Длинный рядъ комнатъ въ Парк-Гоузѣ блисталъ огнями. Блескъ свѣта затмѣвался неменѣе-сильнымъ сіяніемъ роскошныхъ цвѣтовъ и юныхъ красавицъ. Центръ всего этого блеска была длинная зала, гдѣ молодёжь танцовала подъ звуки рояля. Зала эта кончалась съ одной стороны библіотекой, а съ другой -- маленькой гостиной и оранжерейной. Библіотека была пристанищемъ болѣе-пожилыхъ лицъ, въ чепцахъ и съ картами въ рукахъ, а маленькая гостиная служила прохладнымъ отдохновеніемъ для танцовавшихъ. Люси тутъ явилась, въ первый разъ безъ траура; ея стройный станъ выдавался еще граціознѣе изъ волнъ бѣлаго тюля, и она, была единогласно признана царицей бала. Этотъ балъ былъ изъ тѣхъ скромныхъ баловъ, на которые сестры Стивена приглашали только мѣстную коммерческую и ремесленную аристократію Сент-Оггса.
Магги сначала отказалась танцовать, говоря, что она забыла всѣ фигуры, ибо она такъ давно не танцовала. Она была очень-рада этой отговоркѣ, такъ-какъ съ грустью на сердцѣ танцовать не приходится. Но, наконецъ, музыка подѣйствовала на ея юную натуру, и ей захотѣлось повеселиться, несмотря на то, что противный молодой Тори стоялъ передъ ней, стараясь ее уговорить танцовать съ нимъ. Она предупредила его, что она согласна только на кадриль; но онъ, конечно, радъ былъ подождать счастія, и покуда увѣрялъ ее, желая ей сказать комплиментъ, что ужасная скука, что она не могла вальсировать, а онъ такъ бы желалъ съ нею сдѣлать нѣсколько туровъ вальса. Наконецъ пришла очередь и старомодной кадрили, танца самаго веселаго и безъ всякихъ претензій. Магги совсѣмъ забыла свое горе подъ вліяніемъ дѣтскаго счастья скакать подъ музыку, не стѣсняясь никакимъ этикетомъ. Она не чувствовала уже никакого отвращенія къ молодому Тори, танцовавшему съ нею. Ея глаза и щечки выражали весь пылъ молодости, забывающей все въ минутномъ счастьи и веселіи. Ея черное простенькое платье, обшитое кружевами, казалось темной оправой блестящаго драгоцѣннаго камня.
Стивенъ не просилъ еще ее съ нимъ танцовать, онъ и не оказывалъ ей болѣе вниманія, чѣмъ того требовала простая учтивость. Со вчерашняго дня ея изображеніе, бывшее всегда неотлучнымъ спутникомъ его мыслей, теперь какъ-бы затмѣвалось фигурой Филиппа Уокима. Ясно было, что между Филиппомъ и Магги были какія-то отношенія, по-крайней-мѣрѣ, съ его стороны была любовь, которая ее ставила въ какую-то зависимость. Стивенъ старался увѣрить себя, что это налагало на него еще, болѣе обязанность сопротивляться вліянію, грозившему взять радъ нимъ верхъ. Онъ повторялъ себѣ это ежеминутно и при всемъ томъ чувствовалъ то отвращеніе, то звѣрскую злобу при этомъ непрощенномъ появленіи между ними Филиппа; все это придавало ему еще большее желаніе броситься къ ногамъ Магги и завоевать ее для себя. Но, однако, онъ велъ себя въ этотъ вечеръ по задуманному плану, почти не смотрѣлъ на Магги, а весело увивался около Люси. Но теперь, видя, что Магги танцуетъ, онъ жадно слѣдилъ за всѣми ея движеніями и съ какою радостью онъ побилъ бы молодаго Тори и занялъ его мѣсто, Онъ начиналъ желать, чтобъ кадриль поскорѣе кончилась и ему освободиться отъ своей дамы. Жажда танцовать съ нею, держать ея руку въ своей рукѣ овладѣла имъ, сдѣлалась предметомъ всѣхъ его желаній и мыслей. И теперь въ кадрилѣ ихъ руки сходились, хотя они и не танцовали вмѣстѣ.
