XXVIII.

Новая континентальная дорога.

-- Вопервыхъ, Саксенъ, сказалъ Трефольденъ:-- я сдѣлалъ для васъ то, что вы, конечно, никогда бы не вздумали сдѣлать сами: я приказалъ Друмонду свести вашъ счетъ. Признаюсь, что итогъ меня нѣсколько удивилъ.

-- Отчего?

-- Не оттого, что вы издержали много денегъ въ короткое время: я этого ожидалъ, но оттого, что столько вашихъ чекъ перешло въ карманы вашихъ друзей. Вотъ, напримѣръ, имя сэръ Чарльса Бургойна встрѣчается не менѣе четырнадцати разъ впродолженіе пяти недѣль. Первая чека на его имя въ пятьсотъ двадцать-пять фунтовъ подписана 21-го марта.

-- Это было за кобылу и кабріолетъ, сказалъ поспѣшно Саксенъ:-- эта была его любимая лошадь, и ему давали за нее, два дня передъ тѣмъ, пятьсотъ-пятьдесятъ фунтовъ, онъ разстался съ нею только для меня.

Трефольденъ сомнительно улыбнулся, и взглянулъ на нѣсколько словъ, записанныхъ имъ въ его памятной книжкѣ въ то извѣстное утро, когда онъ подслушалъ разговоръ въ Эректеумѣ между Брандономъ и Бургойномъ. Эти слова гласили совершенно иное. Однако, онъ удовольствовался тѣмъ, что записалъ противъ первой чеки -- "лошадь и кабріолетъ".

-- Вторая чека, продолжалъ онъ:-- въ шестьсотъ-десять фунтовъ, 29-го марта.

-- Мои двѣ верховыя лошади и весь приборъ, объяснилъ Саксенъ.

-- Гм, эти также были любимицы сэра Чарльса Бургойна?

-- Нисколько. Онъ былъ такъ добръ, что купилъ ихъ для меня у одного пріятеля, который распродавалъ весь свой домъ.

Трефольденъ точно также записалъ объясненіе Саксена противъ подходящей суммы.

-- Третья чека -- двѣсти фунтовъ, 31-го марта.

-- Это ничего! воскликнулъ Саксенъ:-- эти деньги не издержаны; онѣ только даны взаймы.

-- Кому? сэру Чарльсу Бургойну?

-- Да.

-- А слѣдующая чека -- въ двѣсти-пятьдесятъ фунтовъ, 3-го апрѣля?

-- Меѣ кажется, это также взято взаймы, отвѣчалъ Саксенъ.

-- Потомъ идутъ различныя мелкія чеки въ четыреста фунтовъ, въ двѣсти, въ сто, въ пятьдесятъ и т. д. Вдругъ снова встрѣчается большая чека въ тысячу-пятьдесятъ фунтовъ. Помните вы, для чего она была дана?

-- Конечно. На покупку фаэтона и пары лошадей; даже Кастельтауерсъ говорилъ, что это недорого.

-- Мнѣ кажется, замѣтилъ Трефольденъ, перевертывая страницу въ своей памятной книжкѣ, что лордъ Кастельтауерсъ единственный вашъ знакомый, котораго дружба не освящена какой-нибудь денежной сдѣлкой. Вотъ Эдвардъ Брандонъ, и онъ также изъ любви къ вамъ разорилъ свою конюшню?

-- Нѣтъ, со смѣхомъ возразилъ Саксенъ: -- бѣдному Брандону нечего продавать. Онъ нанимаетъ верховую лошадь, когда у него есть лишній соверенъ, что случается нечасто.

-- Это значитъ въ переводѣ, что двѣ тысячи фунтовъ съ небольшимъ, отданные мистеру Брандону въ различныя времена, не что иное, какъ простые займы?

-- Именно такъ.

-- А Гай Гревиль эсквайръ, кто это такой?

-- Одинъ изъ членовъ нашего клуба. Но вѣдь это бездѣлица.

