Саксенъ возобновляетъ знакомство съ Колоннами.
Лордъ Кастельтауерсъ ждалъ Саксена у станціи въ фаэтонѣ.
-- Вотъ молодецъ, что пріѣхалъ! сказалъ Кастельтауерсъ, когда Саксенъ вышелъ со станціи съ ружьемъ подъ мышкой: -- вы опоздали четверть часа, моя лошадь уже устала дожидаться. Садитесь поскорѣй, и дайте мнѣ пожать вамъ руку. Я такъ радъ, что вы пріѣхали. А привели вы съ собой лошадей?
-- Да, двухъ, какъ вы просили, вонъ ихъ ведутъ.
Лордъ Кастельтауерсъ обернулся, и увидѣлъ двухъ кровныхъ коней въ дорожныхъ нарядахъ, изъ-подъ которыхъ видны были только глаза и копыта.
-- Милости просимъ! какъ вы, такъ и ваши лошади найдете самый радушный пріемъ, сказалъ онъ: -- я послалъ тележку за вашими вещами, а мой человѣкъ проводитъ вашего грумма до замка. Онъ отсюда въ двухъ миляхъ. Съ вами нѣтъ ничего болѣе?
Оказалось, что нѣтъ, и кабріолетъ понесся по дорогѣ словно стрѣла.
-- Я очень радъ, что вы привели лошадей, Трефольденъ, сказалъ лордъ, по дорогѣ: -- потому что у меня рѣшительно нѣтъ ни одного коня, который былъ бы достоинъ васъ. Эта кобыла, просто какой-то дьяволъ, безъ всякаго удержу, а каретныя лошади моей матери разжирѣли и облѣнились какъ альдерманы. Единственную же сносную лошадь на моей конюшнѣ я отдалъ мисъ Колоннѣ, на все время ея пребыванія въ Кастельтауерсѣ.
-- Мисъ Колоннѣ? повторилъ Саксенъ.
-- Это дама, которая гоститъ у насъ, объяснилъ лордъ:-- вы вѣрно слыхали о ея отцѣ, Джуліо Колоннѣ, великомъ итальянскомъ патріотѣ? Онъ также теперь у насъ.
-- Да, я слышалъ о немъ, сказалъ Саксенъ, покраснѣвъ. Въ эту минуту онъ пожалѣлъ, что пріѣхалъ изъ Лондона.
-- Онъ старинный другъ моей матери, продолжалъ Кастельтауерсъ: -- а также и мой. Я не знаю, что вы слышали о немъ; рѣдко общественный человѣкъ имѣлъ столько враговъ и друзей, какъ онъ, но во всякомъ случаѣ, вы должны, Трефольденъ, полюбить его ради меня. Предупреждаю, чтобъ вы не судили по первому впечатлѣнію. Онъ очень эксцентриченъ, разсѣянъ, немного холоденъ, но это человѣкъ античной добродѣтели, человѣкъ, возвышенная простота котораго столь же неумѣстна въ девятнадцатомъ вѣкѣ, какъ Цинцинатъ былъ бы въ современной гостиной.
Саксенъ подумалъ о тѣхъ двадцати франкахъ, которые синьора Колонна предложила ему въ Рейхенау, и не выразилъ никакого сочувствія къ словамъ своего друга, какъ тотъ ожидалъ.
-- Я ничего не слыхалъ дурнаго про него, сказала, онъ нѣсколько напряженнымъ тономъ: -- а майоръ Воанъ все еще у васъ?
-- Да, и Бургойнъ завтра пріѣзжаетъ. Мы намѣрены важно повеселиться, пока вы всѣ здѣсь.
-- Что вы разумѣете подъ словами "важно повеселиться"?
-- Ну, завтра матушка даетъ обѣдъ, въ субботу у насъ вечеръ, а во вторникъ будетъ охота на нашей землѣ, послѣдняя въ сезонѣ. Кромѣ того, въ понедѣльникъ офицеры 42-го полка, стоящаго въ Гильдфордѣ, даютъ большой балъ, на который, конечно, будутъ приглашены и наши гости. Вотъ и вся программа. Она немного однообразна, но что жe прикажете дѣлать въ тридцати миляхъ отъ Лондона.
-- Вести самую счастливую жизнь въ мірѣ, отвѣчалъ Саксенъ.
-- Это зависитъ отъ вкуса и средствъ, сказалъ лордъ со вздохомъ.-- Жизнь въ англійской деревнѣ сводится къ вѣчной ритурнели обѣдовъ и плясокъ, плясокъ и обѣдовъ. Кромѣ того она служитъ еще предлогомъ къ охотѣ. Что до меня касается, то я охотно предпочелъ бы болѣе безпокойную, бивачную жизнь.
