Чистокровные англійскіе туристы.
"Албула", какъ-будто напоказъ, все утро гуляла по заливу, но послѣ полудня обогнула Monte Procido, и бросила якорь на мѣстѣ, указанномъ Колонною.
Экипажъ ея увеличился однимъ малорослымъ, живымъ, смуглымъ итальянскимъ матросомъ, съ золотыми колечками въ ушахъ, и красной, рыбацкой шапкой на головѣ. Саксенъ, повидимому, случайно подобралъ его гдѣ-то на набережной, и не пробылъ онъ на палубѣ пяти минутъ, какъ уже обнаружилъ свою полнѣйшую неспособность обращаться съ карабельными снастями. Матросъ этотъ былъ не кто иной, какъ Монтекуккули.
Онъ самъ ежечасно подвергался опасности быть узнану, тщетно стараясь, впродолженіе уже трехъ дней, освободить Колонну, скрывавшагося въ Кумахъ. Видя невозможность предпринять подобную попытку съ моря, вслѣдствіе бдительности портовой полиціи, онъ готовился уже снарядить вооруженную сухопутную экспедицію, когда услыхалъ о прибытіи въ гавань какой-то англійской яхты. Къ ночи онъ самъ отправился на Моло, и къ великой радости своей, развѣдалъ, что "Албула" принадлежитъ Саксену Трефольдену, и что лордъ Кастельтауерсъ вмѣстѣ съ нимъ квартируетъ въ "Hôtel de la Grande Bretagne".
-- Я старался повидаться съ вами еще вчера вечеромъ, разсказывалъ итальянецъ, когда всѣ трое разговорились, облокотясь на бортъ яхты:-- но, хотя я во многихъ мѣстахъ слыхалъ о васъ, мнѣ ни въ одномъ не удавалось поймать васъ. Сегодня утромъ, однако, я рѣшился добиться своего, и съ самаго разсвѣта шатался по Кьяна, поджидая удобнаго случая.
-- Очень неосторожно было со стороны Колонны перебираться сюда прежде, нежели Гарибальди прибылъ въ Неаполь, замѣтилъ графъ.
-- Неосторожно! Чистое сумасшествіе. Какъ есть -- сумасшествіе. Я самъ вотъ уже три недѣли, какъ живу въ Неаполѣ, участвую во всѣхъ собраніяхъ нашихъ тайныхъ обществъ и пускаю по рукамъ прокламаціи диктатора. За то же меня и знаютъ только наши, да и за мою голову не положено награды. Я на дняхъ слыхалъ, что Колонна былъ въ Гаэтѣ, да не повѣрилъ.
-- Въ Гаэтѣ! повторилъ графъ.-- Чего ему искать, какъ не смерти, въ такой роялистской твердынѣ, какова Гаэта?
-- То-то и есть! Ma che volete! Онъ всю жизнь только и дѣлаетъ, что съ разбѣга суется головою въ львиную пасть.
-- Дай-то Богъ, чтобы ему вывезло и на этотъ разъ!
-- Еслибы я не зналъ, что никакой рукѣ въ мірѣ не поддѣлать его руки, я бы заподозрилъ западню подъ его запиской, но въ этомъ случаѣ сомнѣніе невозможно.
-- Какимъ способомъ она была вамъ доставлена? спросилъ графъ.
-- Она была оставлена, нѣсколько таинственно, въ маленькой trattoria, гдѣ я обыкновенно обѣдаю. Принесъ ее мальчикъ, никому неизвѣстный, отдалъ, ни слова не говоря, и убѣжалъ.
-- Но что же синьору Колоннѣ дѣлать въ Гаэтѣ? добивался Саксенъ.
Итальянецъ знаменательно пожалъ плечами.
-- Только войди Гарибальди въ Неаполь въ одни ворота, отвѣчалъ онъ:-- Франческо выйдетъ въ другія, а Гаэта служила пріютомъ папѣ десять лѣтъ назадъ. Справиться съ этимъ городомъ нелегко, и конечно, еслибы можно было напередъ увѣриться въ немъ, то наши надежды значительно утвердились бы. Но не Колоннѣ слѣдовало пускаться на такую экспедицію. Если и рисковать, то не такой драгоцѣнной жизнью, какъ его.
-- Гдѣ-то онъ теперь! молвилъ графъ, тревожно оглядывая берегъ въ подзорную трубу.
