Къ концу недѣли Кейнъ пришелъ къ убѣжденію, что существовалъ только одинъ способъ упрочить для Магги приличное существованіе въ Сент-Оггсѣ. Даже при своей двадцатилѣтней опытности приходскаго пастора онъ былъ приведенъ въ ужасъ тѣмъ упорствомъ, съ которымъ продолжали взводить на нее всякія небылицы, вопреки очевидности. До-сихъ-поръ его обожали и обращались къ нему за совѣтомъ болѣе, чѣмъ онъ даже самъ того желалъ; но теперь, когда онъ попытался раскрыть глаза сент-оггскихъ дамъ и побудить ихъ быть справедливыми относительно Магги Тёливеръ, онъ вдругъ почувствовалъ, что былъ въ этомъ такъ же безсиленъ, какъ онъ былъ бы безсиленъ произвести перемѣну въ покроѣ чепчиковъ. Доктору Кенну нельзя было противорѣчить; его молча выслушивали; но когда онъ выходилъ, общее мнѣніе давало почти тѣ же результаты. Поведеніе миссъ Тёливеръ заслуживало осужденіе; даже докторъ Кеннъ не отвергалъ этого, то какъ же могъ онъ такъ легко судить о ней и давать благовидное изъясненіе всѣмъ ея поступкамъ? Даже предполагая -- хотя на это понадобилось бы много вѣры -- что все, что ни было сказано о миссъ Тёливеръ, было несправедливо, и въ такомъ даже случаѣ одного факта, что о ней было что-то сказано, было достаточна, чтобъ окружить ее зараженною атмосферою, которой должна избѣгать всякая женщина, пекущаяся о своей доброй славѣ и объ обществѣ. Взять же Магги за руку и сказать ей: "я не вѣрю тому, что, на тебя клевещутъ; я не повторю этой клеветы; я закрою уши, чтобъ не вдыхать ея, вѣдь и я могу заблуждаться, могу падать, несмотря на всѣ свои усилія; судьба была только строже относительно тебя, соблазнъ былъ тебѣ не по силамъ -- станемъ же помогать другъ другу, пойдемъ вмѣстѣ, чтобъ намъ болѣе не падать" -- чтобъ сдѣлать это, потребовалось бы много храбрости, глубокаго состраданія, самопознанія и великодушной довѣрчивости; потребовался бы разумъ, ненаходящій удовольствія въ злословіи, неполагающій, что, унижая другихъ, можно тѣмъ самымъ возвысить себя, необманывающій себя восторженными понятіями о какомъ-то нравственномъ началѣ, возвышенной религіи, которое устраняетъ борьбу за истину, справедливость и любовь къ ближнимъ, попадающимся на нашей стезѣ.
Сент-оггскія дамы не обольщали себя никакими умозрительными соображеніями, но у нихъ было одно любимое отвлеченное понятіе, называвшееся обществомъ, которое хорошо. служило для успокоенія ихъ совѣсти, когда онѣ дѣлали только то, что было пріятно ихъ эгоистическимъ чувствамъ -- дурно думали и говорили о Магги Тёливеръ и отворачивались отъ нея съ прёзрѣніемъ. Больно было доктору Кенну, привыкшему быть обожаемымъ своими прихожанками, встрѣтить теперь въ нихъ такое сопротивленіе; но не сопротивлялись ли онѣ въ то же время еще высшей Власти, которой онѣ поклоняются болѣе чѣмъ ему. Эта Власть представила довольно-ясный отвѣтъ тѣмъ, кто сомнѣвался относительно того, гдѣ начинаются наши обязанности къ обществу, или тѣмъ, кто были склонны имѣть очень-обширные взгляды относительно исходной точки. Отвѣтъ былъ обращенъ не къ конечной пользѣ общества, но къ "нѣкоему человѣку", который находился въ бѣдствіи на пути.
Не должно думать, чтобъ въ Сент-Оггсѣ совсѣмъ не было женщинъ, одаренныхъ чувствительнымъ сердцемъ и совѣстью; вѣроятно, и въ немъ была такая же пропорція человѣческой доброты, какъ въ любомъ маленькомъ торговомъ городкѣ того времени.
Но до-тѣхъ-поръ, пока всѣ мужчины не сдѣлаются мужественны, мы должны ожидать встрѣтить множество добрыхъ, но застѣнчивыхъ женщинъ, слишкомъ застѣнчивыхъ, чтобъ вѣрить въ справедливость своихъ собственныхъ лучшихъ побужденій, когда онѣ бываютъ на сторонѣ меньшинства. И мужчины въ Сент-Оггсѣ были далеко не всѣ мужественны; иные изъ нихъ даже были охотники до скандала и сплетней, и въ такой степени, что ихъ разговоры имѣли нѣсколько женскій характеръ, еслибъ они не отличались чисто-мужскими шутками и случайнымъ пожатіемъ плечъ, возбуждаемымъ общею ненавистью къ женщинамъ. Въ Сент-Оггсѣ общее мнѣніе мужчинъ было, что не должно вмѣшиваться въ отношенія женщинъ между собою.
