Какъ Саксенъ украсилъ флюгарку въ Кастельтауерсѣ.
-- Какого чорта мы еще придумаемъ, чтобъ позабавить нашихъ гостей, сказалъ лордъ Кастельтауерсъ майору Воану, когда они встрѣтились передъ завтракомъ на лѣстницѣ:-- Эшеры, я знаю, уѣдутъ рано, а съ барынями матушка съумѣетъ справиться; но вѣдь въ домѣ теперь шесть или семь молодыхъ людей, которые наврядъ ли уѣдутъ раньше ночи. Что дѣлать?
-- Играть на бильярдѣ.
-- Хорошо часа на два, а потомъ?
-- Потомъ мы можемъ поѣхать въ Гильдфордъ отдать визитъ офицерамъ сорокъ-второго полка, которые вчера здѣсь были на балѣ.
-- Это невозможно. У насъ на конюшнѣ всего пять верховыхъ лошадей, считая вашу и Трефольдена. Потомъ у меня нѣтъ ружей, еслибъ и было на что охотиться, кромѣ сорокъ и воронъ, воскликнулъ съ отчаяніемъ Кастельтауерсъ.
-- Въ такомъ случаѣ, я рѣшительно не знаю, что дѣлать; но вонъ идетъ нашъ аркадецъ; можетъ, онъ что нибудь и придумаетъ.
Аркадецъ -- это былъ Саксенъ. Подъ этимъ прозвищемъ онъ былъ извѣстенъ послѣднее время, хотя никто не зналъ, кто именно сочинилъ эту кличку. Не успѣли еще объяснить ему, въ чемъ дѣло, какъ онъ уже нашелъ средство выдти изъ затруднительнаго положенія.
-- Устроимте Volksfest на Швейцарскій манеръ, сказалъ онъ:-- мы можемъ стрѣлять въ цѣль, прыгать черезъ препятствія, бѣгать въ запуски, а дамъ мы пригласимъ раздавать призы.
-- Отлично! воскликнулъ лордъ Кастельтауерсъ:-- самая приличная забава для такого свѣтлаго, прохладнаго дня.
-- Прежде всего мы должны найдти открытую поляну и устроить трибуну для дамъ, сказалъ майоръ Войнъ.
-- И выбрать судью, прибавилъ Саксенъ.
-- И собрать призы, замѣтилъ лордъ: -- я дамъ бронзовую чашу, которая стоитъ въ библіотекѣ, она настоящая помпейская.
-- А я свои пистолеты, воскликнулъ Саксенъ.
-- А я... но я такой бѣднякъ, замѣтилъ Воанъ:-- что у меня нѣтъ ничего цѣннаго, кромѣ сабли и лошади.
-- Самое драгоцѣнное сокровище для война, сказала синьора Колонна:-- но позвольте спросить, о чемъ тутъ держатъ парламентъ на лѣстницѣ?
Она только что вышла изъ корридора, такъ тихо, что никто не слышалъ ея шаговъ, и остановилась на площадкѣ нѣсколькими ступенями выше молодыхъ людей. На ней было нѣжное, сѣрое платье изъ какой-то мягкой матерій, обшитое чернымъ бархатомъ, и маленькій, бѣлый полотняный воротничокъ, застегнутый круглой римской брошкой. За нею падали тяжелыми складками красныя занавѣси; черезъ верхнія звѣнья большаго готическаго окна, яркіе лучи солнца бросали блестящую полосу свѣта на ея голову; она стояла въ своей гордой красотѣ словно прислоненная къ лучезарному столбу.
Молодые люди взглянули наверхъ, притаивъ дыханіе, будто пораженные сверхъестественнымъ явленіемъ. Съ минуту никто не отнѣчалъ.
Синьора Колонна, отгадавъ, быть можетъ, по женскому инстинкту, какія чары заколдовали ихъ, отодвинулась отъ свѣта и воскликнула:
-- Всѣ молчатъ. Э! да это, должно быть, не парламентъ, а заговоръ.
-- Это дѣйствительно заговоръ, снньора, отвѣчалъ Воанъ:-- мы толкуемъ о томъ, какъ устроить кое-какія увеселенія на чистомъ воздухѣ для нашихъ гостей. Согласитесь ли вы быть царицей красоты и раздавать призы?
Кастельтауерсъ вспыхнулъ и закусилъ губу.