-- Вы называете бездѣлицей двѣсти-пятьдесятъ фунтовъ? Вотъ еще четыреста фунтовъ Патрику Фиц-Гьюгу, эсквайру. Онъ также членъ вашего клуба?

-- Да, отличный человѣкъ, ирландецъ.

-- Это также вѣрно все займы?

Саксенъ махнулъ головой въ знакъ согласія.

-- Послѣ этого, продолжалъ Вильямъ:-- тутъ множество самыхъ разнообразныхъ чекъ, очевидно все уплаты магазинщикамъ. Одна изъ нихъ, я вижу, простирается до тысячи фунтовъ, именно Гунту и Роскилю. Сколько изъ этой суммы пошло на браслетъ примадоны, разбойникъ?

-- Я не имѣю ни малѣйшаго понятія: я поручилъ Джилингвотеру заниматься моими счетами.

-- Не забудемъ еще маленькой суммы, сказалъ стряпчій: -- именно пустой, бездѣльной чеки, въ пятьдесятъ-девять тысячъ, мистеру Лоренсу Грэгорексу.

-- Эти деньги не издержаны, а только выгодно помѣщены, отвѣчалъ Саксенъ.

-- Это такъ, но ихъ можно было бы помѣстить такъ же вѣрно изъ кратеръ Везувія. Довольно, однако, подробностей. Имѣете ли вы какое-нибудь понятіе объ итогѣ всѣхъ израсходованныхъ вами денегъ?

-- Никакого.

-- Что вы скажете, если этотъ итогъ простирается до семидесяти-восьми тысячъ шестисотъ двѣнадцати фунтовъ?

-- Я рѣшительно ничего не могу сказать, отвѣчалъ Саксенъ со смѣхомъ: -- а какъ ваше мнѣніе объ этомъ?

-- Мое мнѣніе, что молодого человѣка, который умѣетъ проживать въ недѣлю болѣе пятнадцати тысячъ фунтовъ капитала, надо посадить въ сумасшедшій домъ.

-- Но развѣ вы полагаете, что я дѣйствительно дурно сдѣлалъ, издержавъ столько денегъ?

-- Я думаю, что вы очень глупо поступили, и не получили достаточнаго вознагражденія за ваши деньги. Я также думаю, что ваши пріятели васъ грабятъ самымъ безчестнымъ образомъ, но во всякомъ случаѣ, вы въ состояніи сдѣлать такой расходъ, и это научило васъ нѣсколько практической жизни. Сказать вамъ правду, я это предчувствовалъ, и, познакомивъ васъ съ лордомъ Кастельтауерсомъ, нарочно держался самъ въ сторонѣ и приберегалъ свои совѣты для болѣе удобнаго случая. Я рѣшился подождать нѣсколько недѣль, и дать вамъ случай самимъ на опытѣ узнать, что такое свѣтъ. Я не желалъ играть роль Ментора, а васъ принимать за Телемака.

-- Напрасно, я былъ бы вамъ очень благодаренъ, сказалъ Саксенъ.

-- Ну, такъ я теперь вступаю въ это званіе, и вы можете мнѣ быть благодарны, отвѣчалъ Трефольденъ съ пріятной улыбкой:-- я пріѣхалъ сюда сегодня для того, чтобы научить васъ финансовой мудрости и доказать крайнюю необходимость, чтобы ваше состояніе было помѣщено самымъ выгоднымъ образомъ.

-- Вы ужь мнѣ это говорили прежде.

-- Да, но теперь я это докажу. Два мѣсяца тому назадъ, у васъ было четыре мильона семьсотъ семьдесятъ-шесть тысячъ фунтовъ. Съ тѣхъ поръ вы спустили порядочную сумму, но все же круглымъ числомъ, отбросивъ десятки тысячъ, у васъ теперь четыре мильона съ половиной.

-- Конечно, положимъ, четыре съ половиной, повторилъ Саксенъ, лѣниво потягиваясь.

-- Спрашивали ли вы себя когда нибудь, надолго ли хватитъ вашихъ четырехъ съ половиной мильоновъ, если вы будете продолжать такъ, какъ начали?

