XXIX.

Богатая мисъ Гатертонъ.

Званый вечеръ въ Кастельтауерсѣ -- было дѣло немаловажное. Оно всегда сопровождалось большими издержками и хлопотами, потому что наслѣдственные сундуки Кастельтауерсовъ были пусты, а необходимо было поддержать честь рода. Какимъ образомъ немногочисленные, но блестящіе вечера леди Кастельтауерсъ оплачивались -- извѣстно было только ей и ея сыну. Два или три старинныхъ дуба исчезали въ уединенномъ углу парка, или молодой лордъ отказывалъ себѣ въ лошади, или карета оставалась цѣлый годъ безъ поправки, или, наконецъ, сама леди жертвовала своей ежегодной поѣздкой въ Лондонъ. Однимъ словомъ, такъ или иначе, но излишніе расходы были такъ честно уплачиваемы, что только сами хозяева несли на себѣ тягость своихъ, празднествъ.

Въ настоящемъ случаѣ, однако, лордъ Кастельтауерсъ долженъ былъ обратиться къ своему стряпчему, чтобъ занять денегъ подъ залогъ будущихъ доходовъ; и Вильямъ Трефольденъ, пріѣхавъ въ Кастельтауерсъ но дѣламъ Саксена, привезъ въ то же время чеку лорду. Вечеръ былъ назначенъ на другой день, но Вильяма Трефольдена не могли уговорить остаться. Онъ увѣрялъ, что ему необходимо ѣхать въ городъ съ вечернимъ поѣздомъ, и дѣйствительно уѣхалъ, какъ говорилъ.

Вечеръ былъ очень блестящій. Избранное общество состояло большею частію изъ мѣстной аристократіи, нѣсколькихъ военныхъ и нѣсколькихъ танцоровъ изъ Лондона. Между аристократіей были: виконтъ и леди Эшеръ -- гордая, надутая чета старинной школы, которая, презирая желѣзныя дороги, пріѣхала въ экипажѣ изъ своего замка, и должна была ночевать въ Кастельтауерсѣ. Виконтъ былъ лордомъ-намѣстникомъ графства, и нѣкогда занималъ впродолженіе трехъ недѣль мѣсто въ министерствѣ, о чемъ онъ никогда не уставалъ разсказывать. Кромѣ него были: сэръ Алекзандеръ и леди Ганклэ съ ихъ пятью незамужними дочерьми, епископъ Бечвортскій съ женой, мистеръ Валькиншо, одинъ изъ богатѣйшихъ членовъ парламента, съ женой и ихъ дорогой гостьею мисъ Гатертонъ, отецъ которой началъ жизнь простымъ рудокопомъ, а умеръ, оставивъ состояніе въ двѣсти пятьдесятъ тысячъ фунтовъ. Тутъ были также лордъ Боксгиль, прусскій посланникъ принцъ Квартцъ Потцъ, нѣсколько мѣстныхъ баронетовъ съ семействами, какой-то отставной совѣтникъ посольства и множество меньшихъ звѣздъ парламентскаго, клерикальнаго и чиновнаго міра. Къ этому избранному кружку присоединялось еще нѣсколько знаменитостей низшаго міра искуствъ и литературы, именно: сэръ Джонсъ Робинсонъ, великій живописецъ, синьоръ Кагутина -- извѣстный скрипачъ, мистеръ Смитъ Браунъ -- блестящій авторъ "Трансцендентальнаго эклектизма", и его жена, мистрисъ Смитъ Браунъ, прославившаяся своей книгой "Женщины на войнѣ, въ совѣтѣ и въ церкви".

Къ девяти часамъ гости начали собираться. Въ десять пріемныя комнаты всѣ были полны, а въ залѣ начались танцы. Хотя рѣдко открытая при дневномъ свѣтѣ, эта зала съ ея темно-дубовыми плинтусами, готическими окнами, громаднымъ рѣзнымъ каминомъ и древними воинскими украшеніями на стѣнахъ -- составляла славу Кастельтауерса. Дѣйствительно, блестяще-освѣщенная и украшенная цвѣтами, она представляла такую великолѣпную бальную залу, какую трудно найдти гдѣ либо, кромѣ Англіи.

