Обѣдъ tête-à-tête.
Въ первый разъ съ тѣхъ поръ, какъ онъ вступилъ во владѣніе своимъ состояніемъ, нашему юному Телемаку удалось залучить своего ментора къ себѣ на обѣдъ. Не разъ онъ его приглашалъ на пышные обѣды въ клубѣ, въ Ричмондѣ, въ Блакваллѣ, на уютные обѣды tête-â-tête на своей сент-джемс-стритской квартирѣ, и менторъ систематично и непреклонно отказывался отъ всѣхъ до одного. Поэтому настоящій случай былъ положительнымъ событіемъ, и Телемакъ, нѣкоторымъ образомъ прославившійся своимъ умѣньемъ угощать друзей, устроилъ настоящій эпикурейскій обѣдецъ по случаю чести, которую оказывалъ ему его причудливый родственникъ.
Стряпчій пріѣхалъ къ Саксену на квартиру. Столъ былъ убранъ цвѣтами; на буфетѣ, во льду и просто въ бутылкахъ, были разставлены разные сорты винъ, и множество самыхъ лакомыхъ блюдъ, о какихъ только можетъ мечтать самый взыскательный gourmet. Обѣдъ былъ заказанъ по сосѣдству въ одномъ изъ первыхъ ресторановъ, и кушанья ежеминутно привозились въ кэбахъ, такъ что въ этомъ случаѣ можно было буквально примѣнить слова какого-то поэта, что каждое блюдо является "не яствомъ, а гостемъ".
-- Воспитаніе -- великое дѣло, Саксенъ, сказалъ Трефольденъ, когда они, покончивъ съ обѣдомъ, забавлялись съ персиками и ананасомъ.-- Послѣдній разъ, какъ мы съ вами обѣдали вдвоемъ, это было въ Рейхенау. Васъ тогда очень удивило, что я недавалъ вамъ упиваться лафитомъ съ водою, и вы понятія не имѣли о трюфляхъ. Вы ихъ назвали "гадкими черными пробками", если не ошибаюсь.
-- А теперь я отличаю бѣлый эрмитажъ отъ шато-икема, и умѣю цѣнить по достоинству геній грековъ, которые пекли шестьдесятъ сортовъ хлѣба.
-- Жаль только, что ново-пріобрѣтенныя вами познанія не особенно пригодятся вамъ въ Норвегіи. Да, кстати, вы мнѣ должны пятьсотъ-шестьдесятъ фунтовъ.
-- Это за что?
-- За восемь картинъ масляными красками, изъ которыхъ каждая стоитъ пожалуй два фунта.
И Трефольденъ, смѣясь удивленному виду Саксена, разсказалъ ему, какъ онъ купилъ эти картины у мистрисъ Ривьеръ.
-- Я къ нимъ заходилъ раза два или три, сказалъ онъ:-- и каждый разъ не скупился вашимъ чистаганомъ. Въ первый разъ я купилъ четыре картины, потомъ двѣ, потомъ еще двѣ. Онѣ, кажется, совсѣмъ бѣдны, и очень рады деньгамъ.
-- Не болѣе рады имъ, чѣмъ я -- случаю помочь имъ, сказалъ Саксенъ.-- Когда вы ихъ видѣли въ послѣдній разъ?
-- Дней пять назадъ. Онѣ въ то время совсѣмъ собрались въ Италію, и теперь, я думаю, порядочно уже отъѣхали. Мать плоха. Она нисколько не походитъ на нашу общую пріятельницу, леди Кастельтауерсъ.
-- Въ какое мѣсто Италіи онѣ поѣхали?
-- Въ Ниццу, куда я и долженъ написать къ нимъ, еслибы появился покупатель на остальныя картины. Прикажете, чтобы явился, или довольно пока посорили деньгами?
-- Нѣтъ, нѣтъ, непремѣнно отыщите покупателя, отвѣчалъ Саксенъ.-- Пятисотъ-шестидесяти фунтовъ на долго не хватитъ.
-- Вамъ, конечно; но для нихъ такая сумма -- цѣлое состояніе.
-- Я хочу, чтобы у нихъ было сто фунтовъ годового дохода.
-- Это значитъ, что нашъ воображаемый цѣнитель искуства долженъ издержать двѣ тысячи фунтовъ. Помилуй, братецъ, онѣ никогда не повѣрятъ такой свирѣпой страсти къ живописи.
-- Попробуйте увѣрить ихъ. Въ пріятныя невозможности такъ легко вѣрится.
