Въ день базара Магги, уже безъ того имѣвшая большой успѣхъ въ сент-оггскомъ обществѣ, затмила своею красотою всѣхъ окружавшихъ ея разодѣтыхъ въ-пухъ женщинъ, хотя рама была въ простомъ, бѣломъ, кисейномъ платьѣ, которое, сколько я подозрѣваю, было взято изъ гардероба тётки Пулетъ. Намъ рѣдко случается видѣть, какъ много зависятъ наши успѣхи въ обществѣ отъ внѣшней обстановки, развѣ только когда мы встрѣчаемъ женщину вполнѣ-красавицу и вмѣстѣ съ тѣмъ безъискусственную безъ красоты, мы привыкли называть простоту неловкостью.
Дѣвицы Гестъ были слишкомъ-хорошо воспитаны, чтобъ основывать свои удачи въ свѣтѣ на гримасахъ и афектированныхъ манерахъ, принадлежащихъ только дурному тону; но какъ ихъ лавка была возлѣ той, гдѣ сидѣла Магги, то казалось странно, какъ въ этотъ день миссъ Гестъ высоко поднимала подбородокъ, а миссъ Лора болтала безъ умолку и безпрестанно, ворочалась съ явною цѣлью произвести эффектъ.
Всѣ прилично одѣтые обитатели Сентъ-Оггса и его окрестностей были тамъ и, право, стоило пріѣхать издали, чтобъ взглянуть на эру великолѣпную старинную залу, съ рѣзными дубовыми стропилами, дубовыми большими дверями и свѣтомъ, проникавшимъ сверху и освѣщавшимъ предметы всѣхъ возможныхъ цвѣтовъ. Стѣны этой оригинальной залы были окрашены широкими полосами различныхъ цвѣтовъ, уже полинявшихъ отъ времени; тамъ и сямъ виднѣлись гербы съ различными изображеніями геральдическихъ звѣрей, съ длинными гривами и уродливыми головами -- уважаемыя эмблемы древняго рода, когда-то владѣвшаго этой залой, въ настоящее же время сдѣлавшейся общественной. Аркада верхней стѣны одного изъ концовъ залы образовала хоры, съ дубовою рѣшеткою, сзади была еще комната съ оранжерейными растеніями и столами, съ различными угощеніями -- весьма-пріятное развлеченіе для мужчинъ, любящихъ шататься и предпочитающихъ давкѣ внизу удовольствіе спокойно смотрѣть на зрѣлище сверху.
Вообще, это старинное зданіе весьма-хорошо выполняло всѣ условія затѣйливыхъ современныхъ потребностей и всякому входившему въ залу ясно бросались въ глаза: праздничный видъ, который принимало доброе дѣло, и тщеславіе богатыхъ, снисходившихъ къ нуждамъ недостаточныхъ.
Близь большой арки, надъ эстрадой, находилось огромное стрѣльчатое окно съ разноцвѣтными стеклами -- одна изъ несообразностей старинной залы; близь него-то Люси выбрала себѣ лавку и продавала большіе неизящные товары, принявъ на себя эту обязанность вмѣсто мистрисъ Киннъ. Магги же предпочла помѣститься въ открытой части залы и взялась распродавать обыкновенныя, общеупотребительныя вещи, не желая брать на свою отвѣтственность произведенія изящной промышлености, о которыхъ она имѣла весьма смутное понятіе. Но вскорѣ оказалось, что мужскіе халаты, бывшіе въ числѣ ея вещей, привлекали всеобщее вниманіе и безпрестанные разспросы, возбуждая любопытство касательно подкладки сравнительнаго ихъ достоинства; находились даже такіе, которые изъявляли желаніе примѣривать ихъ, что придало большее значеніе ея должности. Остальныя дамы, имѣвшія свои собственные товары для продажи и ненуждавшіяся въ халатахъ, удивлялись мелочности и дурному вкусу мужчинъ, оказывавшимъ предпочтеніе вещамъ Магги, которыя можно найдти у каждаго портнаго; и очень вѣроятно, что недоброжелательство къ Магги и злые толки, возбужденные этимъ обстоятельствомъ, бросили самую черную, невыгодную тѣнь на послѣдующее ея поведеніе. Не потому, чтобъ злоба, или зависть, могла найдти себѣ убѣжище въ сострадательныхъ сердцахъ человѣколюбивыхъ дамъ, а скорѣе потому, что малѣйшая ошибка особы, стоявшей высоко въ общественномъ мнѣніи, кажется громаднымъ проступкомъ въ сравненіи съ прежнимъ ея совершенствомъ: къ-тому же, настоящее поведеніе Магги случайно выказало именно тѣ свойства ея характера, которыя во мнѣніи свѣта послужили поводомъ къ ея паденію. Въ самой красотѣ Магги было что-то рѣзкое, ставившее ее въ глазахъ сент-оггскихъ барышень гораздо-ниже миссъ Динъ; должно знать, что къ этому времени всѣ нѣжныя сердца въ Сент-Оггсѣ уже уступили Люси всѣ свои права на Стивена Геста, хотя далеко-недобровольно.