Леди Кастельтауерсъ принимала гостей въ первой пріемной комнатѣ невдалекѣ отъ дверей; поза ея была очень торжественная, и, блистая своими наслѣдственными брильянтами, она походила болѣе чѣмъ когда на Марію-Антуанету. Любезная со всѣми, какъ подобаетъ хозяйкѣ, она, однако, соразмѣряла свои любезности съ строгимъ кодексомъ этикета. Улыбка, которой она привѣтствовала виконта Эшера, различалась на много ступеней отъ улыбки, пожалованной сэру Джонсу Робинсону; а рука, протянутая мистрисъ Смитъ Браунъ, была словно рукой автомата въ сравненіи съ радушнымъ, теплымъ пожатіемъ хорошенькихъ пальчиковъ богатой миссъ Гатертонъ.

-- Но гдѣ же благородный дикарь? спросила мисъ Гатертонъ, осматривая въ лорнетку всю залу:-- я такъ много наслышалась о немъ, что просто умираю отъ желанія его видѣть.

Мисъ Гатертонъ была красивая молодая дѣвушка, высокаго роста, лѣтъ двадцати-пяти или двадцати-шести, съ черными глазами, съ прекрасными зубами, съ большимъ, но добродушнымъ ртомъ, и съ очень рѣзкими рѣшительными манерами. Она стояла позади леди Кастельтауерсъ, въ небольшой группѣ избранныхъ гостей, забавлявшихся критикой всѣхъ входившихъ.

-- Благородный дикарь! повторила леди Кастельтауерсъ: -- о комъ вы говорите, мисъ Гатертонъ?

-- О комъ? конечно, о томъ молодомъ человѣкѣ, который получилъ знаменитое наслѣдство.

-- О мистерѣ Трефольденѣ. О! онъ только-что былъ тутъ; вонъ онъ стоитъ у камина.

-- Златокудрый Антиной; но, милая леди Кастельтауерсъ, онъ вѣдь положительно красавецъ, и нимало не похожъ на дикаря. Я надѣялась увидѣть второго Орсона -- существо, одѣтое въ звѣриную шкуру. Я ужасно разочарована.

-- Мистеръ Трефольденъ очень пріятный и скромный молодой человѣкъ, сказала леди Кастельтауерсъ съ улыбкой.

-- Неужели пріятный и скромный! Вотъ находка-то, и еще такой богатый. Я слышала, что у него нѣсколько мильйоновъ. Я прежде полагала, что у меня порядочное состояніе; теперь же, рядомъ съ нимъ, я считаю себя нищей. А кто этотъ толстый баринъ, весь усыпанный звѣздами, какъ небо въ зимнюю ночь?

Но прежде, чѣмъ леди Кастельтауерсъ могла отвѣтить, лакей доложилъ принца Квартца-Потца, и благородный прусакъ съ низкимъ поклономъ подошелъ къ ручкѣ хозяйки.

-- Какой смѣшной толстякъ! сказала мисъ Гатертонъ, смотря вслѣдъ посланнику, когда онъ прошелъ въ залу.

-- Принцъ Квартцъ-Потцъ, милая мисъ Гатертонъ, очень знатный вельможа, возразила леди Кастельтауерсъ, пораженная словами своей гостьи: -- онъ дальній родственникъ нашей королевской фамиліи -- черезъ свою пробабушку, марграфиню саксенгогенгаузенскую; а теперешняя великая герцогиня цоленстраская -- его четвероюродная сестра.

Мисъ Гатертонъ, казалось, вовсе не обратила вниманія на эти важныя обстоятельства.

-- О, неужели, сказала она равнодушно: -- а кто этотъ красивый мужчина съ львиной гривой?