Итакъ, куда ни обращался докторъ Кеннъ, въ надеждѣ достать свѣдѣніе, или найти мѣсто для Магги, вездѣ встрѣчалъ неудачи. Мистеръ Джемсъ Тори и думать не могъ взять Магги къ себѣ въ гувернантки, даже на время, молодую женщину, о которой "столько говорятъ" и на чей счетъ "мужчины шумятъ"; а миссъ Киркъ, страдавшая спинною болью и нуждавшаяся въ компаньйонкѣ, которая бы ей читала. Убѣждена, что характеръ Магги долженъ былъ такого рода, что лучше бы держаться подалѣе отъ нея. Зачѣмъ миссъ Тёливеръ не согласилась на предложеніе тётки Глегъ? Молодой дѣвушкѣ, въ ея положеніи, не пристало дѣлать такіе отказы. Или зачѣмъ она не уѣхала изъ сосѣдства и не попыталась достать мѣсто гдѣ-нибудь, гдѣ бъ ее не знали? (А что она внесетъ свое дурное направленіе въ семейства, неизвѣстныя въ Сент-Оггсѣ, это, повидимому, было не такъ важно). Она должна быть очень-смѣла и закоренѣла, чтобъ желать оставаться въ приходѣ, гдѣ всѣ бросали на нее двусмысленные взгляды и болтали о ней.
Докторъ Кеннъ, будучи отъ природы очень-нетвёрдаго характера, почувствовалъ въ себѣ въ виду этой оппозиціи, какъ и всякій твердый человѣкъ, находясь на его мѣстѣ, достаточныя силы, чтобъ достигнуть предположенной цѣли. Онъ самъ искалъ гувернантку для своихъ дѣтей; и хотя сначала онъ колебался предложить это мѣсто Магги, но теперь рѣшимость возстать всѣмъ вліяніемъ своего личнаго и священническаго характера и не допустить, чтобъ ее раздавили и уничтожили клеветою, заставило его принять дѣйствительныя мѣры. Магги съ радостью приняла должность, которая налагала на нее обязанности и давала ей опору. Теперь ея дни были бы заняты, а одинокіе вечера представляли бы пріятное отдохновеніе. Она теперь болѣе не нуждалась въ жертвѣ, которую ея мать принесла ей, оставаясь съ нею, и мистриссъ Тёливеръ согласилась на убѣдительныя просьбы возвратиться на мельницу.
Но теперь начали замѣчать, что пасторъ Кеннъ, до-тѣхъ-поръ примѣрный во всѣхъ отношеніяхъ, имѣлъ свои грѣшки, даже, можетъ-быть, слабости. Мужскіе умы въ Сент-Оггсѣ пріятно улыбались и не удивлялись, что Кеннъ находилъ удовольствіе видѣть каждый день пару хорошенькихъ глазъ, или что онъ чувствовалъ наклонность быть снисходительнымъ къ прошедшему. Женскіе умы, которые считались тогда имѣющими меньшее значеніе, имѣли болѣе-серьёзный взглядъ на дѣло, а что, если пасторъ Кеннъ увлечется и женится на миссъ Тёливеръ? Нельзя ручаться даже за лучшаго изъ людей; вѣдь и апостолъ палъ, и потомъ горько сокрушался; и если отреченіе Петра не имѣло ничего общаго съ теперешнимъ случаемъ, за то раскаяніе его, безъ-сомнѣнія, повторится.
Немного еще успѣло пройти недѣль послѣ того, какъ Магги начала свои ежедневныя прогулки въ пасторскій домъ, какъ уже стали поговаривать о возможности ей сдѣлаться пасторскою женою, и такъ серьёзно, что начали горячо разсуждать о томъ, какъ имъ вести себя относительно ея въ ея будущемъ положеніи, потому-что всѣмъ было извѣстно, что онъ однажды провелъ полчаса въ дѣтской, когда миссъ Тёливеръ давала урокъ; нѣтъ, онъ приходилъ и сидѣлъ тамъ по цѣлымъ утрамъ; онъ однажды проводилъ ее до дома; онъ почти всегда проводитъ ее до дома; а если нѣтъ, такъ онъ былъ у нея вечеромъ. Какое лукавое она созданіе! Что за матерь для этихъ дѣтей? Этого достаточно, чтобъ заставить бѣдную мистрисъ Кеннъ перевернуться въ могилѣ, что ея дѣтей поручили досмотру этой дѣвушки чрезъ нѣсколько недѣль послѣ ея смерти. Не-уже-ли онъ до того забудетъ всѣ приличія, что женится на ней прежде истеченія года? Мужчины были въ саркастическомъ настроеніи и полагали, что н ѣ тъ.