-- Хорошо, посмотрю. А впрочемъ, вѣдь онѣ все-таки бабы, а бабъ въ чемъ угодно увѣришь.
-- Не правда ли, она очень хорошенькая? спросилъ Саксенъ, какъ-бы невзначай, на что Трефольденъ, разсматривая свою рюмку на свѣтъ, отвѣчалъ съ большимъ равнодушіемъ:
-- Н... не могу сказать, не особенно.
-- Да это просто рафаэлевская мадонна! съ негодованіемъ заступился Саксенъ.
-- Очень можетъ быть, только я не любитель мадоннъ. Олимпія Колонна на мой вкусъ въ десять разъ лучше.
Саксенъ промолчалъ.
-- Видѣлись ли вы съ Колоннами съ тѣхъ поръ, какъ они уѣхали изъ Кастельтауерса? спросилъ Трефольденъ, глядя на него нѣсколько пытливо.
-- Нѣтъ -- некогда было.-- Однако, разскажите-ка что нибудь о нашей компаніи.
Многое нашлось разсказать о компаніи -- о большомъ инженерномъ складѣ, строящемся въ Капрѣ; о землемѣрахъ, уже отправленныхъ для измѣренія линіи; объ ученой комиссіи, уже снаряженной для отысканія предполагаемыхъ угольныхъ копей; о директорахъ, выѣхавшихъ въ Багдадъ и Тегеранъ, а главное -- объ удивительной выгодѣ, которую каждый акціонеръ можетъ ожидать въ какіе нибудь шесть или восемь лѣтъ.
-- Еслибы я не собрался въ Норвегію, сказалъ Саксенъ:-- я бы прокатился на Средиземное море, осмотрѣлъ бы работы и привезъ бы вамъ вѣрныя свѣдѣнія о ходѣ ихъ.
-- Врядъ ли теперь еще стоитъ ѣхать, отвѣчалъ стряпчій: -- черезъ годъ, пожалуй, будетъ на что посмотрѣть.-- Ну, а теперь -- прощайте.
Саксенъ проводилъ родственника до двери, и неохотно простился съ нимъ. Нѣсколько мѣсяцевъ назадъ, онъ бы поцаловалъ его въ обѣ щеки, какъ при первой встрѣчѣ съ нимъ въ Швейцаріи, но цивилизація постерла съ него аркадскій пушокъ, и онъ удержался отъ чувствительныхъ изліяній.
Онъ едва успѣлъ возвратиться въ свою комнату, позвонить и потребовать огня, и только что усѣлся за письменный столъ, съ намѣреніемъ написать нѣсколько прощальныхъ записокъ и привести въ порядокъ свои разбросанныя бумаги, какъ къ подъѣзду съ громомъ подкатилъ кабріолетъ, раздались поспѣшные шаги въ прихожей, и знакомый голосъ спросилъ: дома ли онъ? Еще минута, и передъ нимъ стоялъ лордъ Кастельтауерсъ.
-- Какими судьбами сегодня? воскликнулъ Саксенъ.-- Ужь не случилось ли чего?
-- Вотъ что, отвѣчалъ его другъ:-- Колонну требуютъ въ Палермо, онъ долженъ ѣхать сейчасъ же. Онъ думалъ проѣхать въ Сицилію изъ Генуи, но есть какіе-то замыслы противъ него, и его тайно предупредили, что его могутъ арестовать, если увидятъ въ одномъ изъ французскихъ или сардинскихъ портовъ. Я пріѣхалъ спросить тебя, не отвезешь ли ты его?
-- Въ Сицилію-то?
-- Ну, да, кругомъ, черезъ Гибралтаръ. Для Колонны нѣтъ болѣе безопаснаго маршрута, а на сѣверъ мы еще успѣемъ, какъ высадимъ его по назначенію. Или это тебя затруднитъ?
-- Нимало. Мнѣ все равно, въ какую сторону повернуть; я даже гораздо болѣе радъ на югъ, чѣмъ на сѣверъ, если на то пошло.
-- Значитъ -- ладно?
-- Ладно. Пусть только синьоръ Колонна будетъ въ Портсмутѣ завтра пораньше.-- Однако, Кастельтауерсъ, вѣдь ты, кажется, возненавидѣлъ итальянское дѣло, и знать его больше не хотѣлъ?
Графъ печально улыбнулся.
-- Съ свободою можно поссориться, какъ ссорился Горацій съ Лидіей, сказалъ онъ;-- но невозвратиться къ ней нельзя, потому что разлюбить её невозможно.