Не прошло и трехъ дней послѣ этого разговора, а Люси уже успѣла найти случай поговорить тайно съ Филиппомъ. Магги въ то время была съ визитомъ у тётки Глегъ. Впродолженіе цѣлыхъ сутокъ Филиппъ обдумывалъ съ лихорадочнымъ волненіемъ все, что сказала ему Люси, наконецъ онъ рѣшился, какъ дѣйствовать. Ему казалось, что онъ видѣлъ теперь возможность измѣнить свое положеніе въ-отношеніи къ Магги и, устранить хоть одно препятствіе, мѣшавшее ихъ любви. Онъ сочинилъ подробный планъ дѣйствія и съ разумной осторожностью шахматнаго, игрока обдумалъ всѣ ходы свои. Его планъ былъ смѣлый и мастерски-разсчитанный, потому неудивительно, что онъ самъ изумился внезапно открывшимся въ немъ, геніальнымъ способностямъ къ тактикѣ. Выждавъ удобную минуту, когда отецъ его, отъ-нечего-дѣлать, перелистывалъ газеты, Филиппъ подошелъ къ нему сзади, положилъ свою руку ему на плечо и сказалъ:
-- Батюшка, не пойдете ли вы теперь взглянуть на мои рисунки? Я ихъ привелъ въ порядокъ въ моей мастерской.
-- Старъ я сталъ, Филя, чтобъ взбираться на твою лѣстницу, сказалъ Уокимъ, добродушно смотря на сына.-- Но, впрочемъ, пойдемъ. А, вѣдь, славная это для тебя комната, Филя, и какой отличный свѣтъ отъ стеклянной крышки! сказалъ онъ, входя въ мастерскую сына. Это были его обычныя слова, когда онъ посѣщалъ эту комнату. Онъ любилъ напоминать и себѣ и сыну, что это онъ, изъ любви къ нему, устроилъ такую отличную мастерскую. Уокимъ всегда былъ добрый отецъ. Эмилія, еслибъ встала изъ гроба, не могла бы его ни въ чемъ упрекнуть въ этомъ отношеніи.
-- А славная у тебя тутъ выставка! говорилъ онъ, усаживаясь въ кресло и надѣвая лорнетъ.-- Я право не вижу, чѣмъ твои рисунки хуже того лондонскаго артиста... забылъ его имя, вотъ того, у котораго накупилъ картинъ за такую дорогую цѣну Лейбурнъ.
Филиппъ улыбнулся и покачалъ головой. Онъ сѣлъ на свой рабочій стулъ и чертилъ что-то карандашомъ, желая скрыть свое волненіе. Онъ слѣдилъ за всѣми движеніями отца, который, между-тѣмъ, вставъ, тихонько обходилъ всю комнату, добродушно останавливаясь передъ каждой картиной и разсматривая ихъ долѣе, чѣмъ можно было ожидать, зная его нелюбовь къ пейзажамъ. Наконецъ онъ остановился предъ мольбертомъ, на которомъ были расположены двѣ картины, одна побольше, а другая поменьше, и въ кожаномъ футлярѣ.
-- Боже мой! это что? воскликнулъ Уокимъ, пораженный неожиданнымъ переходомъ отъ пейзажей къ портретамъ.-- Я думалъ ты бросилъ писать портреты. Чьи это?
-- Это портретъ одного и того же лица, только въ различномъ возрастѣ, поспѣшно сказалъ Филиппъ, сохраняя наружное спокойствіе.
-- А, что это за барышня? спросилъ Уокимъ рѣзко, устремляя на большую картину взглядъ, полный подозрѣнія.
-- Это миссъ Тёливеръ. На маленькомъ портретѣ она представлена, какъ она была въ то время, когда я съ ея братомъ былъ въ школѣ, въ Кинг-Лортонѣ. Большой же, довольно-плохой, рисованъ по моемъ пріѣздѣ изъ-за границы.
Уокимъ грубо повернулся къ сыну съ раскраснѣвшимся лицомъ и взглянулъ на него такъ жестоко, такъ дико, что можно было подумать, что онъ готовъ сбросить его со стула. Чрезъ минуту, онъ кинулся въ кресло, сунулъ руки въ карманы панталонъ и злобно продолжалъ смотрѣть на сына. Филиппъ не отвѣчалъ отцу на его жестокіе взгляды тѣмъ же, а продолжалъ спокойно глядѣть на кончикъ своего карандаша.
-- Долженъ ли я понимать изъ твоихъ словъ, что ты имѣлъ какія-нибудь сношенія съ нею съ-тѣхъ-поръ, что ты пріѣхалъ изъ заграницы? сказалъ наконецъ Уокимъ, пытаясь выразить свою злобу въ словахъ, такъ-какъ нельзя было этого сдѣлать побоями.