Стивенъ не чувствовалъ, не помнилъ, какъ онъ кончилъ танецъ, какъ любезничалъ съ дамой. Освободившись, отъ нея, онъ завидѣлъ въ дальнемъ углу Магги, которая сидѣла одна. Онъ пошелъ къ ней, пробираясь между двумя парами, приготовлявшимися вальсировать. Магги, увидѣвъ его и понявъ, что онъ идетъ къ ней, несмотря на всѣ свои прежнія мысли, почувствовала, какъ свѣтло и легко на душѣ. Глаза ея и щечки еще блестѣли прежнимъ дѣтскимъ счастьемъ; вся ея фигура выражала нѣгу и нѣжность; самая скорбь, ей угрожавшая, казалась ей негорькой; она готова была ее привѣтствовать радъ часть своей жизни, ибо жизнь ей казалась теперь острымъ, колеблющимся сознаніемъ, взявшимъ верхъ надъ чувствомъ счастья и скорби. Этотъ одинъ вечеръ, этотъ послѣдній вечеръ она могла посвятить безгранично настоящему, не думая о прошедшемъ и будущемъ.
-- Опять собираются вальсировать, сказалъ Стивенъ, наклонясь къ ней. Взглядъ его выражалъ ту покорную нѣжность, о которой только мечтаютъ юныя сердца, гуляя лѣтомъ въ лѣсахъ, когда воздухъ наполненъ тихимъ щебетаньемъ птицъ. Такіе взгляды вносятъ поэтическій элементъ въ залу, гдѣ до-тѣхъ-поръ воздухъ былъ полонъ копотью свѣчей и черствыми комплиментами.
-- Опять собираются вальсировать, повторилъ онъ.-- Скучно смотрѣть на танцующихъ, когда самъ не танцуешь, къ-тому жь тутъ очень-душно. Не пройдтись ли намъ лучше по комнатамъ?
Онъ взялъ ея руку и они пошли въ маленькую гостиную, гдѣ столы были усыпаны картинами и кипсеками для желающихъ на нихъ смотрѣть; но такихъ вовсе не оказалось и комната была пуста. Они прошли оранжерею.
-- Какими странными, ненатуральными кажутся при освѣщеніи деревья и цвѣты, сказала тихо Магги:-- они кажутся точно заколдованными и неувядаемыми; можно вообразить себѣ, что они просто дѣланныя изъ драгоцѣнныхъ камней.
Она смотрѣла, пока говорила, на кустъ гераніума, но Стивенъ не отвѣчалъ, онъ смотрѣлъ на нее. Не мѣшаетъ ли въ одно время вдохновенный поэтъ и свѣтъ и звукъ, говоря: безмолвный мракъ, краснорѣчивый свѣтъ? Была какая-то чудная сила въ свѣтѣ долгаго взгляда Стивена; ибо Магги подъ его вліяніемъ повернулась къ нему и взглянула вверхъ на него, какъ цвѣтокъ подымаетъ свою головку, чтобъ привѣтствовать восходящее солнце. Они продолжали безчувственно, машинально идти впередъ; они чувствовали только одно, что помѣнялись этимъ глубокимъ, торжественнымъ взглядомъ, выражавшимъ только сильную человѣческую страсть. Гнетущая ихъ мысль, что они должны отречься другъ отъ друга и, непремѣнно это сдѣлаютъ, заставляла ихъ чувствовать глубже и сильнѣе все блаженство этой минуты безмолвной исповѣди.
Но они достигли конца оранжереи и должны были остановиться и воротиться назадъ. Перемѣна движенія заставила пробудиться совѣсть въ Магги; она сильно покраснѣла, отвернулась отъ Стивена и, освободивъ изъ его руки свою руку, подошла къ какимъ-то цвѣтамъ, чтобъ ихъ понюхать. Стивенъ стоялъ недвижимъ и блѣдный какъ полотно.
-- Могу ли я сорвать эту розу? спросила Магги, съ большимъ трудомъ заставляя себя сказать что-нибудь и тѣмъ разсѣять жгучее вліяніе неизгладимой исповѣди.-- Я просто зла на розъ -- такъ я люблю рвать ихъ и нюхать ихъ до-тѣхъ-поръ, что въ нихъ не останется никакого запаха.