-- Нѣтъ, но конечно хватило бы на всю мою жизнь.

-- Ихъ хватило бы ровно на шесть лѣтъ девять недѣль и три дня.

Саксенъ отъ изумленія не могъ произнести ни одного слова.

-- Теперь вы можете разсудить сами, сказалъ Трефольденъ:-- нужно ли ваши деньги помѣстить на проценты и безполезно ли я вамъ надоѣдаю толками о дѣлахъ въ то время, когда вы могли бы гоняться сломя голову за лисицами. Вамъ необходимо, Саксенъ, имѣть опредѣленный годовой доходъ.

-- Да, я это теперь вижу.

-- И, какъ я уже вамъ давно говорилъ, ваше состояніе, если его хорошо помѣстить, можетъ дать громадный доходъ. Считая по пяти процентовъ, вы можете получить двѣсти-пятьдесятъ тысячъ въ годъ, а по семи съ половиной -- триста-семьдесятъ-пять, то-есть болѣе тысячи фунтовъ въ день. Мнѣ кажется, Саксенъ, что я нашелъ вамъ случай помѣстить на семь съ половиной процентовъ столько денегъ, сколько вы захотите отдѣлить отъ вашего капитала.

-- Тысячу фунтовъ въ день! Семь съ половиной процентовъ! пробормоталъ Саксенъ:-- но вѣдь это хорошо ростовщику, Вильямъ, а не мнѣ.

-- Ростовщику, повторилъ Трефольденъ съ улыбкой:-- да знайте, милѣйшій, что ни одинъ дѣловой человѣкъ не довольствуется меньшимъ доходомъ съ своего капитала.

-- Но за то -- онъ дѣловой человѣкъ, и его умѣнье и опытъ составляютъ часть его капитала; онъ, конечно, долженъ получать гораздо болѣе, чѣмъ богатый лѣнтяй, отвѣчалъ Саксенъ съ практическимъ здравымъ смысломъ, который доказывалъ, какъ легко онъ можетъ понять всѣ тонкости трудной финансовой науки, если только давалъ себѣ трудъ подумать.

Трефольденъ былъ совершенно изумленъ. Онъ такъ привыкъ смотрѣть на своего юнаго родственника какъ на младенца во всемъ, что касалось практической жизни, что невольно заблуждался на счетъ его умственныхъ способностей.

-- Ваше замѣчаніе отчасти справедливо, Саксенъ, сказалъ онъ: -- но оно не касается дѣла. Потребовалось бы слишкомъ много времени, чтобы обсудить философски этотъ вопросъ, и потому вѣрьте моей опытности, что вы, какъ честный человѣкъ, имѣете право получать съ вашего капитала семь съ половиной процентовъ дохода, если вы можете получить ихъ безъ всякаго риска.. Моя цѣль -- доставить вамъ хорошій доходъ, и если я нѣсколько медлилъ, то это изъ осторожности, а не отъ недостатка усердія.

-- Милый Вильямъ, я никогда бы и не подумалъ упрекать васъ ни за то, ни за другое! воскликнулъ съ жаромъ Саксенъ.

-- Я вполнѣ сознаю тяжелую отвѣтственность, которая лежитъ на мнѣ въ этомъ отношеніи, продолжалъ Трефольденъ: -- и я долженъ признаться, что до сей минуты я былъ остороженъ до робости.

-- Я въ этомъ увѣренъ, я въ этомъ увѣренъ, сказалъ Саксенъ, протягивая руку: -- и такъ сердечно вамъ за все благодаренъ, что не могу выразить это словами.

-- Я очень радъ, что вы такъ довѣряете мнѣ, отвѣчалъ стряпчій, пожимая руку молодого человѣка. Но какъ пожатіе, такъ и голосъ его поражали своей холодностью.