-- Мистеръ Томсонъ, членъ парламента, отвѣчала леди Кастельтауерсъ, когда новый гость, поклонившись, прошелъ въ залу.

-- Кто, великій Томсонъ? Томсонъ, который предложилъ парламенту знаменитое слѣдствіе надъ злоупотребленіями въ министерствѣ?

-- Я не знаю, что вы подразумѣваете подъ словомъ "великій", милая мисъ Гатертонъ, сказала молодая графиня: -- но мнѣ кажется, политическія мнѣнія мистера Томсона очень вредны и опасны.

-- Я вижу, вы его не любите, но все же я попрошу васъ познакомить меня съ нимъ. Я не имѣю никакихъ политическихъ мнѣній, и восхищаюсь талантомъ, къ какой бы онъ партіи ни принадлежалъ. Однако, я совсѣмъ влюбилась въ Антиноя, и жажду танцовать съ нимъ. Познакомьте насъ, пожалуйста, милая леди Кастельтауерсъ.

-- Кого желаетъ осчастливить своимъ знакомствомъ мисъ Гатертонъ? спросилъ лордъ Кастельтауерсъ, подходя къ разговаривающимъ: -- не могу ли я быть вамъ полезнымъ?

-- Конечно. Я желаю познакомиться съ мистеромъ Трефольденомъ, про котораго толкуетъ весь свѣтъ послѣднія пять или шесть недѣль.

-- Я съ большимъ удовольствіемъ представлю вамъ его. Вы позволите проводить васъ до стула, и подождете пока я къ вамъ приведу его?

-- Да, благодарствуйте. И смотрите, лордъ Кастельтауерсъ, заставьте его танцовать со мной, я непремѣнно хочу съ нимъ танцовать. Вѣдь онъ умѣетъ, не правда-ли?

-- Еще бы; какъ вы можете спрашивать подобныя вещи?

-- Мнѣ говорили, что онъ былъ совершенный дикарь, когда неожиданно получилъ свое наслѣдство; именно шесть недѣль тому назадъ, онъ не умѣлъ подписывать своего имени, и никогда въ жизни не видывалъ золотой монеты.

-- Если вы называете дикаремъ человѣка, который не бывалъ при дворѣ, то вы правы, называя моего друга дикаремъ, замѣтилъ Кастельтауерсъ.

-- Фи, какъ зло! Я не думала, что вы способны на такія выходки. Разскажите-ка мнѣ лучше всю правду о вашемъ другѣ, глупостей-то я уже довольно наслушалась. Неужели онъ, дѣйствительно, не былъ дикаремъ?

-- Онъ столько же былъ дикаремъ, какъ я.

-- Можетъ ли это быть!

-- Этого еще мало. Саксенъ Трефольденъ очень ученый и образованный человѣкъ, несмотря на свои золотистыя кудри. Онъ говоритъ отлично пофранцузски, поитальянски и понѣмецки; первостатейный математикъ, а что касается его знаній въ греческомъ и латинскомъ языкахъ, то я не видывалъ ничего подобнаго съ тѣхъ поръ, что распрощался съ дорогими, старыми професорами коллегіи св. Магдалины.

-- Вы очень меня удивляете, отвѣчала мисъ Гатертонъ: -- и я не могу скрыть своего сожалѣнія. Мнѣ такъ хотѣлось посмотрѣть на дикаря. Это, должно быть, очень-очень весело!

-- Быть можетъ, вы утѣшитесь тѣмъ, что найдете въ немъ ребёнка по невинности и простотѣ. Подождите минутку, и я вамъ его представлю.

Съ этими словами, Кастельтауерсъ посадилъ мисъ Гатертонъ въ покойныя кресла, и побѣжалъ отыскивать Саксена. Богатая наслѣдница тотчасъ обернулась къ своему сосѣду, который оказался бечвортскимъ епископомъ, и тотчасъ вступила съ нимъ въ разговоръ. Мисъ Гатертонъ имѣла слабость вѣчно болтать, и ужасно громко.