-- Я догадываюсь, возразилъ Монтекуккули:-- видите вы, вонъ ту волканическую возвышенность, поодаль отъ берега? Это Кумскій Акрополисъ; въ потайныхъ углубленіяхъ и ходахъ, которыми онъ перерѣзывается по всѣмъ направленіямъ, цѣлый полкъ могъ бы свободно укрыться.
-- Вижу, вижу! вскричалъ Саксенъ:-- точно кротовыя норы.
-- Ихъ сотни, и всѣ онѣ высѣчены въ камнѣ. Онѣ считались незапамятной древностью еще во времена Виргилія, и никто не знаетъ, ни куда ведутъ онѣ, ни какими руками онѣ были высѣчены.
Рѣшили, чтобы Саксену и Кастельтауерсу выдти на берегъ, какъ-бы для того, чтобы снимать видъ, а "Албулу" оставить на якорѣ въ полмили отъ берега. Они отчалили отъ яхты на небольшой лодочкѣ, взявъ съ собою одного изъ Саксеновыхъ англійскихъ матросовъ, и оставивъ Монтекуккули на яхтѣ.
Берегъ въ этомъ мѣстѣ былъ плоскій и топкій, окаймленный высокимъ камышомъ, и усѣянный обломками очень старинныхъ каменныхъ построекъ. Въ этомъ-то камышѣ они прикрѣпили лодку, и выйдя на берегъ, увидѣли передъ собою неаполитанскаго часового, словно выросшаго изъ земли.
До этой минуты не видать было ни одной души вдоль всего пустыннаго берега. Они тщательно оглядѣли всю мѣстность съ "Албулы", и не примѣтивъ ни малѣйшаго признака жизни на нѣсколько миль ни вправо ни влѣво, вообразили, что ничего легче не можетъ быть, какъ увезти своего бѣглеца, хоть среди бѣлаго для; а тутъ, едва ступили они на прибрежный песокъ, какъ опасность, угрожающая ихъ другу, явилась прямо передъ ними, въ воплощенномъ видѣ -- въ образѣ вооружоннаго часового.
Солдатъ не окликалъ ихъ, и не мѣшалъ выходить на берегъ, только стоялъ, опершись на ружье, и спокойно наблюдалъ за движеніями ихъ. Саксенъ и Кастельтауерсъ, съ другой стороны, съ видомъ величайшаго равнодушія, закурили сигары и принялись отыскивать подходящій point-de-vue.
Минуту спустя графъ подошелъ къ часовому.
-- Scusate, атісо, сказалъ онъ:-- что это тамъ за возвышенность?
-- È la rocca di Cumae, signore, отвѣчалъ тотъ.
-- Cumàe? повторилъ графъ.
-- Si, signore. Cumae antico.
-- Grazietantel и Кастельтауерсъ тутъ же вынулъ изъ кармана книгу и началъ читать. Это была третья часть Чайльд-Гарольда, но солдатъ рѣшилъ, что это, должно быть, какой нибудь "указатель", и принявъ пришельцовъ за безвредныхъ туристовъ, не обращалъ уже болѣе никакого вниманія на нихъ.
Они прошлись немного далѣе по берегу, пока не дошли до небольшой кущи кедровъ, подъ тѣнью которыхъ усѣлись. Саксенъ, хотя, неправдѣ сказать, далеко не мастеръ этого дѣла, принялся рисовать. Вдругъ появился еще часовой. Онъ, подобно первому, словно изъ земли выросъ, впрочемъ, не обнаруживалъ особенной бдительности. Медленно пройдясь раза два мимо кедровой кущи, онъ отошелъ на маленькій пригорокъ, на разстояніи около четверти мили, и тамъ расположился.
-- Трефольденъ, сказалъ графъ: -- а вѣдь за нами слѣдятъ.
-- Дѣло ясное.
-- Что жь тутъ дѣлать?
-- А ужь и богъ-знаетъ.
-- Я начинаю думать, что тутъ вездѣ кишитъ солдатами.
-- А у меня такого рода чувство, какъ будто самый воздухъ населенъ глазами и ушами.
-- Бѣдный Колонна!
Нѣсколько минутъ молчанія.
-- Знаешь что, по моему, намъ слѣдуетъ сдѣлать, Кастельтауерсъ, наконецъ сказалъ Саксенъ: -- намъ надо сдѣлать видъ, какъ будто уѣзжаемъ и возвратиться къ вечеру.
Несмотря на свою озабоченность, графъ не могъ удержаться отъ смѣха.
-- Нѣтъ, братецъ, сказалъ онъ:-- у тебя, какъ видно, положительно нѣтъ способности къ интригѣ.