Послѣ этого Вильямъ приготовилъ свои бумаги, развернулъ карту и на минуту остановился, сосредоточивая свои мысли. Энергическій въ дѣлахъ, быстрый на соображенія Трефольденъ теперь, казалось, колебался, словно не зная, какъ начать рѣчь о томъ, для чего онъ проѣхалъ такую даль. Наконецъ, онъ началъ:

-- Какъ большая часть осторожныхъ людей, Саксенъ, я не сочувствую спекуляціямъ; но я не смѣшиваю спекуляціи съ предпріимчивостью, какъ дѣлаютъ иные уже слишкомъ осторожные люди. Въ Англіи великія, общественныя учрежденія основываются частными людьми, и въ этомъ-то заключается главнѣйшее условіе нашего національнаго благосостоянія. Предпріимчивость сдѣлала насъ тѣмъ, что мы есть; спекуляціи же погубили бы насъ. Я именно намѣренъ вамъ предложить, Саксенъ, предпріятіе громадное, гигантское по важности своихъ результатовъ, но говоря сравнительно, очень незначительное, по расходамъ. Вы должны выслушать меня со вниманіемъ.

-- Я, право, слушаю васъ со вниманіемъ.

-- Мнѣ нечего спрашивать васъ, знаете ли вы обыкновенный путь изъ Англіи въ Индію, черезъ Средиземное и Чермное моря?

-- Континентальный путь? Конечно, знаю, на картѣ.

-- И вы знаете, какъ ходятъ коммерческіе корабли въ Индію и Китай, вокругъ Мыса Доброй Надежды?

-- Конечно.

-- Такъ сдѣлайте одолженіе взгляните на красную линію, которую я начертилъ на картѣ. Она начинается, вы видите, изъ Дувра и идетъ черезъ Кале и Марсель, гдѣ...

-- Но, перебилъ Саксенъ:-- я вижу двѣ красныя линіи, пересѣкающія Средиземное море.

-- Мы прежде прослѣдимъ одну. Въ Александріи она соединяется съ желѣзною дорогой черезъ Суэзскій перешеекъ, и перекосивъ Чермное море въ Аденъ, идетъ по Аравійскому заливу въ Бомбей. Эта дорога -- собственность континентально-восточной компаніи. По ней можно изъ Лондона прибыть въ Бомбей на двадцать-четвертый день. Мы до сихъ поръ привыкли смотрѣть на этотъ фактъ, какъ на одну изъ самыхъ великихъ побѣдъ современной цивилизаціи.

-- Это дѣйствительно побѣда! воскликнулъ Саксенъ.

-- Да, но путешествіе по этой дорогѣ стоитъ сто фунтовъ, отвѣчалъ Трефольденъ:-- и люди, которые не могутъ заплатить подобной громадной цѣны, должны ѣхать вокругъ Мыса Доброй Надежды, и такимъ образомъ потерять девяносто-четыре дня, если они ѣдутъ на пароходѣ; и четыре мѣсяца, если они ѣдутъ на кораблѣ. Теперь посмотрите на мою другую красную линію, и замѣтьте, гдѣ она отдѣляется отъ первой.

-- Она идетъ черезъ Мессинскій проливъ, касается Кипра вмѣсто Мальты, и пересѣкаетъ море прямо въ Сидонъ вмѣсто Александріи, сказалъ Саксенъ, удивленный и заинтересованный.

-- Именно такъ; а изъ Сидона дорога это прямо идетъ на Пальмиру, откуда по долинѣ Евфрата выходитъ на берегъ Персидскаго залива, въ томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ Евфратъ и Тигръ впадаютъ въ море, въ ста-тридцати миляхъ ниже Корны.

-- А потомъ она идетъ внизъ по Персидскому заливу и такъ до Бомбея, сказалъ Саксенъ.

Трефольденъ взглянулъ и указалъ пальцемъ на карту.

-- Еслибъ эта линія отъ Сидона къ морю представляла великолѣпную желѣзную дорогу, которая соединялась бы на обѣихъ оконечностяхъ съ хорошо-устроеннымъ пароходнымъ сообщеніемъ, которую изъ дорогъ вы предпочли бы?

-- Конечно, новую; ни одинъ благоразумный человѣкъ не поступилъ бы иначе. Вопервыхъ, эта дорога, должно быть, гораздо короче?