Сестры Гестъ находили утѣшеніе въ горести, которую причиняло имъ безуміе доктора; по-крайней-мѣрѣ Стивенъ былъ внѣ опасности, потому-что ихъ близкое знакомство съ настойчивымъ характеромъ брата подавало имъ постоянный поводъ опасаться, что онъ возвратится и женится на Магги. Онѣ не были изъ числа сомнѣвавшихся въ дѣйствительности письма брата, но онѣ не были увѣрены, что Маги искренно отреклась отъ него; онѣ подозрѣвали, что она скорѣе отшатнулась отъ похищенія, чѣмъ отъ брака, и что она оставалась въ Сентъ-Оггсѣ, въ надеждѣ на его возвращеніе. Онѣ всегда находили ее непріятною, но теперь онѣ находили ее лукавою и гордою, и все на такомъ же основаніи, на какомъ и вы, и я произносимъ не одинъ подобный приговоръ. Прежде имъ не очень нравилась будущая женитьба брата на Люси; но теперь опасеніе, чтобъ онъ не женился на Магги, придавало еще болѣе силы ихъ неподдѣльному состраданію и негодованію въ-пользу прелестной покинутой дѣвушки и заставляло ихъ желать, чтобъ онъ возвратился къ ней. Было рѣшено, что, какъ только Люси будетъ въ силахъ выѣхать изъ дома, она отправится искать убѣжища отъ августовской жары на берегу моря вмѣстѣ съ сестрами Гестъ, а дальнѣйшій-планъ состоялъ въ томъ, чтобъ убѣдить Стивена присоединиться къ нимъ. При первомъ намекѣ, при первой разнесшейся сплетнѣ о Магги и докторѣ Кеннѣ, отчетъ объ этомъ былъ отправленъ въ письмѣ миссъ Гестъ къ брату.
Магги часто имѣла извѣстія или отъ матери или отъ тётки Глегъ, или отъ доктора Кенна о постепенномъ выздоровленіи Люси, и мысли ея постоянно стремились въ домъ дяди Дина; она жаждала увидѣться съ Люси, хотя бы только на пять минутъ, сказать одно слово раскаянія и прочесть въ глазахъ, въ выраженіи ея устъ, что она не вѣритъ умышленной измѣнѣ тѣхъ, кого она любила и кому она довѣряла.
Но она знала, что еслибъ даже гнѣвъ дяди не закрылъ для нея дверей его дома, то и тогда; бы потрясающая трогательность этого свиданія побудила бы всѣхъ приближенныхъ не допустить Люси до него; но только бы ее увидѣть, и того, кажется, было бы достаточно для Магги, ибо ее постоянно преслѣдовало лицо, жестокое уже по одной своей кротости, лицо, которое обращалось къ ней съ сладкимъ выраженіемъ любви и довѣрія уже со временъ незапамятныхъ, но теперь грустное, истомленное первымъ сердечнымъ ударомъ. Чѣмъ болѣе проходило дней, тѣмъ яснѣе становились эти блѣдныя черты; онѣ все болѣе-и-болѣе выяснялись подъ каравшею рукою раскаянія; кроткіе глаза, выражавшіе страданіе, были устремлены постоянно на Магги, и этотъ взглядъ былъ тѣмъ пронзительнѣе, что онъ не выражалъ никакого гнѣва; но Люси еще не была въ силахъ ходить въ церковь, или куда бы то ни было, гдѣ бы Магги могла ее видѣть и послѣдняя надежда на это исчезла, когда Магги узнала чрезъ тётку Глегъ, что Люси дѣйствительно отправляется чрезъ нѣсколько дней въ Скарборо, вмѣстѣ съ сёстрами Гестъ, которыя поговаривали, что ожидаютъ встрѣтиться тамъ съ братомъ.
Только тѣ, кто испыталъ, что такое тяжкая внутренняя борьба, могутъ постичь, что Магги чувствовала, сидя одна-одинёшенька вечеромъ послѣ того, что услышала эти вести отъ мистрисъ Глегъ; только тѣ, которые знаютъ, что такое значитъ бояться своихъ собственныхъ эгоистическихъ желаній, подобно тому, какъ мать, караулящая сонъ ребенка, боится дѣйствія усыпительнаго зелья, которое должно прекратить ея собственныя страданія.
