Саксенъ продолжаетъ свои поиски.
Тотчасъ по окончаніи битвы, былъ отданъ приказъ настроить баррикадъ по всѣмъ дорогамъ, ведущимъ къ крѣпости. Несмотря на свою усталость послѣ тяжелой дневной работы, гарибальдійцы поставили ружья въ козлы и со всѣмъ усердіемъ принялись за дѣло. Мостовыя наскоро были разрыты, телеги вытащены изъ сараевъ, двери сняты съ петель. Еще до восхожденія солнца цѣлая цѣпь импровизированныхъ укрѣпленій была устроена во всѣхъ тѣсныхъ мѣстахъ, и роялисты были безвыходно заперты въ крѣпости.
Тогда, подъ охраною только нѣсколькихъ караульщиковъ, разставленныхъ но баррикадамъ, войско разсыпалось по улицамъ и площадямъ, и сотнями расположилось для отдыха по церквамъ, опустѣлымъ домамъ, и даже подъ настежъ раскрытыми воротами по сторонамъ улицъ.
Саксенъ этимъ временемъ бѣгалъ съ баррикады на баррикаду, отъискивая своего друга, и напрасно спрашивая про него всѣхъ встрѣчавшихся ему. Одинъ гарибальдіецъ вспомнилъ, что видѣлъ его въ павійской дружинѣ, въ горячей стычкѣ, бывшей въ какихъ-то садахъ по близости крѣпости. Другому казалось, что онъ его примѣтилъ гдѣ-то на взморьѣ. Третій утверждалъ, что онъ былъ убитъ разрывомъ гранаты; а четвертый не менѣе положительно утверждалъ, что онъ въ мельницѣ, что надъ крѣпостью, съ компаніей Пирда. Сбитый съ толку этими противорѣчащими свѣдѣніями, Саксенъ безутѣшно блуждалъ до сумерекъ, и тогда, измученный вконецъ, растянулся на каменной скамьѣ на рыночной площади и заснулъ глубокимъ сномъ.
Но не болѣе какъ часа на два. Онъ легъ съ душою, переполненною тревогою и опасеніями, и едва прошло первое онѣмѣлое забытье отъ чрезмѣрнаго утомленія, какъ онъ уже очнулся подъ гнетомъ смутно сознаваемаго безпокойства, и въ первую минуту не могъ припомнить, гдѣ онъ и что съ нимъ.
Онъ осмотрѣлся кругомъ площади, окутанной глубокой тьмою, и усѣянной группою спящихъ солдатъ и ружейныхъ козловъ.
Да: Мелаццо взятъ; Кастельтауерсъ ненайденъ, вѣрно раненъ, можетъ быть, убитъ. Какъ только эти воспоминанія нахлынули на его помраченный сномъ умъ, онъ вскочилъ на ноги, и еще шатаясь, приготовился возобновить свои поиски. Съ перваго же шагу онъ споткнулся о трупъ неаполитанскаго гренадера, лежавшій навзничь, точно сонный, съ обращеннымъ къ небу безкровнымъ лицомъ. Нѣсколько далѣе ему попались на встрѣчу два гарибальдійца, уносившіе раненаго товарища на оконномъ ставнѣ, предшествуемые факельщикомъ.
Узнавъ отъ нихъ, что въ самомъ городѣ, а также за воротами, устроено много временныхъ лазаретовъ, онъ рѣшился обойти ихъ всѣ до одного, прежде нежели принять какія бы то ни было другія мѣры для отъисканія своего дррга. Онъ пошелъ за ними въ сосѣднюю церковь, по каменному полу которой была настлана солома для раненыхъ. Она представляла странный и тяжелый видъ. Свѣтъ факеловъ, по мѣстамъ воткнутыхъ по стѣнамъ, только дѣлалъ еще нагляднѣе густую темь свода. На соломѣ, по всѣмъ направленіямъ, лежало человѣкъ шестьдесятъ солдатъ, всѣ болѣе или менѣе опасно раненые, и отъ одного къ другому безмолвно пробирались хирурги и женщины, посвятившія себя уходу за страдальцами.