-- Поспѣшность Воана, сказалъ онъ: -- очень тяжело отзывается на тѣхъ, кто не отличается такимъ быстрымъ умомъ и такой смѣлостью, какъ онъ. Я только что самъ намѣревался просить о томъ же самомъ синьору Колонну.
-- Въ дѣлахъ жизни побѣду одерживаетъ сильнѣйшій и призъ беретъ самый ловкій, отвѣчалъ Воанъ небрежно: -- но что скажетъ намъ наша августѣйшая царица?
-- Что она боится дать свое царское слово слишкомъ поспѣшно. Вы знаете, я секретарь моего отца, и потому не знаю, какую работу мнѣ принесетъ сегодняшняя почта; къ тому же я должна узнать, какія распоряженія сдѣлала, на сегодня, леди Кастельтауерсъ.
-- Каковы бы они ни были, но я не думаю, чтобы матушка отказала удостоить своимъ присутствіемъ такое важное торжество, сказалъ лордъ:-- но вонъ идетъ вся компанія. Приходится отложить пренія до окончанія завтрака.
Леди Кастельтауерсъ одобрила планъ своего сына и обѣщала нетолько сама пріѣхать на арену въ половинѣ третьяго, но и привезти съ собою двухъ молодыхъ дѣвицъ, которыя ночевали въ замкѣ. Это были дочери бѣднаго пастора, жившія миляхъ въ двѣнадцати отъ Кастельтауерса; юныя и скромныя, онѣ раболѣпно слушались великолѣпной графини и безпрекословно остались на цѣлый день, хотя и должны были уѣхать рано утромъ. Синьора Колонна, но просьбѣ самой леди Кастельтауерсъ, приняла званіе царицы-праздника; и хотя виконтъ и леди Эшеръ были слишкомъ важныя особы, чтобъ перемѣнить свои планы, публика на состязаніяхъ обѣщала быть довольно блестящей, чтобъ подстрекнуть амбицію бойцовъ.
Мысль этого праздника была очень счастливая и доставила всѣмъ гостямъ самое пріятное занятіе. Гости эти состояли изъ шести молодыхъ людей, не считая сэра Чарльса Бургойна, майора Воана и Саксена Трефольдена, которые были приняты въ замкѣ, какъ свои. Эти шестеро были мистеръ Пельгамъ Гей, Эдвардъ Брандонъ, лейтенантъ Франкъ Торнигтонъ, 4-го уланскаго полка мистеръ Гай Гревиль и два брата: Сидней и Робертъ Нультенэ. Изъ всей этой полдюжины людей, нельзя было сдѣлать на одного дѣйствительно замѣчательнаго человѣка. Ни одинъ изъ нихъ даже не былъ, по просту, умнымъ человѣкомъ, но каждый за то представлялъ образецъ обыкновеннаго, дюжиннаго англійскаго джентльмена. Всѣ они были аристократическаго происхожденія, красивые, добрые, мужественные ребята, хорошо ѣздившіе верхомъ, презиравшіе всякую ложь и строго-уважавшіе законы охоты. Они отлично одѣвались, восхитительно повязывали галстухи и говорили тѣмъ типичнымъ языкомъ, который преобладаетъ въ хорошемъ обществѣ. Всѣ они прекрасно танцовали и были членами Эректеума. Эдвардъ Брандонъ былъ изъ всей компаніи самый незавидный образчикъ человѣческой породы, но и онъ, хотя ограниченнаго ума, имѣлъ свѣтскій лоскъ, и неодаренный сильными мускулами, былъ довольно ловкій малый.
Все общество за завтракомъ съ восторгомъ привѣтствовало проектъ Саксена, и даже синьоръ Колонна обѣщалъ придти на арену. Призы для состязанія были очень живо собраны. Леди Кастельтауерсъ пожертвовала очень рѣдкій ятаганъ, принадлежавшій Байрону, синьоръ Колонна эльзенировскаго Горація съ автографомъ Филикани, а сами состязатели сдѣлали подписку на кошелекъ съ двадцатью гинеями, который долженъ былъ служить призомъ для одноверстнаго бѣга. Было условлено, что побѣдитель долженъ отдать кошелекъ синьорѣ Колоннѣ для итальянскаго фонда. Молодые люди покончили завтракъ съ быстротой школьниковъ, торопящихся домой на праздникъ, и вскорѣ были уже за работой.