Стивенъ молчалъ; онъ былъ не въ состояніи промолвить словечка. Магги протянула руку къ большой, еще несовсѣмъ-распустившейся розѣ, привлекшей ея вниманіе. Кто не чувствовалъ всей прелести женской ручки? Кого не восхищали безмолвные признаки нѣжности, обнаруживаемые восхитительной ямочкой на локтѣ, и всѣ эти слегка-уменьшающіеся изгибы до самой тоненькой кисти, съ ея крошечными, почти незамѣтными морщинками? Женская рука затронула, сердце геніальнаго ваятеля за двѣ тысячи лѣтъ назадъ и онъ увѣковѣчилъ ее, изобразивъ въ Парѳенонѣ. Это изображеніе прелестной руки, съ любовью опирающейся на осколокъ мрамора, поражаетъ и трогаетъ насъ до-сихъ-поръ. Рука Магги не уступала той рукѣ, но въ ней еще играла жизнь.
Безумное побужденіе овладѣло Стивеномъ; онъ кинулся къ этой прелестной ручкѣ, схватилъ ее за кисть и осыпалъ жаркими, восторженными поцалуями.
Магги, послѣ минутнаго испуга, выдернула руку и кинула на него взглядъ оскорбленной богини; она вся дрожала отъ злобы и униженія.
-- Какъ вы смѣете? воскликнула она нетвердымъ, глухимъ голосомъ, едва переводя духъ: -- какое право дала я вамъ оскорблять меня?
Она бросилась отъ него въ ближнюю комнату и кинулась на диванъ, дрожа всѣмъ тѣломъ.
Страшное наказаніе постигло ее за то, что она позволила себѣ минуту счастія, бывшаго измѣной въ-отношеніи Люси, Филиппа и лучшей стороны ея собственной души. Это минутное счастіе кончилось безчестіемъ, наложило на нее вѣчное пятно. Стивенъ не посмѣлъ бы этого сдѣлать съ Люси, слѣдственно, онъ былъ о Магги болѣе-легкаго мнѣнія.
Бѣдный же Стивенъ прислонился къ стеклянной рамѣ оранжереи; у него въ глазахъ потемнѣло отъ внутренней борьбы любви съ злобой и отчаяніемъ. Его съѣдало отчаяніе, что онъ не умѣлъ удержать своихъ страстей и оскорбилъ Магги. Это послѣднее чувство побѣдило всѣ остальныя; всѣ его мысли сосредоточились на томъ, чтобъ бѣжать къ ней и вымолить себѣ прощеніе. Не прошло потому и нѣсколькихъ минутъ, а онъ уже стоялъ смиренно передъ Магги; но она кипѣла еще злобой и негодованіемъ.
-- Оставьте меня, сказала она гордо: -- и съ этой минуты прошу васъ избѣгать меня.
Стивенъ повернулся и началъ ходить взадъ и впередъ въ другомъ концѣ комнаты; наконецъ онъ почувствовалъ горькую необходимость возвратиться въ залу. Все это случилось такъ быстро, что, когда онъ вошелъ въ залу, еще танцовали вальсъ.
Магги тоже скоро вышла изъ гостиной. Вся гордость ея натуры заговорила въ ней; ненавистная ей теперь слабость, доведшая ее до такого паденія собственнаго достоинства, представила, однако, сама и противоядіе. Она рѣшилась предать забвенію въ самомъ тайномъ уголку своей памяти всѣ думы и искушенія прошедшаго мѣсяца; уже исчезла всякая возможность сманить ее съ прямаго пути. Долгъ теперь покажется ей легкимъ, и старыя, скромныя цѣли будутъ опять царствовать въ ея жизни. Она возвратилась въ залу все еще съ лицомъ, пылавшимъ отъ волненія, но съ гордымъ чувствомъ власти надъ собою, презиравшимъ всякую попытку уничтожить ея спокойствіе. Она болѣе не танцовала, но охотно и совершенно-спокойно разговаривала со всѣми. Послѣ возвращенія домой, она простилась и поцаловала Люси въ тотъ день съ какою то особою нѣжностью; на душѣ у ней было легко и она даже радовалась, этому ужасному случаю, освободившему ее навсегда отъ возможности словомъ или взглядомъ измѣнить своей маленькой, ничего-неподозрѣвавшей кузинѣ.