-- Всего въ ней тысячу-двѣсти или тысячу-четыреста миль.

-- И потомъ гораздо болѣе пришлось бы ѣхать по твердой землѣ, и еще по какой землѣ! Пальмира! Вавилонъ! Басора! клянусь Юпитеромъ, тогда многіе отправились бы въ Индію только затѣмъ, чтобъ посѣтить мѣста, столь извѣстныя въ исторіи древняго міра!

-- Признаюсь, я смотрю на этотъ проектъ не съ археологической точки зрѣнія, отвѣчалъ Трефольденъ: -- посмотрите на ея практическую сторону и знайте, что я вамъ привожу факты сырые, необработанные учеными изслѣдованіями. Цифры также у насъ среднія, предположительныя. Мы считаемъ, что эта желѣзная дорога будетъ простираться на семьсотъ-пятьдесятъ или восемьсотъ миль, то-есть она будетъ длиннѣе желѣзной дороги между Кале и Тулономъ не белѣе, какъ на полтораста или двѣсти миль. Эта линія, конечно, привлечетъ къ себѣ всю торговлю Европы съ Индіею, Персіею и Цейлономъ. Это будетъ кратчайшій путь въ Австралію, и на переѣздъ тогда изъ Бомбея въ Лондонъ понадобится всего двѣнадцать или четырнадцать дней.

-- Дыханіе занимается отъ величія такого предпріятія, воскликнулъ Саксенъ.

Трефольденъ улыбнулся съ покойной улыбкой торжества.

-- Но это еще не все, сказалъ онъ: -- мы имѣемъ основаніе полагать, что въ Гитѣ, гдѣ есть минеральные источники, находится каменный уголь; а такъ-какъ Гитъ лежитъ почти на полдорогѣ между Сидономъ и Персидскимъ заливомъ, то мы будемъ въ состояніи снабжать углемъ наши пароходы и нашу желѣзную дорогу изъ одного центральнаго депо.

-- Это вѣрно нефтяные колодцы, о которыхъ упоминаетъ Геродотъ, сказалъ поспѣшно Саксенъ: -- именно колодцы Иса, которые доставляли асфальтъ для вавилонскихъ стѣнъ?

-- Сдѣлайте одолженіе, Саксенъ, сосредоточьте все ваше вниманіе на одномъ девятнадцатомъ вѣкѣ, возразилъ стряпчій: -- думайте о Вавилонѣ только какъ о станціи желѣзной дороги, а о Пальмирѣ, какъ о мѣстѣ, гдѣ останавливаются обѣдать. Да я зналъ, что этотъ проектъ васъ поразитъ, но я бы желалъ слышать ваше мнѣніе объ этой новой континентальной дорогѣ.

-- Мое мнѣніе? сказалъ Саксенъ:-- вы бы точно такъ же могли спросить мое мнѣніе о географіи Урана.

-- Вотъ это-то именно соображеніе не позволяетъ мнѣ рекомендовать вамъ это предпріятіе, какъ выгодное помѣщеніе капитала.

-- А на счетъ этого не безпокойтесь, со смѣхомъ произнесъ Саксенъ:-- я одинаково не понимаю всѣ дѣла. Я уже вамъ сказалъ, что въ финансовыхъ вопросахъ вы должны думать за меня.

-- Мое положеніе тѣмъ труднѣе, что я не могу позволить вамъ посовѣтоваться объ этомъ дѣлѣ съ кѣмъ нибудь другимъ, сказалъ Трефольденъ:-- при осуществленіи подобнаго проекта придется бороться со многими частными интересами, и потому очень важно, чтобъ мы хранили до поры до времени это предпріятіе въ тайнѣ. Примете ли вы участіе въ этомъ дѣлѣ, или нѣтъ, но я долженъ взять съ васъ честное слово, что вы объ этомъ никому не разскажете.

Саксенъ не колеблясь далъ слово, хотя не понималъ, для чего нужна была такая таинственность.

-- Мы не должны возбуждать противодѣйствія, пока нашъ проектъ совершенно не созрѣетъ, объяснилъ Трефольденъ.