На то, чтобъ выбрать и измѣрить амонтеатръ на открытой полянѣ, въ полумилѣ отъ дому, чтобъ поставить флагъ для бѣга и цѣль для стрѣльбы, чтобъ устроить ложу для зрителей -- на все это потребовалось бы болѣе четырехъ съ половиной часовъ, которые оставались до половины третьяго; но любители-работники съ помощью плотниковъ, грумовъ и садовниковъ работали такъ усердно, что все было готово ровно за часъ три четверти до назначеннаго времени. Одна ложа была даже удивительнымъ торжествомъ искуства. Она состояла изъ кухонныхъ столовъ, крѣпко связанныхъ между собою и покрытыхъ коврами; на нихъ было поставлено нѣсколько креселъ, а сверху на большихъ жердяхъ повѣшенъ громадный, широкій коверъ.
Пробѣжавъ однажды по всей аренѣ бѣглымъ шагомъ, чтобъ испробовать землю, молодые люди возвратились въ замокъ страшно голодные и въ великолѣпномъ настроеніи духа.
Кастельтауерсъ приказалъ подать завтракъ въ курильную комнату, и тамъ, посреди шумнаго говора, смѣха, ѣды и питья, они составили програму состязанія.
-- Съ чего мы начнемъ? спросилъ лордъ, взявъ карандашъ и бумагу:-- мы должны кончить бѣгомъ и потому, я полагаю, начать со стрѣльбы.
-- Конечно, со стрѣльбы, воскликнуло нѣсколько голосовъ вмѣстѣ.
-- Такъ позвольте записать имена. Кто охотники состязаться на призъ бронзовой чаши? Стрѣлять изъ ружей на восьмистихъ ярдахъ.
-- На какихъ условіяхъ? спросилъ одинъ изъ молодыхъ людей.
-- На обыкновенныхъ. Пять выстрѣловъ на восьмистахъ ярдахъ; ружья обыкновенныя нарѣзныя.
-- Восемьсотъ ярдовъ, немного далеко, сказалъ другой изъ гостей, очень занятый въ эту минуту пирогомъ съ цыплятами.
-- Еслибъ ружья были меньшаго калибра, то я бы назначилъ тысячу ярдовъ, отвѣчалъ Кастельтауерсъ: -- но у меня такое только одно.
Юноша, занятый пирогомъ, пробормоталъ что-то сквозь зубы о томъ, что всегда большой калибръ встрѣчается чаще малаго, но остановленный своимъ сосѣдомъ, впалъ въ прежнее безмолвіе. Между тѣмъ лордъ продолжалъ подбивать охотниковъ.
-- Ну, это ни на что не похоже, говорилъ онъ:-- у меня записано только трое: Бургойнъ, Торнигтонъ и Воанъ. Ну, кто жь еще? Я не могу же самъ состязаться на свой призъ; а мнѣ непремѣнно нужно еще троихъ.
-- Вы можете записать меня, если хотите, сказалъ мистеръ Гай Гревиль:-- ужь я непремѣнно кого нибудь да подстрѣлю; да вѣдь это не бѣда.
-- И меня, прибавилъ Неламъ Гей.
-- Благодарствуйте. Бургойнъ, Херингтонъ, Воанъ, Гревиль, Пеламъ Гей -- итого пять. Мало; мнѣ нужно по крайней-мѣрѣ шесть. Ну, господа, кто же будетъ шестымъ?
-- Конечно, Трефольденъ, воскликнулъ Воанъ: -- швейцарцы прирожденные стрѣлки. Запишите его имя.
-- Нѣтъ, нѣтъ, поспѣшно произнесъ Саксенъ.
-- Однако, вы вѣдь de la première force? спросилъ Кастельтауерсъ.
-- Я порядочно стрѣлялъ, но теперь отвыкъ и не желалъ бы состязаться, отвѣчалъ Саксенъ съ нѣкоторымъ смущеніемъ.
Кастельтауерсъ взглянулъ на него съ удивленіемъ, но былъ слишкомъ хорошо воспитанъ, чтобъ настаивать долѣе.
-- Если вы не хотите, сказалъ онъ:-- то мнѣ надобно найдти кого нибудь другого. Сидней Пультенэ, я запишу васъ, и дѣло въ шляпѣ. Ну, господа, кто желаетъ участвовать во второмъ состязаніи на тѣхъ же условіяхъ? Призъ -- пара великолѣпныхъ пистолетовъ, пожертвованные благороднымъ состязателемъ, который отказывается отъ состязанія. Я не упоминаю имени благороднаго состязателя, ибо онъ скромный молодой человѣкъ и очень легко краснѣетъ. Ну, господа, помните, что вы призваны на торжественное дѣло, и что на васъ смотрятъ глаза всей Европы!