-- Чѣмъ я провинилась передъ вами, епископъ, воскликнула она: -- что вы не сказали мнѣ еще ни слова сегодня вечеромъ? А мнѣ надобно поразспросить васъ о тысячѣ вещей. Мнѣ бы хотѣлось знать, какъ идутъ работы, и будетъ ли, дѣйствительно, у васъ разноцвѣтное, стрѣльчатое окно. Кромѣ того, скажите, что вы намѣрены дѣлать съ большой рѣзной перегородкой? Я слышала, что ее уже болѣе нельзя чинить, и приходится бросить. Я надѣюсь, что это неправда.

-- Я очень счастливъ, что могу васъ успокоить на этотъ счетъ, отвѣчалъ епископъ, очень красивый мужчина, пользовавшійся особеннымъ вниманіемъ своихъ прихожанокъ: -- мнѣ кажется, мы будемъ въ состояніи починить все, что испорчено, и перегородка простоитъ еще два-три столѣтія. Что же касается до восточнаго окна, то я не могу вамъ сообщить такихъ утѣшительныхъ извѣстій.

-- Отчего? спросила мисъ Гатертонъ.

-- Я боюсь, что у насъ не хватитъ денегъ.

-- Какимъ же это образомъ? Я думала, что у васъ остался довольно большой капиталъ.

-- Капиталъ-то у насъ есть, но игла оказалась гораздо въ худшемъ состояніи, чѣмъ мы полагали, и ея подновленіе будетъ намъ стоить очень дорого, такъ что почти ничего не останется.

-- Ахъ! какъ это жаль! Бечвортскій соборъ, дѣйствительно, нуждается въ разноцвѣтномъ окнѣ. Это увеличивало бы во сто разъ его поэтическую красоту. Сколько бы могла стоить подобная вещь?

-- Болѣе, чѣмъ мы могли бы собрать послѣ первой, щедрой подписки: около тысячи фунтовъ.

-- Сумма, правда, большая; но еслибъ я принадлежала къ вашему стаду, епископъ, то все же попросила бы позволенія вставить окно на свой счетъ. Теперь же, если вы откроете новую подписку, пожалуйста, поставьте двѣсти-пятьдесятъ фунтовъ отъ моего имени.

-- Какъ мнѣ васъ благодарить за такую щедрость? воскликнулъ епископъ.

-- Никакъ, только постарайтесь собрать поскорѣй остальныя деньги. Но вотъ и мой кавалеръ.

Съ этими словами, мисъ Гатертонъ обернулась къ лорду Кастельтауерсу, который, держа Саксена за руку, подошелъ къ ея креслу.

-- Позвольте мнѣ, мисъ Гатертонъ, представить вамъ моего друга, мистера Трефольдена, который жаждетъ чести съ вами танцовать, сказалъ онъ.

-- Я очень рада познакомиться съ мистеромъ Трефольденомъ, и буду очень счастлива съ нимъ танцовать, отвѣчала она, любезно и безцеремонно протягивая руку Саксену, словно она была съ нимъ давно знакома: -- а что дѣлаютъ теперь въ залѣ, лордъ Кастельтауерсъ?

-- Кончаютъ вальсъ, за которымъ послѣдуетъ тотчасъ кадриль.

-- Такъ мы поспѣемъ ровно во время. Найдите мнѣ пріятнаго vis-à-vis.

-- Позволите ли вы мнѣ быть вашимъ vis-à-vis, то-есть если я найду еще даму?

-- Еще бы, я буду очень рада. Прощайте, епископъ, но не на весь вечеръ. Мнѣ бы хотѣлось еще съ вами поговорить.

Съ этими словами, мисъ Гатертонъ подобрала свое длинное платье, подала руку Саксену, и торжественно-плавно вышла изъ комнаты.