Что касается милой Люси, то ея побѣда на мельницѣ и всѣ прекрасные планы, которые создавало ея пылкое воображеніе для Магги и Филиппа, были причиной ея веселаго расположенія духа въ этотъ день, и она чувствовала только удовольствіе при видѣ маггинаго успѣха. Конечно, сама она была тоже чрезвычайно-хороша и привлекательна, и Стивенъ въ этомъ публичномъ собраніи окружилъ ее особеннымъ вниманіемъ: онъ ревностно покупалъ всѣ вещи, которыя были собственной работы пальчиковъ Люси, и, весело помогая ей завлекать покупателей, онъ шутками принуждалъ мужчинъ покупать всевозможныя дамскія бездѣлушки; онъ даже вздумалъ, снявъ свою шляпу, надѣть вмѣсто нея красную феску ея работы; но посторонніе зрители приняли эту выходку менѣе за комплиментъ Люси, нежели за желаніе пофрантить какою-нибудь особенностью. "Гестъ большой франтъ", замѣтилъ молодой Торри; "но, впрочемъ, онъ привилегированный человѣкъ въ Сент-Оггсѣ; ему дѣла нѣтъ до другихъ. Попробовалъ бы кто другой выкинуть такую штуку, всякій бы сказалъ, что онъ дурака ломаетъ".
У Магги Стивенъ рѣшительно ничего не купилъ, такъ-что, наконецъ, Люси сказала ему почти сердито, вполголоса:
-- Посмотрите, всѣ вязанья Магги почти распроданы, а вы ни одной вещички не купили. Вонъ, взгляните на эти прекрасные теплые и мягкіе нарукавники -- купите ихъ, пожалуйста.
-- О, нѣтъ, сказалъ Стивенъ: -- они дѣланы для людей съ большимъ воображеніемъ, которые въ состояніи дрожать при мысли о суровомъ Кавказѣ въ такой жаркій день, какъ ныньче. Вы рекомендуйте ихъ Филиппу. Да, кстати, отчего его здѣсь нѣтъ?
-- Онъ никогда не любитъ бывать тамъ, гдѣ много народу. Я, впрочемъ, его приглашала. Онъ мнѣ сказалъ, что онъ готовъ купить тѣ изъ моихъ товаровъ, которые другимъ людямъ не понравятся. А вы ступайте и купите, пожалуйста, что-нибудь у Магги.
-- Нѣтъ, нѣтъ... смотрите, у ней есть уже покупщикъ: вонъ самъ старикъ Уокимъ къ ней подходитъ.
Люси быстро устремила любопытный взглядъ на Магги, желая видѣть, какъ произойдетъ первое свиданіе послѣ тяжелаго для воспоминаній времени съ человѣкомъ, къ которому она должна была имѣть такую смѣсь различныхъ чувствъ. Но ей пріятно было видѣть, что Уокимъ имѣлъ довольно такта прямо повести разговоръ о товарахъ на базарѣ; его, казалось, интересовала эта торговля. Улыбаясь отъ времени до времени и глядя на Магги, онъ не давалъ ей случая много говорить, замѣтивъ, что она была немного-блѣдна и сконфужена.