Шутя и болтая такимъ образомъ, Кастельтауерсъ навербовалъ и вторую партію. Потомъ записаны были по порядку, прыганье черезъ препятствіе восемьнадцать футовъ длины, на призъ синьора Колонны; вслѣдъ затѣмъ бѣгъ на разстояніе ста ярдовъ, на призъ леди Кастельтауерсъ и, наконецъ, одномильный бѣгъ, на призъ двадцати-двухъ гиней, названный призомъ Италіи. На это послѣднее состязаніе записались всѣ атлеты безъ исключенія.
Когда програма была окончена, Кастельтауерсъ отозвалъ въ сторону Саксена и, взявъ его за руку, отвелъ въ сосѣднюю комнату.
-- Трефольденъ, сказалъ онъ: -- могу я вамъ задать одинъ вопросъ?
-- Хоть двадцать.
-- Нѣтъ, и одного довольно, если вы отвѣтите честно. Отчего вы не хотите состязаться въ стрѣльбѣ?
Саксенъ снова смутился.
-- Такъ, я не желаю, сказалъ онъ послѣ минутнаго молчанія.
-- Но, отчего? вы, должно быть, отличный стрѣлокъ.
Саксенъ ничего не отвѣчалъ.
-- По правдѣ сказать, продолжалъ Кастельтауерсъ:-- мнѣ это очень досадно. Я надѣялся, что вы своимъ искуствомъ придадите особенный блескъ состязанію и покажете намъ что нибудь удивительное. Я думаю, вы должны были состязаться, хоть только для того, чтобъ поддержать честь швейцарскихъ стрѣлковъ.
Саксенъ добродушно разсмѣялся.
-- Вы искренно желаете, чтобъ я отвѣтилъ на вашъ вопросъ? спросилъ онъ.
-- Конечно.
-- Такъ погодите минутку, пока я принесу свое ружье.
Съ этими словами онъ выбѣжалъ изъ комнаты и вскорѣ появился въ саду, подъ окномъ, съ ружьемъ въ рукахъ.
-- Посмотрите сюда, сказалъ онъ, указывая на крышу конюшни: -- видите вы флюгарку?
Это былъ золотой пѣтухъ, въ родѣ того, которымъ любовался Гёте еще ребёнкомъ во Франкфуртѣ; довольно сильный вѣтеръ кружилъ во всѣ стороны флюгарку, и она блестѣла на солнцѣ, какъ желтый брильянтъ. Кастельтауерсъ отворилъ окно и высунулся.
-- Еще бы, отвѣчалъ онъ: -- я ее вижу ночги каждый день, съ тѣхъ поръ, какъ я себя помню.
-- А какъ далеко она отсюда?
-- Право, не знаю, какихъ нибудь шестьсотъ ярдовъ. Но вѣдь вы не можете же попасть въ цѣль, которая блеститъ, какъ метеоръ, и ни секунды не стоитъ на мѣстѣ?
-- Это очень уродливая птица, сказалъ Саксенъ, прицѣливаясь:-- не правда ли, она была бы гораздо красивѣе, еслибъ у нея былъ глазъ?
Не успѣлъ онъ еще это выговорить, какъ раздался выстрѣлъ. Кастельтауерсъ схватилъ свою шляпу и выпрыгнулъ въ садъ, какъ сумасшедшій.
-- Вы этого не сдѣлали, воскликнулъ онъ: -- это невозможно.
-- Пойдемъ, посмотримъ.
Чтобъ достичь до конюшенъ, имъ пришлось обогнуть весь домъ и перейти черезъ дворъ. На срединѣ дороги, Кастельтауерсъ вдругъ остановился.
Маленькое круглое отверстіе блестѣло въ той части головы пѣтуха, гдѣ долженъ былъ быть глазъ.
При видѣ нѣмаго изумленія своего друга, Саксенъ разразился громовымъ хохотомъ, словно юный великанъ.
-- Вотъ видите, воскликнулъ онъ: -- я говорилъ, что глазъ украситъ эту птицу. Теперь вы понимаете, почему я не хотѣлъ состязаться съ другими. Мы, швейцарцы, стрѣляемъ съ дѣтства, съ той минуты, какъ намъ подъ силу держать ружье; я не хотѣлъ портить забавы другимъ. Это было бы нечестно.