-- Но если новая дорога будетъ такимъ полезнымъ дѣломъ, то кто же станетъ ей противодѣйствовать? возразилъ Саксенъ.

-- Всѣ лица, заинтересованныя въ старой дорогѣ, отвѣчалъ улыбаясь Вильямъ:-- континентально-восточная компанія, директоры и акціонеры суезской желѣзной дороги и сорокъ тысячъ англичанъ, составляющихъ колонію въ Александріи.

-- И всѣ эти люди разорились бы? спросилъ Саксенъ.

-- Всякая реформа кого нибудь да разоряетъ, замѣтилъ Трефольденъ, съ спокойствіемъ философа.

-- Да. Но реформаторъ обязанъ взвѣсить настоящій вредъ и будущее добро. Въ этомъ дѣлѣ перевѣсило ли бы будущее добро?

-- Безъ всякаго сомнѣнія.

-- Какимъ образомъ?

Трефольденъ былъ очень изумленъ. Онъ смотрѣлъ на этотъ вопросъ со всѣхъ точекъ зрѣнія, кромѣ этой именно точки, благотворительной.

-- Ну, сказалъ онъ:-- новая дорога дастъ работу тысячамъ...

-- И лишитъ работы тысячи.

-- ...она распространитъ торговлю, расширитъ предѣлы цивилизаціи, улучшитъ положеніе Аравіи...

-- Я несогласенъ разорить сорокъ тысячъ англичанъ, для того, чтобъ улучшить положеніе Аравіи, перебилъ его Саксенъ.

-- ...и такъ приблизитъ Индію къ Англіи, что если тамъ вспыхнетъ новое возстаніе, то мы будемъ въ состояніи послать туда цѣлую армію въ двѣнадцать дней. Въ одномъ этомъ отношеніи проектъ неоцѣнимъ.

-- Это правда, но...

-- Въ нашемъ успѣхѣ не можетъ быть никакого сомнѣнія, продолжалъ Трефольденъ:-- мнѣ даже не хотѣлось бы, Саксенъ, вовлечь васъ въ дѣло, польза котораго, хотя и очевидна для всѣхъ практическихъ людей, но не доказана ясными фактами; однако я считаю обязанностью сказать вамъ, что я никогда не видалъ болѣе блестящаго средства помѣстить свой капитала.

-- Но...

-- Семь съ половиною процентовъ будутъ выдаваться обществомъ, покуда будутъ производиться работы, но когда дорога откроется, то барышъ будетъ громадный. Ваши семь съ половиной процентовъ превратятся, мой милѣйшій, въ двадцать-пять, а можетъ быть и въ пятьдесятъ.

-- Мнѣ не нужно двадцати-пяти или пятидесяти процентовъ, отвѣчалъ Саксенъ:-- у меня и то столько денегъ, что я не знаю, что съ ними дѣлать.

-- Я увѣренъ, что вы извлечете пользу изъ своего состоянія, какъ бы оно велико ни было, сказалъ Трефольденъ.

-- А у меня сердце разорвалось бы отъ горя, еслибъ по моей милости разорились тѣ, которые живутъ теперешней системой. Зачѣмъ, напримѣръ, мнѣ желать разоренія континентально восточной дороги?

-- Мы надѣемся, что ничего подобнаго не будетъ, отвѣчалъ Трефольденъ,-- мы предложимъ этому обществу соединиться съ нами и, по всей вѣроятности, возьмемъ его суда.

-- А англійская колонія въ Александріи?

-- Сидонъ сдѣлается тѣмъ же, чѣмъ теперь Александрія, или лучше сказать, сдѣлается такимъ важнымъ городомъ, какимъ никогда не была Александрія даже въ древнее, цвѣтущее свое время. Точно такъ же, какъ теперь нуждается Александрія въ банкахъ, домахъ, церквахъ и набережныхъ, такъ будетъ въ нихъ нуждаться и Сидонъ. Александрійскіе колонисты народъ богатый и предпріимчивый, и они попросту переберутся въ новый портъ, такъ что черезъ десять лѣтъ будутъ гораздо богаче, чѣмъ еслибъ оставались на старомъ мѣстѣ.