-- Ну, Уокимъ, кажется, очень разлюбезничался съ вашей кузиной, сказалъ Стивенъ вполголоса Люси: -- это очень-великодушно съ его стороны. Вы, кажется, говорили о семейной враждѣ.
-- О! это, я думаю, будетъ скоро все забыто, отвѣтила Люси, проговариваясь нехотя отъ избытка удовольствія, и говоря это значительнымъ тономъ.
Но Стивенъ, казалось, не замѣтилъ этого, и въ то время, когда подходившія дамы стали покупать мелочи, онъ незамѣтно сталъ пробираться въ тотъ конецъ, гдѣ находилась Магги, пересматривая бездѣлушки и держась въ сторонѣ, покуда Уокимъ, расплатившись, кончилъ свои покупки.
-- Мой сынъ пришелъ со мной, сказалъ онъ, уходя: -- но онъ исчезъ куда-то, оставя на меня эту богоугодную и пріятную обязанность. Я надѣюсь, вы его побраните за его застѣнчивость.
Она отвѣчала на его улыбку и поклонъ тѣмъ же. Отвернувшись отъ нея, онъ только замѣтилъ Стивена и кивнулъ ему головой. Магги, конфузясь присутствіемъ Стивена, продолжавшемся довольно-долго, принялась пристально считать деньги и избѣгала его взглядовъ. Она была очень-довольна, что въ этотъ день онъ посвятилъ себя исключительно Люси и къ ней даже не подходилъ. Поутру они обмѣнялись равнодушнымъ поклономъ, и оба были весьма довольны находиться вдали другъ отъ друга, какъ страдалецъ, который воздержался отъ опіума послѣ неоднократнаго невоздержнаго употребленія.
Въ послѣдніе дни они не удерживали своего увлеченія, предвидя впереди обстоятельства, которыя должны были ихъ навсегда разлучить, и желая къ концу приберечь всю силу воли и характера.
Стивенъ двигался шагъ за шагомъ, какъ-будто нехотя влекомый постороннею силой, покуда, обогнувъ открытую часть лавки, онъ не очутился на половину скрытый перегородкою изъ драпри. Магги продолжала все еще считать деньги, когда вдругъ она услышала тихій и грустно-звучащій голосъ: "Кажется, вы очень устали; позвольте мнѣ принести вамъ чего-нибудь, ягодъ или желе -- можно?
Неожиданные звуки Потрясли ее до глубины души, какъ случайно-раздавшійся акордъ арфы.
-- О, нѣтъ! Благодарю васъ, сказала она слабымъ голосомъ, и только на половину поднявъ голову, она мгновенно опустила ее.
-- Вы такъ блѣдны, настаивалъ умоляющимъ голосомъ Стивенъ.-- Я увѣренъ, что вы устали. Я принужденъ васъ ослушаться и принести что-нибудь.
-- Нѣтъ, я васъ увѣряю, я не въ-состояніи ничего ѣсть.
-- Вы сердитесь на меня? Что я могъ сдѣлать? Ради Бога взгляните на меня!
-- Оставьте меня, пожалуйста, я васъ прошу, сказала Магги, глядя на него безнадежно.
Съ него глаза ея быстро обратились въ противоположный уголъ эстрады, на половину закрытый складками полинялой, зеленой занавѣси. Магги едва успѣла произнести эту просьбу, какъ она уже чувствовала съ горестью позволеніе, которое въ ней заключалось; но Стивенъ быстро отвернулся и, слѣдуя за взглядомъ, брошеннымъ Магги на эстраду, увидѣлъ Филиппа Уокима, который сидѣлъ, забившись въ углу, такъ-что ему только видно было оттуда одну Магги. Совершенно-новая мысль мелькнула въ головѣ Стивена. Соображая все это съ замѣчаніями, которыя онъ сдѣлалъ надъ Уокимомъ и отвѣтомъ Люси на его выходку, онъ убѣдился, что между Магги и Филиппомъ существовали прежде отношенія, кромѣ той дѣтской дружбы, о которой онъ слышалъ. Много различныхъ чувствъ разомъ побудили его оставить залу. Онъ пошелъ наверхъ, въ буфетъ, и потомъ, подойдя къ Филиппу, присѣлъ позади его, положивъ ему на плечо руку:
-- Что ты, изучаешь кого-нибудь, чтобъ написать портретъ, Филъ? сказалъ онъ: -- или тебѣ нравится контуръ этого стрѣльчаго окна? Право, изъ этого темнаго угла оно очень-эффектно, особенно при этой занавѣскѣ.