-- Развѣ планъ мой нехорошъ?
-- Планъ твой -- невиннѣйшее порожденіе безхитростнѣйшаго мозга. Нѣтъ, нѣтъ: мы должны распорядиться несравненно умнѣе.
-- Въ такомъ случаѣ ужь самъ придумай.
-- Кажется, я уже и придумалъ. Мы должны провести еще нѣсколько часовъ за рисованіемъ. Затѣмъ притворимся голодными...
-- Какое тутъ притворство! Я и то страшно голоденъ.
-- Ну, такъ прибереги аппетитъ до поры до времени, потому, что я намѣренъ не сходить съ, мѣста до сумерекъ, значитъ объ обѣдѣ отложи покуда попеченіе. Когда настанетъ время, мы смѣло подойдемъ къ одному изъ часовыхъ, спросимъ дорогу къ ближайшей тратторіи и перекусимъ тамъ что нибудь. Этимъ временемъ совсѣмъ стемнѣетъ. Колоннѣ тогда можно будетъ прокрасться къ берегу и притаиться въ нашей лодкѣ, и наша цѣль будетъ достигнута блистательнымъ образомъ.
-- А мнѣ кажется, возразилъ Саксенъ: -- что лучше было бы исполнить въ точности наставленія Колонны, и не пріѣзжать до захожденія солнца.
Графъ отрицательно покачалъ головою.
-- Напротивъ, нашимъ единственнымъ средствомъ къ успѣху было именно выдти на берегъ открыто, рисовать, глазѣть, словомъ -- разыгривать чистокровныхъ англійскихъ туристовъ. Этимъ мы отводимъ подозрѣнія, тогда какъ еслибы мы стали пробираться вдоль берега послѣ захожденія солнца, мы бы непремѣнно возбудили вниманіе всѣхъ роялистовъ на десять миль въ окружности.
-- Ты, конечно, правъ, согласился Саксенъ: -- а только я ѣсть хочу.
-- Ничего, потерпишь.
-- Только сидѣть, какъ угодно, не стану на одномъ мѣстѣ. Давай лучше развалины осмотримъ.
-- Не лучше ли тебѣ сначала кончить эскизъ?
-- Эскизъ! презрительно повторилъ Саксенъ: -- такую дрянь стану я еще кончать! Чѣмъ больше я воя:усь съ ними, тѣмъ они хуже у меня выходятъ. Вотъ и этотъ -- еслибы я его бросилъ полчаса назадъ, онъ былъ бы несравненно лучше.
Графъ еще раздумывалъ. Не зная, гдѣ именно скрывается Колонна, онъ сомнѣвался: слѣдуетъ ли имъ идти смотрѣть развалины или нѣтъ. Наконецъ рѣшили, что чистокровные англійскіе туристы непремѣнно обязаны осмотрѣть все, что только моа;но, и отправились по голой равнинѣ, нещадно припекаемые солнцемъ, къ подножію кумскаго холма. Но тутъ, около такъ-называемаго Arco Felice, ихъ встрѣтилъ третій часовой, и довольно безцеремонно загородилъ имъ дорогу штыкомъ, объявляя, что въ развалины публика не допускается иначе, какъ по билету, выданному королевскимъ камергеромъ. Они пробовали уговаривать его, подкупить -- напрасно: солдатъ оставался неумолимымъ, и Саксену пришлось весь день пробавляться эскизами.
Наконецъ жаръ началъ спадать и графъ разсудилъ, что теперь уже можно приступить къ исполненію второй части задуманной програмы. Они возвратились къ часовому, стоявшему у Arco Felice, и спросили его, не знаетъ ли онъ, гдѣ бы тутъ можно купить чего нибудь поѣсть?
Солдатъ повелъ плечами, и сказалъ, что врядъ-ли найдется что нибудь съѣдомое по близости, развѣ въ Патріа.
-- А далеко ли до Патріа?
-- Миль восемь будетъ.
-- Восемь миль! но вѣдь, атісо, мы съ утра не ѣвши -- голодны, какъ собаки. Нѣтъ ли тутъ хоть жилья какого нибудь?
-- Oh, Sicuro; есть тутъ близко рodere, всего четверть часа ходьбы.
-- Въ какую сторону?
-- По дорогѣ, вдоль берега, въ Литернумъ.
-- Grazietante! Buona sera, атісо.
-- Buona sera, signore.
И молодые люди поспѣшили направиться по указанному имъ пути.