-- Вы не хотите этимъ сказать, что желаете поступить въ армію?
-- Да, я хотѣлъ бы быть солдатомъ, еслибъ могъ сражаться за то, чему сочувствую; но такъ-какъ это невозможно, то нечего про это и говорить... Вонъ, видите ли, прямо противъ насъ купа елей? Это и есть Кастельтауерсъ. Домъ мы сейчасъ увидимъ, какъ только завернемъ за уголъ.
Тутъ разговоръ перешелъ на другіе предметы, и Саксенъ разсказалъ своему другу, что во вторникъ пріѣдетъ Вильямъ Трефольденъ. Между тѣмъ они достигли воротъ парка и подъѣхали къ великолѣпному, старому дому, который казался точно окрашеннымъ солнечными закатами многихъ столѣтій.
Кастельтауерсъ прямо повелъ своего гостя въ конюшни, которыя были выстроены въ роскошномъ, великолѣпномъ стилѣ елисаветинскаго времени, но теперь столли полупустыя. Саксенъ осмотрѣлъ стойла, отведенныя для его коней, и у же собирался выйдти съ лордомъ изъ конюшни, какъ на дворѣ появился маіоръ Воанъ, ведя подъ уздцы своего великолѣпнаго арабскаго коня Гюльнару. За нимъ выступала смирная, неважная лошадка подъ дамскимъ сѣдломъ. Саксенъ догадался, что майоръ только что ѣздилъ верхомъ съ синьорой Колонной.
Послѣ этого они всѣ трое отправились въ садъ и на мужскую половина дома, гдѣ были расположены бильярдная, курильная и т. д. Вскорѣ прозвонилъ колоколъ и они поспѣшили одѣться къ обѣду.
Саксенъ впервые появлялся въ дамскомъ обществѣ, и это, вмѣстѣ съ естественнымъ нежеланіемъ встрѣтить Колонновъ, очень смутило молодого человѣка при входѣ въ гостиную. Однакоже, къ его счастью, дамы еще не сошли внизъ и передъ каминомъ стояло только четверо мужчинъ. Двое изъ нихъ были Кастельтауерсъ и майоръ Воанъ; третьяго Саксенъ тотчасъ призналъ за черноокаго итальянца, котораго онъ видѣлъ въ Рейхенау, четвертый былъ ему совершенно неизвѣстенъ.
-- Мой другъ, мистеръ Саксенъ Трефольденъ -- синьоръ Колонна -- достопочтенный Эдвинъ Армстронгъ, представилъ другъ другу своихъ гостей лордъ Кастельтауерсъ.
Пасторъ сухо поклонился, синьоръ Колонна протянулъ руку.
-- Друзья Джервэза -- мои друзья, сказалъ онъ, съ чрезвычайно пріятной улыбкой:-- я много наслышался о васъ, мистеръ Трефольденъ, и душевно радъ съ вами познакомиться. Вы въ первый разъ въ Кастельтауерсѣ?
Очевидно было, что онъ столько же помнилъ Саксена, сколько Саксенъ помнилъ допотопный міръ.
Въ эту минуту дамы вошли въ комнату. Кастельтауерсъ очень церемонно представилъ своей матери Саксена, и тотъ еще цаловалъ ея руку, когда объявили, что обѣдъ поданъ. Лордъ тотчасъ подалъ руку синьорѣ Колоннѣ, синьоръ Колонна -- леди Кастельтауерсъ, а остальные -- послѣдовали за ними. Такимъ образомъ случилось, что Саксенъ былъ избавленъ отъ того, чего онъ всего болѣе боялся -- отъ представленія синьорѣ Колоннѣ. Онъ даже не видалъ ея лица до тѣхъ поръ, пока за обѣдомъ очутился прямо противъ нея. Онъ теперь взглянулъ на нее, и увидѣлъ съ ужасомъ, что ея глаза были пристально направлены на него.
-- Мой vis-à-vis, вѣроятно, вашъ юный мильонеръ? сказала она вполголоса лорду:-- я его гдѣ-то видала, но, право, не могу вспомнить.
Кастельтауерсъ покачалъ головой, и засмѣялся.
-- Этого быть не можетъ, отвѣчалъ онъ.-- Саксенъ пріѣхалъ въ Англію только недѣль шесть тому назадъ, и во все это время вы ни разу не были въ городѣ.
-- Но я могла его видѣть заграницей, можетъ быть, въ Миланѣ?
-- Онъ никогда не бывалъ въ Италіи.
-- Ну, такъ, можетъ быть, въ Парижѣ.