-- Я изучалъ экспрессію, сказалъ Филиппъ отрывисто.
-- Чью? миссъ Тёливеръ? Она какъ-то дико-печальна сегодня; мнѣ кажется она походитъ теперь на падшую принцессу, служащую за прилавкомъ. Меня кузина ея посылала къ ней съ вѣжливымъ предложеніемъ принести ей чего-нибудь закусить; но меня отправили по обыкновенію. Между нами врожденная антипатія, сколько я замѣчаю: мнѣ рѣдко достается имѣть честь угодить ей.
-- Какой ты фальшивый! сказалъ Филиппъ, краснѣя отъ злости.
-- Отчего? отъ того ли, что я по опытности знаю, что имѣю способность вообще нравиться? Я допускаю этотъ законъ; но здѣсь какая-то посторонняя сила помѣхой.
-- Я ухожу, сказалъ Филиппъ; вдругъ вставая съ мѣста.
-- И я тоже. Надо подышать свѣжимъ воздухомъ; здѣсь душно. Кажется, я сегодня вѣрой и правдой послужилъ довольно-долго.
Оба друга спустились по лѣстницѣ внизъ не говоря ни слова. Филиппъ повернулъ изъ наружной двери на дворъ, а Стивенъ говоря:
-- Да, впрочемъ, мнѣ нужно еще тутъ зайдти.
Пошелъ прямо корридоромъ на другой конецъ строенія въ комнаты, отведенныя для общественной библіотеки. Онъ былъ очень-радъ, найдя комнату совершенно-пустую и, съ сердцемъ швырнувъ шляпу на столъ, бросился въ кресло, устремилъ глаза на большую каменную стѣну, и такъ тяжело вздохнулъ, какъ-будто, ему только-что удалосѣ убить, "великана Пиѳона". Дѣйствія, проистекающія отъ нравственнаго столкновенія, часто имѣютъ такое сходство съ порокомъ, что разница ускользаетъ, отъ, внѣшняго сужденія, основаннаго только на сравненіи поступковъ. Ясно видно, я полагаю, что Стивенъ не былъ лицемѣръ, способный на умышленную двуличность для достиженія задуманной цѣли; но все-таки его колебанія между чувствомъ, которому онъ давалъ волю, и систематическимъ желаніемъ скрыть его, составили бы важную статью, въ оправданіе филиппова осужденія.
Между-темъ Магги сидѣла въ своей лавкѣ; холодная дрожь пробѣгала по всему тѣлу ея и болѣзненное ощущеніе, которое она чувствовала въ глазахъ, происходило отъ давно и упорно-сдержанныхъ слезъ. Не-уже-ли вся жизнь ея должна была пройти такимъ образомъ? Не-уже-ли въ жизни ее ожидала только постоянная внутренняя борьба? Она безсознательно слушала суетливые, равнодушные разговоры, звучавшіе вокругъ нея, и дорого бы дала, чтобъ отдѣлаться отъ своихъ грустныхъ мыслей и перенестись въ этотъ миръ легкій и болтливый. Въ эту самую минуту пасторъ Кеннъ, недавно-вошедшій въ залу, прогуливался взадъ и впередъ по базару, держа руки за спиною и обозрѣвая всё, что находилось въ залѣ. Вскорѣ глаза его остановились на Магги и онъ былъ пораженъ выраженіемъ глубокой грусти на ея прекрасномъ лицѣ. Она сидѣла покойно, не шевелясь, потому-что толпа покупателей уменьшилась значительно въ этотъ поздній часъ. Джентльмены преимущественно предпочитали полдень для своихъ посѣщеній, и лавка Магги была почти пуста. Это обстоятельство и ея грустный и задумчивый видъ представляли разительный контрастъ съ ея подругами, которыя всѣ были заняты, веселы и оживлены. Обстоятельство это сильно заинтересовало. Замѣчательное лицо ея, весьма-естественно, привлекло его вниманіе въ церкви какъ новость. Побывавъ какъ-то по дѣлу у мистера Дина, онъ былъ ей представленъ, но кромѣ трехъ или четырехъ словъ ему ни разу еще не удавалось съ ней поговорить. Онъ направился къ ней теперь, и Магги, замѣтивъ, что кто-то къ ней подходитъ, встрепенулась, подняла глаза и приготовилась говорить. Когда она увидѣла лицо пастора Кенна, она почувствовала инстинктивно облегченіе отъ нѣкотораго безпокойства при видѣ новаго покупателя. Лицо Кенна было одно изъ тѣхъ открытыхъ лицъ, людей среднихъ лѣтъ, съ серьёзнымъ проницательнымъ добродушіемъ, сіявшимъ на немъ. Оно, казалось, свидѣтельствовало о человѣкѣ, достигшемъ до твердаго и безопаснаго берега, и смотрѣвшемъ съ безсильнымъ состраданіемъ на несчастныхъ, которые еще боролись съ свирѣпыми волнами. Въ эту минуту впечатлѣніе, произведенное на Магги, когда она впослѣдствіи о немъ припоминала, было нѣчто въ родѣ обѣщанія. Люди среднихъ лѣтъ, пережившіе уже нѣкоторымъ образомъ пору сильныхъ ощущеній, живутъ воспоминаніями; но ихъ воспоминанія не совсѣмъ еще созерцательны; въ нихъ мы видимъ часто большое участіе страстей. Такіе люди могутъ служить натуральными проповѣдниками; ихъ прямое назначеніе посвятить себя на то, чтобъ быть и избавителями спотыкающихся на пути жизни юношей и несчастныхъ жертвъ отчаянія. Многіе изъ насъ въ извѣстныя минуты нашей юности съ радостью привѣтствовали бы священника такого природнаго ордена, вмѣсто всевозможныхъ каноническихъ или неканоническихъ; но -- увы! мы должны были, подобно Магги, достигать девятнадцатилѣтняго возраста безъ всякой посторонней помощи.
-- Мнѣ кажется, вы находите свою обязанность немного-утомительною, миссъ Тёливеръ? сказалъ мистеръ Кейнъ.
-- Да, немного, сказала Магги, непривыкшая очевидные факты скрывать любезнымъ и учтивымъ образомъ.
-- Но я могу передать мистрисъ Кеннъ, что вы весьма-скоро распродали ея товары, прибавилъ онъ:-- она вамъ будетъ чрезвычайно-благодарна.
-- О! съ моей стороны я ничего не сдѣлала особеннаго: джентльмены очень-скоро раскупили халаты и вышитые жилеты; но я полагаю, что всякая бы другая, на моемъ мѣстѣ, распродала бы болѣе. Я ничего не знала сказать о нихъ.
Пасторъ Кеннъ улыбнулся.
-- Я надѣюсь, что вы будете теперь моей постоянной прихожанкой, миссъ Тёливеръ -- не правда ли? До-сихъ-поръ вы жили очень далеко отсюда.
-- Я была учительницею въ одной школѣ, а теперь перехожу въ другую скоро.
-- А я надѣялся, что вы останетесь между вашими друзьями, которые всѣ въ этомъ околоткѣ, если я не ошибаюсь.
-- О! я должна ѣхать, сказала Магги, пристально гладя на пастора съ выраженіемъ упованія въ глазахъ, какъ-будто въ этихъ трехъ словахъ она ему разсказала всю свою исторію.
Это было одно изъ тѣхъ мгновеній безмолвной откровенности, которыя иногда случаются съ людьми, встрѣтившимися совсѣмъ неожиданно при путешествіи въ почтовой каретѣ, или отдыхая на большой дорогѣ. Всегда можно допустить возможность сказаннаго слова или брошеннаго взгляда незнакомымъ человѣкомъ, имѣющую цѣлью поддержать братство людей между собью.
Пасторъ Кеннъ и зрѣніемъ и слухомъ убѣдился, что кроткая откровенность Магги была преисполнена значенія.
