Телемакъ доказываетъ, что у него есть своя воля.
Океанъ, какъ бы ни была возмущена его поверхность бурями и непогодами, спитъ мирнымъ сномъ въ своей мрачной глубинѣ; но Вильямъ Трефольденъ не походилъ на океанъ: онъ, напротивъ, скрывалъ всѣ бури, терзавшія его сердце, подъ личиной постояннаго хладнокровнаго спокойствія. Никто и не подозрѣвалъ, что таилось подъ этой гладкой, вѣчно-ровной, хладной поверхностью. Въ глубинѣ его сердца могла бушевать самая грозная бура страстей, но на лицѣ его не было видно ни малѣйшаго слѣда ея. Въ такомъ-то именно положеніи находилса Вильямъ Трефольденъ въ то памятное утро, когда Саксенъ вбѣжалъ въ его контору какъ съумасшедшіи, и объявилъ, что онъ твердо рѣшился спасти Грэторекса отъ погибели, пожертвовавъ бездѣльную сумму пятидесяти-девяти тысячъ фунтовъ стерлинговъ
Трефольденъ былъ внѣ себя отъ негодованія, но, несмотря на то, онъ улыбался, и спокойно выслушалъ разсказъ Саксена, съ перваго слова до послѣдняго.
-- Это все вздоръ и донкихотство, сказалъ Трефольденъ, когда молодой человѣкъ умолкъ:-- что вамъ Грэторсксъ или что вы Грэторексу? Зачѣмъ вамъ жертвовать такой огромной суммой, можно сказать цѣлымъ состояніемъ, чтобъ сдѣлать одолженіе человѣку, который не имѣетъ никакихъ правъ ни на ваше сочувствіе, ни на вашу помощь?
-- Я не могу допустить, чтобъ онъ разорился! воскликнулъ Саксенъ.
-- Отчего жь нѣтъ? Онъ не задумываясь разорилъ бы васъ. Онъ ухнулъ бы все ваше состояніе въ свое гнилое дѣло и платилъ бы вамъ однимъ процентомъ меньше обыкновенныхъ биржевыхъ процентовъ.
-- Я объ этомъ ничего не знаю и знать не хочу, отвѣчалъ Саксенъ: -- я далъ ему чеку и онъ дѣйствовалъ на основанія ея. Я не могу допустить, поэтому, чтобъ онъ пострадалъ по моей милости.
-- Да онъ все равно, рано или поздно погибъ бы, я вѣдь вамъ говорилъ вчера, что Грэторексъ на краю банкротства, и что по всей вѣроятности его контора прекратитъ платежи черезъ нѣсколько дней. Говорилъ я вамъ это?
-- Да, я очень хорошо помню.
-- Слѣдовательно, вы теперь ясно видите, что и безъ вашей чеки онъ погибъ бы неизбѣжно. Вы своимъ необдуманнымъ поступкомъ только ускорили нѣсколькими днями его погибель, вотъ и все.
-- Но я не имѣю никакого права и не желаю ускорить его погибель ни на одну минуту!
-- Однако, милый Саксенъ...
-- Однако, милый Вильямъ, у Лоренца Грэторекса есть старикъ отецъ и двѣ сестры, и мы впродолженіе мѣсяца были закадышными друзьями. Поэтому я рѣшился не измѣнить ему.
-- А! если вы рѣшились, то нечего больше и говорить, сказалъ Трефольденъ холодно: -- но въ такомъ случаѣ зачѣмъ вы пріѣхали со мной совѣтоваться.
-- Я совсѣмъ пріѣхалъ не за этимъ, отвѣчалъ Саксенъ: -- я вамъ далъ слово не подписывать никакихъ чекъ до четверга и считалъ себя обязаннымъ увѣдомить васъ о своемъ рѣшеніи.
-- Сознаюсь, я очень удивленъ, сказалъ Трефольденъ серьёзнымъ тономъ:-- я надѣялся, что вы будете болѣе довѣрять моимъ совѣтамъ. Я также надѣялся, что вы будете смотрѣть на меня не какъ на простого стряпчаго, но какъ на вашего друга, совѣтника и, смѣю сказать, наставника.
-- Да, я такъ на васъ и смотрю! воскликнулъ Саксенъ съ жаромъ.
-- Простите, но что-то на это- не похоже.