Саксенъ пріостановился у входа, и спросилъ часового, не знаетъ ли онъ чего объ одномъ англичанинѣ, лордѣ Кастельтауерсѣ по имени -- и не находится ли онъ въ числѣ раненыхъ?
-- Англичанинъ? переспросилъ часовой.-- Si, атісо, есть. Его принесли часа два назадъ.
Саксенъ вошелъ въ церковь, и освѣдомился у одной изъ женщинъ.
Она покачала головой.
-- Увы, отвѣчала она:-- онъ уже былъ безъ всякой надежды. Онъ скончался минутъ десять послѣ того, какъ его принесли.
-- Умеръ?
-- Да, бѣдненькій. Тѣло его еще не убрано. Онъ лежитъ вонъ тамъ, подъ самой каѳедрой.
Терзаемый надеждой и страхомъ, Саксенъ выхватилъ факелъ изъ ближайшаго паникадила, и опрометью бросился къ указанному мѣсту. Тамъ дѣйствительно покоилось бѣдное, обезображенное тѣло убитаго; глаза были полузакрыты, какъ-бы дремотою, и тихая улыбка застыла на его безжизненныхъ губахъ, но то не былъ лордъ Кастельтауерсъ.
Саксенъ свободнѣе вздохнулъ, и отойдя отъ трупа, тихо прошелъ вдоль рядовъ лежавшихъ, поочередно заглядывая въ блѣдныя лица ихъ; затѣмъ онъ просилъ указать ему дорогу къ ближайшему лазарету, устроенному въ нижнемъ этажѣ полицейскаго зданія. Чтобы туда дойти, ему пришлось спона перейти площадь. Тутъ онъ встрѣтился еще съ нѣсколькими группами, спѣшившими куда-то при факельномъ свѣтѣ, потому что гарибальдійцы все еще отыскивали раненыхъ товарищей по всѣмъ частямъ города.
У входа въ полицейское зданіе, онъ обратился къ часовому съ тѣмъ жe вопросомъ, съ которымъ обошелъ всѣ баррикады и караулы. Часовой, на этотъ разъ французъ, приподнялъ шапку самымъ вѣжливымъ образомъ, и въ свою очередь спросилъ, не съ мистеромъ ли Трефольденомъ онъ имѣетъ честь говорить? Саксенъ отвѣчалъ утвердительно.
-- Alors, que monsieur se donne la peine d'entrer. Il trouvera son ami, milord Castletoyers, dans la première salle à gauche.
Едва поблагодаривъ любезнаго галла за сообщенное имъ свѣдѣніе, Саксенъ стремительно бросился въ залу, и первое лицо, на которомъ остановился его взоръ, было лицо его друга.
Лордъ Кастельтауерсъ бокомъ сидѣлъ на скамьѣ, очевидно служившей ему и кроватью. На плеча у него былъ наброшенъ широкій плащъ, и лицо его было нѣсколько блѣдно; впрочемъ, онъ спокойно курилъ сигару, и болталъ съ сосѣдомъ.
-- Ну, что, Трефольденъ, нашелъ таки -- насилу-то! сказалъ онъ, когда Саксенъ подбѣжалъ къ нему.-- Я такъ и зналъ, что ты станешь искать меня по всему городу, если только тебя самого не пришибло гдѣ нибудь, и поэтому распорядился, чтобы тебя часовой научилъ, какъ и гдѣ найти меня. Не взыщи, что подаю тебѣ лѣвую руку.
-- Я такъ радъ, Кастельтауерсъ! воскликнулъ Саксенъ.-- Въ жизнь свою я не былъ такъ счастливъ, какъ въ эту минуту!
-- Потише, братецъ, потише! Это еще не причина вывихивать человѣку руку.
-- Да что съ тобою? Раненъ? гдѣ?
-- Въ правую руку; чортъ возьми, пренепріятная штука.
-- Развѣ сильно раненъ?
-- Нѣтъ, еще ничего. То-есть отнимать руку не придется, но со славой и порохомъ надо проститься -- а это скверно.