-- Я понимаю, сказалъ онъ: -- поступая такъ, вы убѣждены, что дѣлаете хорошо; но это, я увѣренъ, не помѣшаетъ намъ опять увидѣться; это не помѣшаетъ намъ короче познакомиться, если я могу вамъ быть въ чемъ-нибудь полезенъ.
Онъ протянулъ руку и пожалъ ея руку съ чувствомъ.
"У ней какое-то горе на сердцѣ" думалъ, онъ, уходя. "Бѣдный ребенокъ! какъ посмотришь на нее, такъ кажется, что это одна изъ тѣхъ возвышенныхъ душъ, которыя обречены на горькія страданія. Что-то необыкновенно-честное въ этихъ прекрасныхъ глазахъ!"
Замѣчательно, что даже въ эти минуты Магги, какъ и прежде, чувствовала неописанное удовольствіе, когда ею любовались или сознавали ея превосходство надъ другими. Недостатки ея и самолюбіе такъ же явно высказывались, какъ въ тотъ день, когда ей вздумалось отправиться къ цыганамъ начать ихъ образовывать съ цѣлью, сдѣлаться ихъ королевою. Сегодня самолюбіе ея было удовлетворено: она знала, она чувствовала, что всѣ взоры были обращены на нее и всѣ были поражены ея прелестями. Она въ этомъ убѣдилась сама, когда Люси подвела ее къ своему зеркалу и когда она увидѣла весь блескъ и величіе своей красоты, коронованной, какъ ночь, темными волосами. Магги улыбнулась при видѣ себя, и на минуту позабыла все, довольная сознаніемъ своей собственной красоты. Еслибъ она остановилась на этой мысли, взявъ ее руководителемъ своихъ дѣйствій, конечно, выборъ ея палъ бы на Стивена Геста и онъ былъ бы у ея ногъ. Жизнь ея протекла бы въ роскоши, обожаемая въ домашнемъ быту и въ обществѣ; все преклонялось бы ея волѣ. Но въ душѣ ея волновались чувства сильнѣйшія -- тщеславіе, страсти, привязанности долгія и глубокія воспоминанія прежнихъ сдержанныхъ усилій, сознаніе давнишнихъ правь на ея любовь и сожалѣніе. Приливъ тщеславія скоро мало-по-малу испарился и незамѣтно слился съ другимъ, сильнѣйшимъ, обширнѣйшимъ, грозно-бушующимъ въ ея сердцѣ потокомъ, родившимся отъ неизбѣжныхъ обстоятельствъ душевныхъ волненій, которыми прошлая недѣля была такъ обильна для бѣдной Магги.
Филиппъ не говорилъ ей ничего объ измѣнившихся отношеніяхъ между нимъ и отцомъ его; онъ убѣгалъ этого, но онъ все разсказалъ Люси, надѣясь, что Магги, предупрежденная ею о таковомъ сближеніи семействъ, дастъ ему понять, что она этимъ довольна и подкрѣпитъ его надежды. Избытокъ противоположныхъ чувствъ удержалъ Магги высказаться, когда Люси, съ лицомъ, сіявшимъ игривой радостью, какъ херувимъ Корреджіо, объявила эту радостную новость. Люси не удивилась, что она только радостно вскричала при мысли, что желаніе отца ея осуществится и что Томъ получитъ опять мельницу, въ награду за всѣ его тяжелые труды. Подробности приготовленій къ базару вслѣдъ за этимъ отвлекли вниманіе Люси на нѣсколько дней, и между обѣими кузинами ничего не было говорено, могущаго вызвать на откровенность или пробудить сокровенныя чувства. Филиппъ бывалъ у нихъ нѣсколько разъ, но Магги ни разу съ нимъ наединѣ не говорила; она боролась съ своими чувствами безъ всякой посторонней помощи. Когда базаръ былъ совершенно оконченъ, и обѣ кузины остались однѣ, отдыхая дома, Люси сказала;
-- Не ѣзди къ тёткѣ Моссъ послѣзавтра, Магги; напиши ей записку и скажи, что ты это отложила до другаго раза по моей просьбѣ, а я пошлю къ ней человѣка. Она не обидится; у тебя много времени впереди, чтобъ это сдѣлать; а мнѣ бы не хотѣлось, чтобъ ты теперь уѣхала.
