Торжество мистера Кэквича.
Возвращаясь въ свою квартиру измученный и встревоженный, Саксенъ не особенно обрадовался при видѣ своего дражайшаго друга и пріятеля, Лоренса Греторэкса, который, расположившись какъ дома у него на диванѣ, услаждалъ себя чтеніемъ газеты за чашкой кофе и папироской. Банкиръ, вообще довольно щедрый на изліянія, на этотъ разъ положительно душилъ Саксена своими восторженными привѣтствіями.
-- Я случайно завернулъ въ клубъ, разсказывалъ онъ: -- и услыхавъ, что вы сегодня были тамъ, не хотѣлъ откладывать свиданія съ вами ни на одинъ часъ, дружокъ, ни на одну минуту!
И онъ, въ двадцатый разъ пожимая и потрясая обѣ руки Саксена, клялся Юпитеромъ, что въ жизнь свою никому не былъ такъ радъ.
-- Однако, ваша поѣздка въ Норвегію, кажется, не пошла вамъ въ gрокъ, прибавилъ онъ, приглядываясь къ Саксену.
-- Усталъ, вѣроятно, отвѣчалъ тотъ, и взглянулъ на каминные часы.-- Я ѣхалъ нѣсколько сутокъ сряду, не переводя духу.
-- Надѣюсь, однако, что вы не слишкомъ устали, чтобы выслушать кое-что, что мнѣ нужно сказать вамъ.
-- О чемъ?
-- Ну, конечно, о вашемъ милѣйшемъ родственникѣ.
Саксенъ нетерпѣливо мотнулъ головою.
-- Нѣтъ ужь, увольте, мистеръ Греторэксъ: ужь вѣрно дѣло терпитъ и до завтра.
-- Ну, не говорите. Я не увѣренъ, Трефольденъ, что вы и теперь не опоздали.
-- Если вы хотите сказать, что новое общество оказалось мошенничествомъ, сказалъ Саксенъ мрачно:-- такъ не трудитесь -- знаю.
-- Знаете?
Саксенъ кивнулъ головою.
-- Денегъ много туда усадили?
-- Порядочно.
-- Все, что Трефольденъ взялся помѣстить изъ вашего капитала?
-- Нѣтъ: меньше сотой части того. Всего 16,000 фунтовъ.
-- Меньше сотой части! повторилъ банкиръ.-- Значитъ, вы ему довѣрили этакъ около двухъ мильоновъ?
-- Ровно два мильона.
-- Куда же дѣвались остальные 1.984,000 фунтовъ?
-- Помѣщены, я полагаю, въ государственные фонды.
-- Вы полагаете! Вотъ такъ милъ! Полагаетъ! Кто вамъ сказалъ?
-- Самъ родственникъ мой, какіе-нибудь полчаса назадъ. Онъ обѣщался послать со мной завтра одного изъ своихъ конторщиковъ въ государственный банкъ, чтобы я могъ лично удостовѣриться въ сохранности моихъ денегъ.
Греторэксъ всталъ и раза три прошелся по комнатѣ, въ глубокомъ раздумьѣ.
-- Говорилъ онъ вамъ, что скоро куда-то ѣдетъ?
-- Нѣтъ.
-- А вы какъ застали его? Вѣдь въ расплохъ?
-- Совершенно.
-- Гм! И онъ обѣщалъ видѣться съ вами завтра?
-- Да.
-- Гдѣ?
-- Въ его конторѣ.
-- Въ которомъ часу?
-- Въ двѣнадцать.
Греторэксъ сильно ударилъ по столу ладонью.
-- Обманетъ! рѣшительно сказалъ онъ.-- Голову даю на отсѣченіе -- обманетъ.
Саксенъ, угрюмо склонивъ голову на обѣ руки, согласился, что онъ и самъ такъ думаетъ.
-- Послушайте, Трефольденъ, сказалъ банкиръ, пришедшій уже въ сильную ажитацію: -- я давно уже имѣлъ свои подозрѣнія на счетъ вашего родственника, вы это знаете; но дѣло въ томъ, что послѣ вашего отъѣзда, до меня дошли прелюбопытныя вещи. Знаете вы, гдѣ онъ живетъ?
