своей мимолетной надежды, какъ на горе. Олимпія никогда его не любила. Ее манило только богатство его, и то только ради Италіи. Онъ понялъ, что мисъ Гатертонъ права. Она была буквально права, сравнивая его съ курицей, несущей золотыя яйца. Конечно, это не совсѣмъ лестно, но и то сказать, не лучше ли, что курица спаслась, поплатившись только какимъ нибудь яйцомъ-другимъ? И такъ Саксенъ рѣшился смотрѣть на вещи философомъ, не выдавалъ своей тайны, весь отдался приготовленіямъ къ плаванію, и рѣшился какъ можно скорѣе изгладить изъ сердца прекрасный образъ Олимпіи.
Наконецъ, все было въ готовности. Хорошенькая яхточка стояла на якорѣ въ портсмутской гавани, и только ожидала прибытія своего повелителя, и Саксенъ, въ послѣдній разъ обойдя ее хозяйскимъ дозоромъ, съ блестящаго фалконета на бакѣ до немѣнѣе блестящихъ кастрюль и сковородъ въ камбузѣ, спѣшилъ въ Лондонъ, чтобы провести послѣдній вечеръ до отъѣзда съ Вильямомъ Трефольденомъ.
-- Ну, не красотка ли она, Грэторексъ?
Таковы были первыя его слова, но выѣздѣ изъ Портсмута.
-- Знаете, что я вамъ скажу, дружокъ? возразилъ банкиръ съ той милой непринужденностью, которая столькимъ изъ его пріятелей приходилась непонутру.-- "Албула" -- просто прелестнѣйшая игрушка, какая когда либо гуляла по синю морю. Еслибы она была построена нарочно для васъ, она не могла бы быть лучше для васъ.
-- Желалъ бы я знать, что скажетъ Кастельтауерсъ, когда увидитъ ее!
-- Если у него хоть на половину столько вкуса, сколько а ему приписываю, онъ подтвердитъ мое сужденіе. Гдѣ вы съ нимъ съѣдетесь -- въ Лондонѣ или Портсмутѣ?
-- Въ Лондонѣ, оттуда вмѣстѣ и поѣдемъ. Мы надѣемся сняться съ якоря часамъ къ тремъ пополудни.
-- А долго вы пробудете?
-- Мѣсяца два или три.
Грэторексъ задумался и закурилъ сигару.
-- Если а могу быть вамъ чѣмъ нибудь полезенъ въ ваше отсутствіе, Трефольденъ, вы знаете, что можете располагать мною, сказалъ онъ, наконецъ:-- то-есть, если понадобится присмотрѣть за какими нибудь акціями, или получить какіе нибудь проценты.
-- Очень вамъ благодаренъ, отвѣчалъ Саксенъ: -- только за этимъ у меня смотритъ мой родственникъ.
-- Гм! И нѣтъ у васъ другого повѣреннаго по дѣламъ?
-- Разумѣется, нѣтъ.
-- Вы не сочтете за дерзость, если я васъ спрошу, какъ вы распорядились своимъ капиталомъ? Поймите, любезный другъ, что я не прошу васъ отвѣчать на мой вопросъ, если это вамъ сколько нибудь непріятно, но мнѣ бы хотѣлось знать навѣрное, что братецъ вашъ, мистеръ Трефольденъ, устроилъ дѣла ваши по возможности выгоднѣе.
-- Само собою! съ жаромъ отвѣчалъ Саксенъ.
-- У насъ, на востокъ отъ Темпль-Бара, ничего не разумѣется "само собою", сухо возразилъ банкиръ.
Но замѣчаніе его осталось безъ вниманія.
-- Болѣе половины денегъ у меня въ англійскомъ банкѣ, отвѣчалъ его спутникъ.
-- Безопасно, но приноситъ не болѣе трехъ %, замѣтилъ банкиръ.
-- Остальное помѣщено въ... въ одномъ обществѣ.
-- Въ какомъ? быстро спросилъ Грэторексъ.
-- А! этого ужь я не могу сказать. Это еще покуда секретъ.