На другое утро Магги не отправилась такъ рано, какъ думала, въ Басестъ. Мать ея должна была ѣхать съ нею въ экипажѣ, а домашнія обязанности задержали ее; притомъ мистрисъ Тёливеръ не имѣла привычки спѣшить съ своими дѣлами по хозяйству, и потому Магги, поспѣшно-одѣвшаяся, должна была уже готовой дожидаться въ саду. Люси суетилась въ домѣ, завертывая какіе-то подарки дѣтямъ въ Басестъ. На подъѣздѣ послышался звонокъ. Магги нѣсколько испугалась: она была почти увѣрена, что это пришелъ Стивенъ, и боялась, чтобъ Люси не послала его къ ней въ садъ; но вотъ пришедшій посѣтитель вошелъ въ садъ и усѣлся съ ней рядомъ. Это былъ не Стивенъ.
-- Мы можемъ видѣть отсюда, Магги, верхушки сосенъ, сказалъ Филиппъ.
Они пожали молча другъ другу руки. Во- взглядѣ Магги замѣтно было больше прежняго стараго, дѣтскаго чувства къ нему; ея улыбка ободрила Филиппа.
-- Да, сказала она.-- Я часто смотрю на нихъ и желала бы, какъ бывало, видѣть отблескъ на нихъ заходящаго солнца. Я съ-тѣхъ-поръ тамъ была только разъ: ходила съ матерью на кладбище.
-- Я былъ не разъ; я постоянно туда хожу, отвѣчалъ Филиппъ.-- Я живу теперь только прошедшимъ.
Воспоминаніе прошедшаго и сожалѣніе заставили Магги протянуть руку Филиппу. Они такъ часто гуляли рука въ руку!
-- Я помню всѣ мѣста, сказала она: -- на которыхъ вы мнѣ говорили столько замѣчательныхъ и новыхъ вещей.
-- Вы будете опять туда скоро ходить -- не правда ли, Магги? сказалъ Филиппъ съ нѣкоторою застѣнчивостью.-- Вашъ братъ скоро, постарому, будетъ жить на мельницѣ.
-- Да; но я тамъ не буду жить, отвѣчала Магги:-- я только буду слышать объ этомъ счастьи, а не испытывать его сама. Я опять уѣзжаю. Вамъ Люси, можетъ-быть, объ этомъ не говорила?
-- Такъ будущее никогда не соединится съ прошедшимъ, Магги? Книга прошедшаго навѣки закрыта?
Сѣрые глаза Филиппа, такъ часто смотрѣвшіе на Магги съ умолявшимъ восторгомъ, глядѣли на нее теперь съ послѣдней, едва-уловимой надеждой. Она отвѣчала на его взглядъ своимъ долгимъ, открытымъ взглядомъ.
-- Эта книга никогда не закроется, Филиппъ, сказала она съ тихой грустью.-- Я не желаю будущаго, которое разорвало бы узы прошедшаго; но узы, связывающія меня съ братомъ, однѣ изъ самыхъ сильнѣйшихъ. Я добровольно ничего не сдѣлаю, что разлучило бы меня навѣки съ нимъ.
-- И это единственная причина, мѣшающая нашему счастію, Магги? спросилъ Филиппъ съ отчаянною рѣшимостью получить опредѣленный, окончательный отвѣтъ.
-- Да, единственная причина, сказала Магги съ спокойной рѣшительностью.
И она вполнѣ вѣрила, что говорила правду. Въ эту минуту она думала, что очарованіе навсегда прошло. Реакція въ ея чувствахъ, давшая ей какую-то гордую волю надъ собою, еще продолжалась съ той же силой и она смотрѣла на будущее спокойно, съ увѣренностью, что можетъ сама выбрать себѣ жизнь, какую хочетъ.
Нѣсколько минутъ они сидѣли молча рука въ руку, даже не смотря другъ на друга. Магги представляла себѣ гораздо-живѣй первыя сцены любви и разставаніе, чѣмъ настоящая; ей казалось, что она въ Красномъ Оврагѣ, постарому, сидитъ съ Филиппомъ.
Филиппъ чувствовалъ, что онъ бы долженъ былъ совершенно быть счастливъ отъ отвѣта Магги: она была чиста и прозрачна, какъ горный источникъ. Отчего же онъ не былъ совершенно-счастливъ? Ревность ничѣмъ не довольствуется и жаждетъ всевѣдѣнья, которое обнаружило бы всѣ сокровеннѣйшія тайны сердца.