-- Я также достовѣрно знаю, что онъ и въ Парижѣ не бывалъ. Однимъ словомъ, совершенно невозможно, чтобъ вы его когда нибудь видѣли. Я говорю такъ рѣшительно потому, что знаю исторію его жизни, и это прелюбопытная исторія.
-- Вы должны мнѣ ее разсказать.
-- Да, когда нибудь послѣ, и тогда вы согласитесь со мной, что никогда не могли его видѣть прежде нынѣшняго вечера.
Синьора Колонна взглянула снова на Саксена. Онъ разговаривалъ съ леди Кастельтауерсъ, и Олимпія могла на свободѣ вглядѣться въ каждую черту его лица.
-- Я не думаю, чтобъ ваше краснорѣчіе такъ подѣйствовало на меня, сказала она лорду Кастельтауерсу:-- чѣмъ больше я смотрю на него, тѣмъ сильнѣе убѣждаюсь, что я съ нимъ встрѣчалась и даже говорила, еще очень недавно. Мнѣ знакомъ его голосъ.
Въ эту самую минуту Саксенъ говорилъ леди Кастельтауерсъ:
-- Нѣтъ, сударыня, я -- швейцарецъ, я родился въ Швейцаріи точно такъ же, какъ мой отецъ и мой дѣдъ.
-- Но, Трефольденъ -- не швейцарская фамилія?
-- Конечно, она англійская. Наше семейство родомъ изъ Корнвалиса.
При этихъ словахъ все стало ясно Олимпіи, и на лицѣ ея показался яркій румянецъ.
-- Я знала, что это не спроста, сказала она смущеннымъ голосомъ.-- Я вспомнила теперь, кто онъ, и онъ меня помнитъ, я видѣла это по его взгляду.
-- Такъ вы дѣйствительно съ нимъ встрѣчались?
-- Да, въ Швейцаріи, нѣсколько недѣль тому назадъ. Я... я была такъ легкомысленна, что приняла его за простого мужика. Я... то-есть мы очень его оскорбили. Мой отецъ забылъ объ этомъ, но я послѣ обѣда формальнымъ образомъ попрошу у него извиненія. Я надѣюсь, что онъ меня проститъ.
-- Проститъ!-- васъ! произнесъ Кастельтауерсъ тихимъ, полнымъ страсти голосомъ.
Но синьора Колонна, казалось, не слыхала его.
Послѣ обѣда, когда гости раздѣлились по группамъ въ гостиной, синьора Колонна подошла къ Саксену, который разсматривалъ какія-то картинки.
-- Еслибъ забвеніе не шло рука въ руку съ прощеніемъ, сказала она:-- то я попросила бы васъ простить меня, мистеръ Трефольденъ. Теперь же я могу надѣяться только, что вы меня забыли.
Саксенъ низко поклонился.
-- Мнѣ было бы очень прискорбно за честь моей памяти, сказалъ онъ:-- еслибъ я дѣйствительно васъ забылъ.
-- Это сарказмъ или комплиментъ? спросила она съ удивленіемъ.
-- Ни то, ни другое.
-- Что же это такое?
-- Простое заявленіе факта. Синьора Колонна соединена въ моей памяти съ самымъ достопамятнымъ днемъ моей жизни, и еслибъ я старался даже забыть, что я однажды имѣлъ честь ее видѣть, то это было бы мнѣ вполнѣ невозможно. Въ тотъ день я впервые узналъ о великой перемѣнѣ въ моей будущности.
Синьора Колонна улыбнулась, и протянула ему руку.
-- Такъ я настаиваю, чтобъ вы меня простили, сказала она:-- я не хочу, чтобъ въ свѣтломъ воспоминаніи о томъ счастливомъ днѣ было черное пятно.
-- Но я не могу простить васъ два раза, отвѣчалъ Саксенъ съ смущеннымъ голосомъ, и едва осмѣливаясь дотронуться до кончиковъ ея нѣжныхъ пальцевъ.
-- Значитъ, вы уже меня простили? Благодарствуйте. Теперь мы должны быть съ вами друзьями; пойдемте къ отцу, который очень интересуется вашей свободной, прекрасной страной. Ахъ, еслибъ наша дорогая Италія была въ половину такъ счастлива!
Она взяла Саксена подъ руку, и они пошли по комнатѣ къ тому мѣсту, гдѣ синьоръ Колонна жарко о чемъ-то бесѣдовалъ съ майоромъ Воаномъ.
Лордъ Кастельтауерсъ смотрѣлъ на Саксена съ завистью: онъ дорого бы далъ, чтобъ Олимпія Колонна его такъ оскорбила и такъ бы съ нимъ помирилась.