-- Да, я ее часто видалъ впродолженіе года, предшествовавшаго смерти ея отца. Мы встрѣчались въ рощицѣ, въ Красномъ Оврагѣ, что близь дорнкотской мельницы. Я ее люблю и никогда не полюблю никого кромѣ нея. Я думаю о ней съ самого малолѣтства...
-- Продолжайте, продолжайте, сэръ! И вы съ ней все это время переписывались?
-- Нѣтъ. Я признался ей въ любви только-что передъ тѣмъ, что мы разстались и она обѣщала своему брату не видаться и не переписываться со мною. Я несовсѣмъ увѣренъ, что она меня любитъ и согласится выйти за меня замужъ. Но еслибъ она согласилась и любила меня, я бы на ней женился.
-- Такъ-то ты платишь мнѣ за всю мою любовь и снисхожденіе къ тебѣ! сказалъ Уокимъ, поблѣднѣвъ и начиная чувствовать свое безсиліе предъ спокойной увѣренностью и хладнокровіемъ Филиппа.
-- Нѣтъ, батюшка, отвѣчалъ Филиппъ, взглянувъ въ первый разъ еще на отца. Я не считаю это уплатой. Вы были для меня снисходительнымъ отцомъ, но я всегда чувствовалъ, что вы это дѣлали изъ желанія дать мнѣ столько счастья, сколько моя горькая судьба могла мнѣ позволить. Но я никогда не думалъ, что вы этимъ хотѣли наложить на меня долгъ, который я не могу иначе заплатить, какъ жертвуя всѣми моими надеждами на счастье, и все для того, чтобъ удовлетворить вашимъ чувствамъ, которыхъ я не могу раздѣлять.
-- Я думаю, всѣ сыновья въ этомъ отношеніи раздѣляли бы чувства отца, сказалъ съ горечью Уокимъ.-- Отецъ дѣвчонки этой, безграмотный мужикъ, меня чуть-чуть не убилъ -- весь городъ это знаетъ. Братъ ея такой же грубіянъ, но, болѣе-умѣренный. Ты говоришь, онъ запретилъ ей съ тобой видѣться. Смотри, онъ тебѣ всѣ ребра пересчитаетъ, всѣ косточки, переломаетъ. Но ты, кажется, на все рѣшился. Вѣроятно, ты не разсчиталъ могущія быть послѣдствія. Что касается меня, то ты, конечно, совершенно независимъ. Ты можешь, если хочешь, завтра же на ней жениться. Тебѣ, вѣдь, ужь двадцать-пятъ лѣтъ, ты можешь идти своей дорогой, а я своей. Между нами все кончено.
Уокимъ всталъ и пошелъ къ дверямъ, но, какъ-будто что-то его удержало, онъ повернулся и началъ ходить взадъ и впередъ по комнатѣ. Филиппъ долго не отвѣчалъ, но наконецъ сказалъ еще тише и хладнокровнѣе чѣмъ прежде:
-- Нѣтъ, я не могу жениться на миссъ Тёливеръ, еслибъ она даже этого и хотѣла. Я не могу жениться безъ всякихъ средствъ, кромѣ моего труда. Меня не выучили никакому ремеслу. Я не могу ей предложить бѣдность вмѣстѣ съ моей уродливой фигурой.
-- А, такъ у тебя есть уважительная причина со мной не ссориться! сказалъ Уокимъ, съ большею еще горечью, несмотря на то, что послѣднія слова Филиппа поразили его: они затронули въ немъ чувство, сдѣлавшееся привычкой уже двадцать-пять лѣтъ. Онъ опять кинулся въ кресло.
-- Я всего этого ожидалъ, началъ опять Филиппъ.-- Я знаю, такія сцены часто случаются между отцами и сыновьями. Еслибъ я былъ подобенъ молодымъ людямъ моихъ лѣтъ, я бы отвѣчалъ на ваши грубыя слова еще грубѣе; мы разстались бы и я женился бы на женщинѣ, которую люблю, и имѣлъ бы случай быть счастливымъ, какъ всѣ другіе. Но если вамъ можетъ доставить удовольствіе уничтожить мое счастье, для котораго вы до-сихъ-поръ столько трудились, то вы имѣете важное преимущество предъ другими отцами: вы можете лишить меня одного, что могло бы еще жизнь со мною сдѣлать сносною.
Филиппъ остановился, но отецъ его молчалъ.
-- Вы лучше меня знаете, какое удовольствіе васъ ждетъ, кромѣ удовлетворенія смѣшной злобѣ, достойной только дикихъ варваровъ.