-- Нѣтъ, не знаю.
-- А я знаю. Знаете ли, какъ онъ живетъ?
-- Не имѣю ни малѣйшаго понятія.
-- А я знаю.
-- Какъ же вы узнали?
-- Черезъ его же старшаго конторщика, толстаго господина, съ одышкою и лицомъ, похожимъ на переваренный пудингъ.
-- Знаю, знаю: мистеръ Кэквичъ.
-- Онъ самый. А теперь, если вы потрудитесь послушать меня минутъ пять, я вамъ разскажу все отъ начала до конца.
Затѣмъ Греторэксъ дѣйствительно разсказалъ все, начиная съ своего свиданія съ юристомъ: какъ Вильямъ Трефольденъ запнулся и измѣнился въ лицѣ при первомъ словѣ о новомъ обществѣ; какой ловкій оборотъ онъ далъ Саксеновымъ словамъ, и какъ, послѣ свиданія, онъ, банкиръ, долженъ былъ убѣдиться, что не подвинулся ни на шагъ къ разъясненію своихъ сомнѣній. Далѣе разсказалъ онъ, что дней десять спустя послѣ этого свиданія, къ нему явился Абель Кэквичъ, и разными окольными путями, съ безконечными оговорками и осторожностями, далъ ему понять, что онъ готовъ помогать ему въ дѣйствіяхъ противъ Вильяма Трефольдена, на сколько это будетъ для него безопасно. Тутъ начался цѣлый рядъ странныхъ откровеній. Тутъ, въ первый разъ, передъ банкиромъ раскрылась тайна частной жизни гориста. Передъ его изумленными взорами развернулась картина долголѣтней тайной расточительности, долговъ, безогляднаго самоуслажденія. Повѣсть о прекрасной грѣшницѣ, мадамъ Дювернэ, и всѣ подробности потаеннаго хозяйства въ Эльтон-Гоузѣ, даже до ежегоднаго итога счетовъ, уплачиваемыхъ виноторговцу, и жалованья французскому повару включительно, были разсказаны банкиру съ методической точностью, въ высшей степени характеризующей спеціальные таланты мистера Кэквича, который посвятилъ все свое свободное время, въ теченіе цѣлаго лѣта, на эту восхитительную для него задачу, и истощилъ всю свою изобрѣтательность на разрѣшеніе ея. Онъ вывѣдалъ все, что только возможно было вывѣдать человѣку, неживущему въ самыхъ стѣнахъ Эльтон-Гоуза. Онъ не одинъ разъ слѣдовалъ за изящной коляской, въ которой madame ѣздила въ паркъ кататься, слушалъ ея пѣніе въ тихіе лѣтніе вечера, и подмѣчалъ, какъ его патронъ входилъ въ домъ и выходилъ изъ него. Онъ вкрался въ расположеніе кенсингтонскихъ торговцевъ, подружился съ сборщикомъ податей, и даже завелъ нѣчто въ родѣ солидной, почтенной, богомольной интриги съ экономкой, женщиной серьёзною, и имѣвшею книжку отъ сберегательнаго банка. Однимъ словомъ, когда Кэквичъ явился къ банкиру съ накопленными имъ свѣдѣніями, ихъ было совершенно достаточно, чтобы сдѣлать изъ него драгоцѣннаго помощника, и Лоренсъ Греторэксъ былъ какъ нельзя болѣе радъ заручиться подобнымъ союзникомъ.
-- А теперь, дружокъ, заключилъ онъ свой разсказъ:-- суть-то всего дѣла въ томъ, что Вильямъ Трефольденъ собирается дать тягу. Послѣдніе два дня онъ занимался сведеніемъ всѣхъ своихъ счетовъ, уничтоженіемъ старыхъ бумагъ и т. д. Своимъ конторщикамъ онъ говоритъ, что уѣзжаетъ изъ города на нѣсколько дней, но Кэквичъ этому не вѣритъ, и я тоже не вѣрю. Онъ стремится въ страну звѣзднаго флага; это такъ же вѣрно, какъ то, что имя ваше -- Саксенъ Трефольденъ!