Гребцы, своими дружными усиліями, скоро оставили далеко за собою поросшій камышомъ берегъ. Съ каждымъ мгновеніемъ мерцаніе факеловъ становилось слабѣе и слабѣе, а яхта казалась больше и чернѣе. Во все это время никто не произнесъ ни слова. Мальчикъ, изведя всѣ снаряды, потихоньку приластился къ Колоннѣ. Итальянецъ въ изнеможеніи упалъ на дно лодки, и лежалъ безъ движенія, опираясь плечами и головою о край. Кастельтауерсъ управлялъ рулемъ, остальные двое пригибались къ весламъ и снова выпрямлялись съ правильностью автоматовъ.
Но вотъ они причалили къ яхтѣ и ихъ окликнулъ знакомый голосъ шкипера. Надъ головами ихъ сверкнулъ свѣтъ, въ лодку былъ спущенъ канатъ, за нимъ послѣдовала лѣстница; еще нѣсколько секундъ -- и всѣ они благополучно стояли на палубѣ.
-- Слава Богу! Вы спасены! воскликнулъ лордъ Кастельтауерсъ, обращаясь къ Колоннѣ, лишь только нога его коснулась палубы.
Но итальянецъ тяжело оперся на его плечо, и шепнулъ ему:
-- Тише! Сведите меня внизъ. Я раненъ.
-- Ранены?
-- Не такъ громко, умоляю васъ! Ни слова объ этомъ здѣсь!
-- Однако не опасно?
-- Не знаю: кажется, плохо.
-- Боже мой, Колонна!
Экипажъ занимался поднятіемъ лодки и распусканіемъ парусовъ. Даже мальчикъ и Монтекуккули по возможности помогали, зная, что жизнь и свобода бѣглеца зависѣли отъ того, чтобы воспользоваться поднявшимся, хотя и незначительнымъ, вѣтромъ. Надо было удалиться, все равно въ какую сторону. Въ этомъ на первый разъ заключадсятлавный жизненный вопросъ.
Незамѣченные среди суеты и толкотни, происходившихъ на палубѣ, лордъ Кастельтауерсъ, и, съ помощью его, Колонна сошли въ каюту; графъ уложилъ друга своего на диванъ, зажегъ свѣчу и поспѣшилъ осмотрѣть его рану.
-- Куда вы ранены?
-- Замкните сначала дверь.
Нѣсколько удивленный этимъ желаніемъ, графъ однако повиновался. Колонна собственными руками разстегнулъ тогда грудь рубашки, и Кастельтамерсъ увидалъ, что онъ раненъ надъ самой лѣвой грудью, около вершка ниже ключицы. Маленькое отверстіе было окаймлено широкой багровой опухолью, но крови почти не было видно и накожное поврежденіе казалось самымъ незначительнымъ.
-- На видъ ничего, сказалъ графъ:-- да и потери крови вовсе почти не было.
-- Потеря крови -- внутренняя, слабо отвѣтилъ Колонна.-- Дайте мнѣ водки.
Графъ не рѣшался исполнить эту просьбу.
-- Не знаю, право, можно-ли вамъ... запнулся онъ.
-- Дайте, мнѣ нужно, я... я...
Голосъ его оборвался, и блѣдное лицо еще больше помертвѣло.
-- Я позову Монтекуккули, сказалъ графъ, у котораго сердце вдругъ замерло отъ неяснаго, внезапнаго страха.-- Онъ въ этихъ вещахъ смыслитъ больше моего.
Колонна приподнялся съ дивана.
-- Нѣтъ, не надо, удушливо проговорилъ онъ:-- погодите, не пугайте...
И онъ, сдѣлавъ послѣднее отчаянное усиліе, чтобы договорить, могъ только указать на свое горло и упалъ безъ чувствъ.
Въ эту минуту кто-то попробовалъ отворить дверь въ каюту, но найдя ее замкнутою, сталъ громко стучаться въ нее,
Графъ бросился отворять.
-- Бѣги, сказалъ онъ, увидѣвъ передъ собою мальчика, котораго они только что привезли съ берега:-- бѣги за холодной водою, зови Монтекуккули -- скорѣе! Колонна опасно раненъ и лишился чувствъ!
Но мальчикъ, вмѣсто того, чтобы повиноваться, оттолкнулъ графа и пронзительно вскрикнувъ, бросился на колѣна передъ диваномъ.
-- Отецъ мой! страстно зарыдалъ онъ:-- отецъ мой!
Лордъ Кастельтамерсъ въ ужасѣ отступилъ назадъ.
-- Увы! проговорилъ онъ тихимъ, дрожащимъ голосомъ:-- мисъ Колонна!...
Въ это время шкиперъ и матросы выбивались изъ силъ, чтобы отъѣхать какъ можно дальше отъ берега. Вѣтеръ былъ слабый и какой-то прерывистый, но и этой незначительной помощью они старались по возможности пользоваться и таки подвигались понемногу впередъ, часто мѣняя направленіе.
Постепенно мглистое очертаніе холмовъ поблекло и слилось съ темнотою, и скоро послѣ полуночи поднялся довольно рѣзкій юго-западный вѣтеръ, какъ нельзя болѣе кстати для бѣглецовъ.
Всю ночь они быстро неслись подъ вѣтромъ, дѣлая около пятнадцати узловъ въ часъ, и направляясь прямо въ Корсикѣ. Всю ночь Джуліо Колонна лежалъ въ крошечной каюткѣ, то приходя въ сознаніе, то вновь теряя его, переходя изъ обморока въ обморокъ и слабѣя съ каждымъ часомъ.