-- Смѣшная злоба! воскликнулъ Уокимъ.-- Что ты этимъ хочешь сказать? Чортъ возьми! Не-уже-ли я долженъ любить олуха, меня отпоровшаго? Къ-тому его сынъ, холодный, гордый чортъ, сказалъ мнѣ такое словцо, при моемъ водвореніи на мельницѣ, что я никогда его не забуду. Вотъ бы славная цѣлъ для пистолета, еслибъ онъ только стоилъ этого!
-- Я вовсе не подразумѣвалъ вашей непріязни къ нимъ, сказалъ Филиппъ, который имѣлъ основаніе отчасти раздѣлять это мнѣніе о Томѣ, хотя, впрочемъ, чувство мести вовсе не такое хорошее чувство, чтобъ его стояло сохранить.-- Я хотѣлъ сказать, что смѣшная злоба была питать непріязнь къ беззащитной дѣвушкѣ, имѣющей довольно разсудка и доброты, чтобъ не раздѣлять ихъ предразсудки. Она никогда не вмѣшивалась въ фамильныя распри.
-- Что это значитъ? Мы не спрашиваемъ о женщинѣ, что она дѣлаетъ, или говоритъ, а какого она семейства. Вообще тебѣ унизительно даже думать о женитьбѣ на дочери старика Тёливера.
Въ первый разъ во время разговора Филиппъ нѣсколько забылся и покраснѣлъ отъ злобы.
-- Миссъ Тёливеръ, сказалъ онъ рѣзко:-- обладаетъ такими качествами, что-только глупцы могутъ считать ее принадлежащей къ среднему сословію. Она въ высшей степени воспитана и образована, а ея друзья, кто бы они тамъ ни были, почитаются всѣми за людей благородныхъ и честныхъ.
Уокимъ злобно и вопросительно взглянулъ на сына. Филиппъ, однако, на него не смотрѣлъ и чрезъ нѣсколько минутъ, какъ-бы почувствовавъ укоръ совѣсти, продолжалъ развивать свою мысль:
-- Найдите одного человѣка въ Сент-Оггсѣ, который бы не сказалъ, что я не стою такой красавицы.
-- Ее ты не стоишь, нѣтъ! воскликнулъ Уокимъ, забывъ все на свѣтѣ, кромѣ своей гордости, какъ отца и человѣка.-- Это было бы чертовское счастье ей выйти за тебя. Все пустякъ. Что значатъ случайные физическіе недостатки, когда дѣвушка только дѣйствительно любитъ.
-- Но дѣвушки обыкновенно не влюбляются въ такихъ людей, сказалъ Филиппъ.
-- Въ такомъ случаѣ, отвѣчалъ Уокимъ, нѣсколько-рѣзко: -- если она не любитъ тебя, то ты бы могъ меня пощадить и не говорить о ней вовсе, и не давать мнѣ труда отказать въ томъ, что, вѣроятно, никогда бы не случилось.
Съ этими словами Уокимъ вышелъ изъ комнаты, не оборачиваясь, и хлопнулъ дверью за собою.
Филиппъ почти не сомнѣвался, что сцена эта подѣйствуетъ на отца желаннымъ образомъ. Но его нервы, чувствительные какъ у женщины, были сильно потрясены. Онъ рѣшился не идти внизъ обѣдать, ибо чувствовалъ, что не можетъ видѣть отца. Уокимъ имѣлъ привычку, когда у него не было гостей, ходить гулять вечеромъ часовъ въ шесть или семь, и потому Филиппъ, такъ-какъ было уже много послѣ полудня, заперъ свою комнату и пошелъ изъ дома, думая воротиться только тогда, когда отецъ уйдетъ гулять. Онъ сѣлъ въ лодку и поѣхалъ внизъ по рѣкѣ въ любимую имъ деревеньку, гдѣ онъ пообѣдалъ и остался до-тѣхъ-поръ, когда пришла пора идти домой. Онъ никогда еще не ссорился съ отцомъ и ему тошно было подумать, что эта распря могла продолжаться нѣсколько недѣль; а чего не могло случиться въ это время? Онъ не позволялъ себѣ ясно опредѣлить значеніе этого вопроса. Но если онъ будетъ признанъ публично законнымъ женихомъ Магги, то оставалось менѣе основаній для подозрѣній и страха.
Пришедъ домой, Филиппъ опять удалился въ свою комнату и кинулся, отъ усталости, въ кресло. Сначала онъ безсмысленно смотрѣлъ на виды озеръ и скалъ, разставленные по комнатѣ; и наконецъ задремалъ. Во снѣ онъ видѣлъ, какъ-будто Магги скользила внизъ погладкому, зеленому руслу водопада, а онъ стоялъ около, безсильный, не имѣя возможности ей помочь. Какой-то внезапный, страшный трескъ разбудилъ его.