Она сидѣла безъ свѣчки въ сумеркахъ; одно окно, выходившее на рѣку, было открыто настежь; къ ея внутреннимъ страданіямъ присоединялся еще удушливый жаръ воздуха. Сидя на креслѣ прямо противъ окна и положивъ одну руку на подоконницу, она смутно глядѣла на рѣку, быструю вслѣдствіе прилива, стараясь всмотрѣться въ прекрасное лицо, омраченное грустью, которое повременамъ исчезало и скрывалось за какимъ-то неяснымъ образомъ, который постоянно старался заслонить его. Услышавъ, что дверь отворилась, она подумала, что мистрисъ Джекинъ пришла, по обыкновенію, съ ея ужиномъ, и вслѣдствіе того отвращенія къ пустымъ словамъ, которое проявляется, когда насъ, разбираетъ тоска, она не хотѣла обернуться и сказать, что ей ничего не нужно; добрая маленькая мистрисъ Джекинъ, вѣрно, нашла бы что-нибудь отвѣтить. Но чрезъ минуту, не замѣтивъ шороха приблизившихся шаговъ, она почувствовала, что кто-то положилъ ей на плечо руку и какой-то голосъ, совсѣмъ вблизи ея, произнесъ: "Магги!"
Вотъ было оно, это измѣнившееся лицо, но тѣмъ не менѣе прелестное; вотъ они, глаза, съ ихъ пронзительною нѣжностью!
-- Магги! сказалъ мягкій голосокъ.
-- Люси! отвѣтилъ голосъ, въ которомъ рѣзко звучало отчаянное страданіе.
И Люси бросилась на шею Магги и прижала свою блѣдную щеку къ ея пылавшему лбу.
-- Я прокралась сюда, сказала Люси почти шопотомъ, садясь рядомъ съ Магги и держа ея руку въ своей рукѣ:-- когда папа и прочіе ушли. Алисъ пришла со мною; но я могу оставаться очень-недолго, потому-что ужь поздно.
Это было легче сказать, чѣмъ что-нибудь другое. Онѣ сидѣли и молча смотрѣли другъ на друга; казалось, свиданіе должно было кончиться безъ дальнѣйшей рѣчи, потому-что рѣчь затруднялась. Каждая чувствовала, что было бы. что-нибудь убійственное въ словахъ, которыя бы напоминали невозвратимое зло; но вскорѣ, когда Магги осмотрѣлась, все отдѣльныя мысли исчезли въ потокѣ любви и раскаянія и слова разрѣшилась рыданіями...
-- Богъ тебя наградитъ, Люси, за то, что ты пришла!
За этимъ послѣдовали рыданія.
-- Магги, душа моя! успокойся, сказала Люси, прижимая свою щеку къ щекѣ Магги.-- Не печалься!
И она замолчала, надѣясь этой лаской утѣшить Магги.
-- Я не хотѣла тебя обмануть, Люси, сказала Магги, когда она была въ состояніи говорить.-- Мысль, что я желала скрывать отъ тебя свои чувства, дѣлала меня всегда несчастною... все потому, что я думала, что я покорю себя и ты ничего не узнаешь, что могло бы тебя огорчить.
-- Я знаю, душа моя, сказала Люси:-- я знаю, что ты никогда не думала сдѣлать меня несчастною... это такъ, несчастіе постигло насъ всѣхъ... Тебѣ приходится болѣе моего переносить... и ты отказалась отъ него, когда... о! это, должно-быть, было ужасно-трудно!
И онѣ опять посидѣли нѣсколько времени молча, прижимаясь другъ къ другу.
-- Люси, снова начала Магги: -- онъ также боролся. Онъ хотѣлъ быть тебѣ вѣренъ; онъ возвратится къ тебѣ. Прости его и тогда онъ будетъ счастливъ...
Эти слова Магги произнесла изъ самой глубины души, съ усиліемъ, подобнымъ судорожному, отчаянному усилію утопающаго. Люси вздрогнула, но промолчала.
Кто-то слегка постучался въ дверь. Это была Алисъ, горничная, она вошла и сказала:
-- Я не смѣю оставаться далѣе, миссъ Динъ: они спохватятся и будутъ ужасно сердиться, что вы возвратитесь такъ поздно.
Люси встала и сказала:
-- Хорошо, Алисъ, я сейчасъ.
-- Я уѣзжаю въ пятницу, Магги, добавила она, когда Алисъ, притворила дверь.-- Когда я возвращусь и буду сильна, мнѣ позволятъ дѣлать что я хочу, тогда я буду приходить къ тебѣ, когда мнѣ вздумается.
-- Люси, сказала, Марри съ новымъ усиліемъ: -- я молюсь, Богу, чтобъ мнѣ не бытъ причиною горя для тебя.
Она пожала маленькую ручку, которую держала въ своихъ обѣихъ рукахъ, и взглянула въ лицо, которое было наклонено къ ней. Люси никогда не забывала этого взгляда.
-- Магги, сказала они тихимъ голосомъ, который имѣлъ торжественность исповѣди: -- ты лучше меня... я не могу...
Она остановилась на этомъ и не сказала болѣе ни слова; онѣ снова обнялись послѣднимъ объятіемъ.