-- Да; но я должна ѣхать, моя милая; я не могу этого отложить. Тётку Гритти я должна видѣть и ни за что на свѣтѣ не откажусь отъ этого. А времени у меня остается очень-мало, потому-что я уѣзжаю на свою новую должность двадцать-пятаго іюня.
-- Магги!... вскричала Люси, поблѣднѣвъ отъ удивленія.
-- Я тебѣ объ этомъ не говорила, моя милая, сказала Магги, сдѣлавъ огромное усиліе надъ собою: -- потому-что ты была такъ занята. Нѣсколько времени назадъ, я писала нашей бывшей гувернанткѣ миссъ Форнисъ, прося ее меня увѣдомить, нѣтѣ ли какого-нибудь мѣста, которое я могла бы взять, и на-дняхъ я получила отъ нея письмо, въ которомъ она мнѣ говоритъ, что я могу взять троихъ сиротъ, ея воспитанницъ, на морскія купанья на время праздниковъ; а потомъ попробовать начать занятія у ней, какъ учительница. Я вчера отвѣчала и приняла предложеніе.
Люси чувствовала себя такъ обиженной, что впродолженіе нѣсколькихъ минутъ не могла дойти до словъ.
-- Магги, сказала она наконецъ:-- какъ тебѣ не стыдно такъ меня обижать: не сказать мнѣ ничего и рѣшиться на такой шагъ; а теперь... она пріостановилась немного и потомъ продолжала: -- а Филиппъ? Я думала, что все теперь пойдетъ такъ хорошо, такъ счастливо. О, Магги! что у тебя за причины? Брось это; позволь мнѣ написать. Теперь ничто не можетъ помѣшать вамъ съ Филиппомъ быть счастливыми.
-- Да, сказала Магги, слабо.-- Но непріязненныя чувства Тома къ нему. Онъ сказалъ, что я отъ него должна отказаться, если выйду за Филиппа. А я знаю, что онъ не отступится отъ своихъ словъ, по-крайней-мѣрѣ нескоро, если что-нибудь не смягчитъ его рѣшенія.
-- Я съ нимъ поговорю; онъ на-дняхъ возвращается. И эти хорошія новости о мельницѣ смягчатъ его. Я ему поговорю о Филиппѣ. Томъ всегда очень-любезенъ со мною: я не думаю, чтобъ онъ былъ такъ упрямъ.
-- Но я должна, ѣхать, сказала Магги отчаяннымъ голосомъ.-- Время возьметъ свое. Не уговаривай меня остаться, милая Люси.
Люси сидѣла молча нѣсколько минутъ, глядѣла въ сторону и обдумывала. Наконецъ она опустилась на колѣни близь кузины и, глядя ей въ лицо съ серьёзнымъ безпокойствомъ, сказала:
-- Магги, или ты не любишь довольно Филиппа, чтобъ, выйти за него замужъ? Скажи мнѣ, довѣрься мнѣ.
Магги держала руки Люси, крѣпко сжавши нѣсколько минутъ. Ея руки были холодны какъ ледъ. Но когда она заговорила, голосъ ея звучалъ чисто и ясно:
-- Да, Люси, я бы желала выйти за него. Я думаю, это было бы лучшая и прекраснѣйшая доля для меня сдѣлать его жизнь счастливой. Онъ любилъ меня прежде. Къ другому я не могла бы чувствовать того, что я чувствую къ нему. Но я не могу разлучиться съ братомъ навсегда. Я должна уѣхать и ждать. Пожалуйста, не говори мнѣ объ этомъ болѣе.
Люси повиновалась съ горестью и удивленіемъ. Чрезъ нѣсколько минутъ она сказала:
-- Ну, милая Магги, я надѣюсь, ты поѣдешь завтра на балъ въ Парк-Гоусъ, послушаешь музыку и повеселишься, прежде чѣмъ дѣлать эти скучные почтительные визиты. А! вотъ идетъ тетка и несутъ чай.