-- Вы ко мнѣ совершенно несправедливы, я, напротивъ, не знаю, какъ довольно высоко цѣнить вашу дружбу и ваши совѣты.
-- Ваше сегоднешнее упрямство прямо противорѣчивъ вашимъ словамъ, Саксенъ.
-- Я знаю; но я также знаю, что я дѣйствую подъ впечатлѣніемъ минуты, а не согласно законамъ свѣтской мудрости. Я не сомнѣваюсь въ томъ, что вы совершенно правы, а я совершенно виноватъ, но я не буду спокоенъ, пока не исполню своей безумной фантазіи.
Видя, что излишне было бы далѣе разсуждать съ Саксеномъ, Трефольденъ очень любезно улыбнулся и поспѣшно сказалъ:
-- Да, я увѣренъ, что вы безумнѣйшій человѣкъ въ свѣтѣ, и если я не запру ваши деньги, то вы совершенно разоритесь, несмотря на все ваше богатство.
-- Но какая же польза быть богатымъ, если я не могу расходовать свои деньги какъ хочу? сказалъ со смѣхомъ Саксенъ, очень довольный, что одержалъ побѣду.
-- Да, по вашему это выходитъ ужь очень нераціонально, отвѣчалъ стряпчій, взявъ со стола кусокъ бумаги и написавъ на немъ нѣсколько словъ: -- но я полагаю, что на этотъ разъ надо васъ простить и къ тому же лучше потерять пятьдесятъ-девять тысячъ, чѣмъ четверть мильона. Вотъ возьмите эту бумажку и заставьте вашего преданнаго друга ее подписать.
-- Что это?
-- Это сохранная росписка. Онъ вамъ, пожалуй, предложитъ простую росписку отъ имени фирмы, но вы на это не соглашайтесь. Что это, вы уже уходите?
Саксенъ объяснилъ, что Грэторексу -- деньги необходимы до часу.
-- Вы уже вѣроятно отмѣнили свое приказаніе Друмонду не выплачивать денегъ по вашимъ чекамъ?
-- Нѣтъ еще, но я сейчасъ къ нему ѣду.
-- Мистеръ Грэторексъ отдалъ вамъ вашу первую чеку?
-- Право, не знаю. Кажется, мы ее оставили на столѣ -- гдѣ завтракали.
Мистеръ Трефольденъ закусилъ губу.
-- Честное слово, Саксенъ, сказалъ онъ: -- вы заслуживаете, чтобъ васъ обиралъ всякій, кто только встрѣтится съ вами. Поѣзжайте сейчасъ домой и непремѣнно найдите прежде чеку, чѣмъ ѣхать къ Друмонду; еслижь вы ее не найдете, то объясните имъ, какого содержанія была эта чека, и что вы просите не уплачивать по ней, въ случаѣ ея предъявленія.
Саксенъ разсмѣялся и обѣщалъ послушаться, хотя онъ былъ вполнѣ увѣренъ, что ему не грозитъ никакая опасность.
-- И вы все же обѣщаете не подписывать болѣе чекъ безъ моего совѣта?
-- Обѣщаю.
-- Ну, такъ прощайте до четверга.
Саксенъ бѣгомъ пустился по лѣстницѣ, напѣвая какую-то швейцарскую пѣсню, и черезъ минуту на улицѣ раздался шумъ отъѣзжающаго экипажа.
-- Дуракъ! промолвилъ гнѣвно Трефольденъ, быстро измѣнившись въ лицѣ:-- онъ такъ же самъ жаждетъ разориться, какъ другіе жаждутъ его разорить! Я былъ бы сумасшедшій, еслибъ не вмѣшался теперь. Я долго ждалъ, позволяя ему дѣлать, что онъ хочетъ, но теперь моя очередь пришла -- и я буду дѣйствовать.
-- Мистеръ Беренсъ заѣзжалъ нѣсколько минутъ тому назадъ, сэръ, сказалъ Кэквичъ, неожиданно показываясь въ дверяхъ: -- онъ обѣщалъ опять заѣхать часа въ два.
-- Хорошо, отвѣчалъ стряпчій:-- подайте мнѣ бумаги Беренса. Кэквичъ исполнилъ его приказаніе и долго лежали эти бумаги неразвернутыми передъ Трефольденомъ; въ такую глубокую думу погрузился онъ.