Лицо банкира значительно вытянулось.
-- Жаль, сказалъ онъ коротко.
-- Нѣтъ причины жалѣть. Предпріятіе великолѣпное -- ничего подобнаго еще не бывало за послѣдніе полвѣка, а главное -- успѣхъ вѣрный. Дайте срокъ, скоро заговорятъ о немъ.
-- Надѣюсь, что это не южно-австралійскія брильянтовыя копи.
-- Нѣтъ, нѣтъ, будьте спокойны.
-- Кто вамъ посовѣтовалъ? Мистеръ Трефольденъ же?
-- Да, и самъ весь свой капиталъ помѣстилъ туда же.
-- Значитъ, въ самомъ дѣлѣ, увѣренъ въ успѣхѣ?
-- Вполнѣ. Онъ, видите ли, у нихъ повѣренный, по юридической части, и знаетъ всю подноготную.
-- А кто такіе директора?
-- Не знаю; кажется, я въ томъ числѣ, засмѣялся Саксенъ.
-- А другіе?
-- Не имѣю о нихъ ни малѣйшаго понятія.
-- Однако, видали же вы ихъ на общихъ собраніяхъ?
-- Никогда. Да и не было еще, кажется, никакихъ собраній.
Банкиръ покачалъ головой.
-- Скверно, сказалъ онъ.-- Скажу вамъ откровенно, дружище, нехорошо.
-- Право, не понимаю, что васъ такъ смущаетъ, сказалъ Саксенъ.
Грэторексъ ничего не отвѣчалъ и нѣсколько времени молча курилъ; затѣмъ разговоръ возвратился къ яхтѣ; тамъ они разболтались о Норвегіи, о ловлѣ лососовъ и тысячѣ другихъ предметовъ, сопряженныхъ съ предстоящимъ путешествіемъ, до той минуты, пока наконецъ пожали другъ другу руки, разставаясь на платформѣ лондонской станціи.
-- Честное слово, Трефольденъ, очень бы мнѣ хотѣлось, чтобы вы довѣрили мнѣ названіе этого общества, серьёзно сказалъ банкиръ.
-- Не могу.
-- Это бы мнѣ дало возможность слѣдить со стороны за вашими интересами, пока васъ не будетъ здѣсь.
-- Вы очень добры, сказалъ Саксенъ: -- но я далъ слово сохранить это втайнѣ, и не намѣренъ измѣнять ему. Къ тому же, я имѣю полнѣйшее довѣріе къ разсудительности моего родственника.
Житель Сити многозначительно пожалъ плечами.
-- Коли сказать вамъ всю правду, любезный другъ, сказалъ онъ:-- я бы не сталъ довѣрять Вильяму Трефольдену за глаза ни на грошъ. Ну, полноте же, не смотрите на меня, какъ будто я вамъ предлагаю взорвать на воздухъ парламентскія палаты. Я понимаю, что говорю грубо, но не я одинъ такого мнѣнія о Вильямѣ Трефольденѣ. Вы, можетъ быть, скажете мнѣ на это, что мнѣ лично есть за что его не любить -- весьма справедливо, да не въ томъ сила. Я говорю вамъ въ сію минуту подъ вліяніемъ не своихъ предубѣжденій, а дружбы моей къ вамъ. Вы поступили съ нами истинно попріятельски, вопреки вашему братцу, и я былъ бы радъ отъ души, еслибы я въ свою очередь могъ вамъ быть полезенъ.
-- Вѣроятно, опять-таки вопреки моему родственнику, возразилъ Саксенъ полушутливо, но еще болѣе разсерженный.-- Нѣтъ, благодарю васъ, мистеръ Грэторексъ; намѣреніе у васъ прекрасное, я вполнѣ увѣренъ, но въ этомъ дѣлѣ вы не можете быть мнѣ полезны иначе, какъ отказавшись отъ несправедливаго предубѣжденія.
-- Упрямецъ!... Ну, Богъ съ вами, Трефольденъ, до свиданія -- Bon voyage!
-- До свиданія, мистеръ Грэторексъ.
И на томъ разстались.