На сторожа.
Саксенъ былъ непоколебимъ въ своемъ рѣшеніи -- не прибѣгать къ закону. Напрасно банкиръ упрашивалъ его разрѣшить ему призвать на совѣтъ и помощь мистера Никодемуса Кидда; напрасно разсуждалъ онъ о необходимости быстрыхъ мѣръ, о громадности ставки, о трудности, если только не невозможности, сдѣлать что-нибудь дѣйствительно путное однѣми своими силами. На все это у Саксена былъ одинъ отвѣтъ: въ дѣломъ свѣтѣ оставалось только три человѣка, носящихъ имя Трефольденовъ, и, что бы ни случилось, онъ рѣшился не позорить этого стариннаго имени преданіемъ своего родственника уголовному суду. Таково было его воззрѣніе на дѣло, и ничто не могло измѣнить его.
Скоро послѣ полуночи банкиръ ушелъ отъ него, и отправившись прямо въ Пентонвиль, разбудилъ добродѣтельнаго Кэквича отъ непорочнаго сна, и болѣе полутора часа сидѣлъ запершись съ нимъ. Около трехъ часовъ утра онъ снова явился къ Саксену на квартиру, а къ пяти часамъ, когда еще не занималась блѣдная сентябрьская заря, оба молодые люди уже выходили изъ кэба въ началѣ След-Лена, и скорыми шагами принялись прохаживаться по безлюдной мостовой.
Начало свѣтать, а потомъ и совсѣмъ разсвѣло. Проснулись тощіе воробьи по своимъ воздушнымъ ночлегамъ, и послѣ довольно долгаго предварительнаго щебетанія, спорхнули на улицу и безстрашно запрыгали у самыхъ ногъ пріятелей. Немного погодя, мимо ихъ прошелъ трубочистъ, съ метелками на плечѣ, за нимъ послѣдовало нѣсколько поденщиковъ, отправлявшихся на работу въ сосѣдніе огороды. Потомъ телега прогрохотала по Гай-Стриту, тамъ двѣ, три, четыре, и разъ установившись, гулъ колесъ уже не умолкалъ. Еще попозже, когда дежурный полисменъ успѣлъ уже устать отъ наблюденія за ними съ угла улицы, да и самимъ молодымъ людямъ начало надоѣдать это безплодное топтаніе мостовой, къ нимъ неожиданно присоединился Кэквичъ.
-- Прошу извиненія, господа, приступилъ онъ къ нимъ:-- только я подумалъ, что лучше будетъ и мнѣ сюда придти. Вы знаете пословицу -- умъ хорошо, а два лучше; а три, пожалуй, лучше двухъ. Во всякомъ случаѣ -- вотъ я весь къ вашимъ услугамъ.
И конторщикъ, совсѣмъ запыхавшійся отъ скорой ходьбы, снялъ шляпу и сталъ утирать лобъ носовымъ платкомъ. Несмотря на всю его почтенность, Саксенъ смотрѣлъ на него съ невыразимымъ отвращеніемъ. Для него мистеръ Абель Кэквичъ былъ ни болѣе ни менѣе, какъ шпіонъ и доносчикъ, а шпіоны и доносчики, но вѣрованію Саксена, почти что не входили въ составъ человѣчества.
-- Вы, господа, конечно, ничего еще не видали, продолжалъ конторщикъ, лишь только перевелъ духъ.-- Да и рано. Часамъ къ восьми, или, этакъ, между восемью и девятью -- вотъ когда нужно смотрѣть въ оба. У меня и кэбъ тутъ дожидается за угломъ, такъ что намъ остается только не проглядѣть злодѣя, когда онъ выйдетъ изъ дома, вскочить въ кэбъ и ѣхать за нимъ.
-- Кэквичъ обо всемъ позаботился, одобрительно замѣтилъ Греторэксъ.
-- Главный вопросъ въ томъ -- куда онъ лыжи востритъ; но моему, должно быть, въ Америку.
-- Разумѣется, въ Америку.
-- Въ такомъ случаѣ, онъ можетъ отплыть изъ лондонскихъ доковъ, изъ Соутэмgтона, изъ Глазгоу, либо изъ Ливерпуля, вѣрнѣе всего -- изъ Ливерпуля. Ни сегодня, ни завтра, нѣтъ ни одного парохода, который бы отходилъ изъ той или другой изъ этихъ гаваней, въ этомъ я удостовѣрился; значитъ, онъ гдѣ-нибудь притаится до поры до времени. Вѣдь онъ можетъ захватить ливерпульскій пароходъ и изъ Кингстоуна, а соутэмgтонскій пароходъ онъ можетъ нагнать въ Гаврѣ. Однимъ словомъ, намъ слѣдуетъ сторожить его со всѣхъ сторонъ, и не зѣвать.
-- Вы, кажется, Кэквичъ, и то не зѣваете.
-- Я, сэръ, ни одной минуточки глазъ не сомкнулъ съ тѣхъ поръ, какъ вы у меня были, отвѣчалъ Кэквичъ самодовольно.-- Намъ въ особенности нужна бдительность, такъ-какъ ужь мистеру Трефольдену неугодно дѣйствовать съ помощью полиціи.
Въ эту минуту почтальонъ появился у верхняго конца улицы. Конторщикъ немедленно отдѣлился отъ своихъ спутниковъ, и наказавъ имъ держаться поодаль, сталъ медленно прохаживаться въ нѣсколькихъ шагахъ отъ Эльтон-Гауза. Погода съ минуту, почтальонъ перешелъ черезъ улицу, съ письмами въ рукахъ, и позвонилъ въ ворота. Кэквичъ въ мигъ очутился подлѣ него.
-- Не можете ли вы мнѣ сказать, вѣжливо обратился онъ къ нему:-- не живетъ ли въ этой улицѣ нѣкто Генли?
-- Генли? повторилъ почтальонъ.-- Нѣтъ, но крайней-мѣрѣ, никого такого не знаю. Въ Силвер-Стритѣ есть одинъ господинъ, Генри -- можетъ быть, не его ли вамъ нужно?
Но мистеру Кэквичу не нужно было никакого Генли, ни Генри: мистеру Кэквичу только нужно было прочесть надпись на письмѣ въ рукахъ у почтальона, что ему и удалось; затѣмъ онъ посмѣшилъ обратно къ Саксену и Греторэксу, ожидавшимъ его у другого конца улицы.
-- Какъ бы вы думали, господа, вскричалъ онъ, ударяя кулакомъ о ладонь:-- вѣдь удралъ!
-- Удралъ? въ одно слово повторили Саксенъ и Греторэксъ.
-- Удралъ. Я видѣлъ почеркъ его на конвертѣ. И конвертъ-то знакомый, конторскій; опущенъ въ ящикъ вчера за ночь. А мы-то здѣсь прогуливаемся! Могли бы прохлаждаться до свѣтопреставленія.
-- И вѣдь десять цѣлыхъ часовъ выгадалъ -- чортъ бы его побралъ! свирѣпо ругнулъ его Греторэксъ.
-- Аминь, отъ всей души! набожно подтвердилъ конторщикъ.