Безславное заточеніе.
Послѣ обоюдныхъ объясненій, исчезновеніе графа оказалось дѣломъ самымъ простымъ. При послѣднемъ, рѣшительномъ натискѣ на баррикаду, его перенесли черезъ нее, и вмѣсто того, чтобы выстоять на мѣстѣ сраженіе до конца, подобно Саксену, онъ вмѣстѣ съ двадцатью другими бросился въ погоню за первыми бѣглецами. Гарибальдійцы приперли неаполитанцевъ въ глухой переулокъ, всѣхъ ихъ забрали въ плѣнъ, затѣмъ присоединились къ павійской дружинѣ и вмѣстѣ съ нею выдержали еще жаркую перепалку.
Тутъ-то, сражаясь въ рядахъ этой храброй дружины, въ ту самую минуту, какъ онъ помогалъ при водруженіи трехцвѣтнаго флага на павильонѣ горячо оспариваемаго сада, лордъ Кастельтауерсъ получилъ двѣ пули въ правую руку, и долженъ былъ отправиться на перевязочный пунктъ.
Раны его были нешуточныя, но не представляли ни малѣйшей опасности: одна пуля засѣла въ руку, близь локтя, а другая расшибла ему кость. Обѣ пули, впрочемъ, были уже вынуты еще до прихода Саксена, и хирургъ увѣрялъ, что по истеченіи извѣстнаго времени, лордъ Кастельтамерсъ будетъ владѣть рукою совершенно попрежнему. Покуда же, разумѣется, ему предстояли не совсѣмъ пріятныя послѣдствія. Его военнымъ подвигамъ полагался безвременный конецъ, и надежда его совершить что-нибудь такое, чтобы вынудило дань удивленія отъ самой мисъ Колонны, погибала въ первомъ цвѣту. Со всѣмъ этимъ нелегко было примириться, и для этого немного было всего терпѣнія, какимъ могъ вооружиться больной. При такой неожиданной развязкѣ ихъ экспедиціи, пріятелямъ всего лучше хотѣлось бы воротиться немедля къ своей яхточкѣ, и отправиться искать "новыхъ пастбищъ и зеленыхъ полей", но о подобномъ предположеніи хирургъ не хотѣлъ и слышать. Итакъ пришлось имъ день за днемъ сидѣть въ Мелаццо, по большей части въ нанятомъ ими загородномъ коттэджѣ, и по возможности терпѣливо коротать долгіе, знойные часы лѣтнихъ дней.
Скучное это было время для нихъ, хотя оно не надолго оживилось сдачею гарнизона. Они видѣли, какъ неаполитанскіе пароходы на всѣхъ парахъ примчались въ бухту, и были свидѣтелями сборовъ и отъѣзда Боско съ его войсками.
Послѣ этого антракта, гарибальдійцы стали посматривать въ сторону Мессины, и тревожно разсуждать, за что бы теперь приняться. Но тутъ пошла молва объ общемъ очищеніи роялистами всѣхъ занимаемыхъ ими крѣпостей, и вскорѣ затѣмъ стало положительно извѣстно, что однообразный чередъ успѣховъ и удачъ уже не будетъ прерванъ сраженіями, по крайней-мѣрѣ въ Сициліи:
Нѣсколько утѣшенные этимъ извѣстіемъ, и еще болѣе запиской, полученной графомъ отъ Колонны на четвертый день послѣ сраженія, молодые люди покорились своему полузаточенію, и отъѣздъ Гарибальди съ большей частью его дружины возбудилъ въ нихъ менѣе жгучее чувство сожалѣнія и досады, чѣмъ они испытали бы въ случаѣ продолженія военныхъ дѣйствій.
Записка итальянца, коротенькая и сжатая, словно военная депеша, была слѣдующаго содержанія:
"Caro Gervase, только что одержанная побѣда полагаетъ конецъ войнѣ въ Сициліи. Ужасъ и раздоръ царствуютъ въ неаполитанскомъ кабинетѣ. Вѣроятно пройдутъ мѣсяцы прежде, чѣмъ будетъ нанесенъ новый ударъ, и весьма можетъ быть даже, что и этого удара не понадобится. Внемли же искреннему совѣту. Вложи мечъ свой въ ножны, и съ богомъ продолжай путь свой. Вотъ что отъ души совѣтуетъ тебѣ другъ дѣтства твоего -- Дж. К. "
Пріятно было получить подобное завѣреніе отъ такого человѣка, какъ Колонна, которому лучше нежели самому Гарибальди, извѣстны были шансы и вѣроятности войны. Итакъ пріятели старались по возможности весело примѣниться къ своему положенію, и въ видѣ забавы принялись строить планы о томъ, что они предпримутъ, какъ только докторъ отпуститъ ихъ на всѣ четыре стороны.
О поѣздкѣ въ Норвегію теперь уже не могло быть и рѣчи. Пока они добрались бы до Бергена, лѣтній сезонъ былъ бы почти уже конченъ, къ тому же графу строго запрещалось подвергать свою раненую руку рѣзкимъ атмосферическимъ переходамъ. Поэтому они рѣшились ограничить свое плаваніе бассейномъ Средиземнаго моря и осмотромъ всего, на что хватитъ время, и что случится по пути; между прочимъ завернуть, если возможно, въ Мальту, Александрію, Смирну, Аѳины, Неаполь, Кадиксъ, и пожалуй, мимоходомъ, въ Лиссабонъ. Къ этому маршруту, по причинамъ, ему одному извѣстнымъ, Саксенъ прибавилъ еще Сидонъ.
Наконецъ было объявлено, что лорду Кастельтауерсу можно тронуться съ мѣста, хотя нельзя еще освободить его отъ медицинскаго присмотра. Это затрудненіе Саксенъ разрѣшилъ тѣмъ, что пригласилъ ѣхать съ ними молодого сицилійскаго хирурга, въ сопровожденіи котораго они сѣли на свою крошку "Албулу" и снялись съ якоря.