-- Неужели? Вы думаете?

-- Я не думаю, а знаю. И компанія суезской желѣзной дороги не будетъ также въ накладѣ. Мы, по всей вѣроятности, примемъ къ себѣ всѣхъ служащихъ въ ней и присоединимъ ея акціонеровъ къ нашимъ. Но, впрочемъ, Саксенъ, вы слишкомъ мало знаете дѣла, чтобъ судить о такомъ важномъ предпріятіи, и такъ-какъ я вижу, что вы не сочувствуете нашей идеи, то не будемъ болѣе говорить объ этомъ.

-- Я не желалъ принести вреда другимъ людямъ; но такъ-какъ вы теперь объяснили все дѣло, то я съ радостью...

Но Трефольденъ не хотѣлъ ничего слышать.

-- Нѣтъ, нѣтъ, холодно сказалъ онъ, собирая бумаги и свертывая карту: -- я старался сдѣлать все, что возможно для вашей пользы, но, быть можетъ, и къ лучшему, если вы не примете никакого участія въ новой дорогѣ.

-- Однако, если вы хорошаго мнѣнія объ этомъ предпріятіи...

-- Я такого хорошаго о немъ мнѣнія, что помѣщу все свое состояніе въ акціи этого общества; но это на васъ не должно имѣть никакого вліянія. Дѣйствительно, Саксенъ, я бы желалъ лучше, чтобъ ваши деньги остались просто въ фондахъ. Конечно, вы получали бы только три процента, но за то вы были бы въ состояніи всегда распорядиться вашими деньгами, какъ вамъ заблагоразсудится, а я избавился бы отъ тяжелой отвѣтственности давать вамъ совѣты.

-- Вы сердитесь на меня, Вильямъ?

-- Я сожалѣю, что вы считаете меня способнымъ дать вамъ дурной совѣтъ, отвѣчалъ Трефольденъ, тѣмъ же холоднымъ тономъ.

-- Но я нимало этого не считаю. Я сознаюсь, что ошибался, но такъ-какъ вы сами сказали, что я не знаю жизни, то пожалуйста не взыскивайте съ меня за мое невѣжество.

-- Шт, ни слова, сказалъ добродушно стряпчій: -- ужь и то вы сказали болѣе, чѣмъ слѣдуетъ.

-- А мои деньги?

-- Что касается до вашихъ денегъ, то повторяю, что всего лучше оставить ихъ въ правительственныхъ фондахъ по три процента. И этимъ путемъ вѣдь вы будете получать сто тридцать пять тысячъ фунтовъ въ годъ.

-- Какъ хотите. Я не буду въ состояніи столько издерживать денегъ, какъ теперь, а буду такъ же счастливъ.

Трефольденъ взглянулъ на него очень серьёзно.

-- Да, сказалъ онъ: -- но вы не будете въ состояніи дѣлать столько добра и доставлять столько счастья другимъ.

Улыбка тотчасъ исчезла съ лица Саксена.

-- Какъ бы я желалъ знать, что мнѣ слѣдуетъ дѣлать, воскликнулъ онъ, съ нетерпѣніемъ:-- скажите прямо, Вильямъ, какъ вы хотите, чтобъ я поступилъ?

-- Я не скажу болѣе ни слова, отвѣчалъ Трефольденъ: -- вы уже знаете мое мнѣніе.

-- Да... и, конечно, я долженъ руководствоваться имъ. Вы не откажете мнѣ въ вашей помощи въ этомъ отношеніи?

-- Конечно, не откажу. Вамъ стоитъ только рѣшиться и сдѣлать свои распоряженія.

-- Ну, такъ я рѣшился. Помѣстите деньги и покончимъ это дѣло разомъ.

-- А какъ вы желаете, чтобъ я ихъ помѣстилъ, Саксенъ? спросилъ Трефольденъ, обмакивая перо въ чернила.

-- Конечно, въ акціи компаніи новой дороги.

-- Въ стофунтовыя акціи компаніи желѣзной дороги и пароходства ново-континентальной дороги, произнесъ стряпчій, быстро записывая въ своей памятной книжкѣ.-- А на какую сумму?

-- На какую вы сочтете удобнымъ.

-- Скажемъ, два мильйона.

-- Отчего только два? что же я сдѣлаю съ остальными?

Трефольденъ остановился, положилъ перо, и пытливый наблюдатель замѣтилъ бы, какъ онъ мгновенно измѣнился въ лицѣ.

-- Я не совѣтую вамъ въ настоящую минуту помѣщать болѣе, сказалъ онъ: -- и то вы будете самымъ большимъ акціонеромъ; если же впослѣдствіи компаніи понадобится увеличить капиталъ, то вы будете всегда въ состояніи прикупить добавочныя акціи. Теперь потрудитесь, Саксенъ, подписать эту бумагу, которой вы мнѣ даете право распорядиться вашими двумя мильйонами.

Молодой человѣкъ поспѣшно схватилъ перо, и такъ небрежно подписалъ свое имя, словно дѣло шло о двухъ фунтахъ, а не о двухъ мильйонахъ.

-- Никогда не должно подписывать бумагъ, не прочитавъ ихъ; помните это, Саксенъ, сказалъ Трефольденъ:-- кстати, я озабочусь, чтобъ васъ внесли въ списокъ директоровъ.

-- Да, я радъ быть директоромъ, но только такимъ, который ничего не будетъ дѣлать, со смѣхомъ отвѣчалъ Саксенъ: -- вы также директоръ?

-- Нѣтъ, я только стряпчій компаніи. Но теперь, когда это дѣло кончено, не взглянете ли вы на приблизительный разсчетъ будущихъ издержекъ компаніи? Вотъ планъ дороги, таблица...

-- Извините, Вильямъ, перебилъ его Саксенъ: -- но если вы сами говорите, что дѣло кончено, то я рѣшительно протестую противъ всякихъ дальнѣйшихъ разсужденій о новой дорогѣ. Умоляю васъ, пойдемте гулять, и забудемъ дѣла.

-- Я боюсь, что вы неисправимы, сказалъ Трефольденъ.

-- Я въ этомъ увѣренъ. Вы ѣздите верхомъ?

-- Да, иногда.

-- Такъ мы отправимся въ погоню за охотниками.

Трефольденъ положилъ свои бумаги въ карманъ, и они оба отправились въ конюшни, гдѣ Саксенъ приказалъ осѣдлать обоихъ своихъ коней.

-- Я надѣюсь, что вы не забыли мои слова объ оковахъ, Саксенъ, сказалъ Трефольденъ, когда они уже скакали по парку: -- синьора Колонна опасный сосѣдъ, остерегайтесь ея.

Саксенъ громко захохоталъ.

-- Не бойтесь за меня, Вильямъ, отвѣчалъ онъ:-- я, какъ Ахилъ, неуязвимъ.

-- Мы такъ всегда говоримъ, пока насъ не поразитъ смертоносная стрѣла. Впрочемъ, если ваше сердце и застраховано, то все же, повторяю, остерегайтесь ея ради вашего кошелька. Синьора еще не взяла съ васъ никакой патріотической пошлины?

-- Никакой.

-- Это многознаменательно, особливо когда у нихъ готовится возмущеніе. Она, значитъ, бережетъ свои силы, чтобъ ударъ, когда онъ разразится, поразилъ бы съ большей силой. Я прошу, Саксенъ, только одного, чтобъ когда синьора Колонна или ея отецъ станутъ требовать вашей помощи, вы ограничились только денежнымъ содѣйствіемъ, а не связывали бы себя какимъ-нибудь безумнымъ обѣщаніемъ.

-- Конечно, но какимъ же обѣщаніемъ могу а себя связать?

-- Одному Богу это извѣстно! Синьора Колонна въ состояніи взять съ васъ слово, что вы будете командовать отрядомъ волонтеровъ.