Это былъ скрипъ отворявшейся двери. Взглянувъ въ окно, Филиппъ удостовѣрился по незамѣтной перемѣнѣ въ свѣтѣ, что спалъ не болѣе нѣсколькихъ часовъ. Вошедшій былъ его отецъ. Филиппъ предложилъ ему сѣсть въ кресло, но тотъ поспѣшно сказалъ:
-- Нѣтъ, сиди. Я лучше похожу по комнатѣ.
Онъ нѣсколько разъ прошелся взадъ и впередъ, потомъ, остановившись противъ сына и сунувъ руки въ боковые карманы, онъ началъ говорить, какъ-бы продолжая непрерванный разговоръ:
-- Однако, эта дѣвушка вѣрно любила тебя, Филя, а то бы она не приходила на свиданія.
Сердце Филиппа забилось и онъ нѣсколько покраснѣлъ. Онъ не вдругъ отвѣчалъ.
-- Она любила меня еще въ Кингс-Лортонѣ за то, что я долго сиживалъ у ея брата, когда онъ ушибъ себѣ ногу. Она этого не забывала и считала меня своимъ другомъ уже съ давнихъ поръ. Она не воображала, что я ее люблю, когда приходила на свиданія.
-- Хорошо; но, вѣдь, ты, наконецъ, объяснился же ей, въ любви. Что жь она тогда сказала? спросилъ Уокимъ, продолжая ходить по комнатѣ.
-- Она сказала, что любитъ меня.
-- Чортъ возьми! чего жь тебѣ больше? Кокетка она?
-- Она тогда была очень-молода, продолжалъ, нѣсколько заикаясь Филиппъ.-- Я боюсь, она едва понимала, что чувствовала. Я боюсь, наша долгая разлука и мысль, что обстоятельства наши должны насъ всегда разлучить не измѣнили ли ея чувствъ.
-- Но она въ городѣ. Я видѣлъ ее въ церкви. Ты съ ней говорилъ съ-тѣхъ-поръ, что воротился?
-- Да, у мистера Дина. Но я не могъ по нѣсколькимъ причинамъ возобновить моего предложенія. Одно препятствіе было бы устранено, еслибъ вы дали свое согласіе и не прочь были бы назвать ее невѣсткой.
Уокимъ нѣсколько минутъ молча смотрѣлъ на портретъ Магги.
-- Она совсѣмъ не похожа на твою мать, Филя, сказалъ онъ, наконецъ.-- Я видѣлъ ее въ церкви. Она лучше, чѣмъ на портретѣ; чертовски-славные глаза и фигура. Но, кажется, она опасная женщина, съ ней трудно справиться.
-- Она очень-нѣжна и полна любви и привязанности; въ ней столько простоты и совершенное отсутствіе искусственности и жеманства, столь свойственныхъ другимъ женщинамъ.
-- А! сказалъ Уокимъ; повернувшись къ сыну, онъ продолжалъ: -- твоя мать казалась гораздо-нѣжнѣе; у ней были, какъ у тебя, сѣрые глаза и каштановые, вьющіеся волосы. Ты не можешь ее хорошо помнить. Тысячу разъ жаль, что у меня нѣтъ ея портрета.
-- Вотъ, видите ли, не рады ли бы вы были, чтобъ и я имѣлъ такое же счастье, батюшка, чтобъ жизнь моя была такъ же свѣтла? Для васъ не существуетъ узъ святѣе тѣхъ, которыя вы заключили двадцать-восемь лѣтъ назадъ, и съ-тѣхъ-поръ онѣ все становились вамъ болѣе-и-болѣе святыми.
-- Ахъ, Филиппъ! ты одинъ можешь изъ меня все сдѣлать, сказалъ Уокимъ, протягивая руку сыну.-- Мы не должны разставаться, если только это возможно. Что жь мнѣ теперь дѣлать? Пойдемъ внизъ и научи меня. Прикажешь ли мнѣ ѣхать къ этой черноокой красавицѣ?
Когда главное препятствіе было устранено, Филиппъ свободно могъ толковать съ отцомъ о будущемъ родствѣ съ Тёливерами, о ихъ желаніи достать назадъ мельницу и о временномъ ея перемѣщенія въ руки Гестъ и комп. Онъ теперь могъ себѣ позволить говорить убѣдительно и неотступно, и отецъ его на все согласился съ большею готовностью, чѣмъ онъ ожидалъ.
-- Что касается мельницы, то мнѣ, право, все-равно, сказалъ онъ, наконецъ, съ какой-то сердитой сговорчивостью.-- У меня было, чортъ знаетъ, сколько заботъ съ ней, особенно это послѣднее время. Я ничего болѣе не желаю, какъ чтобъ мнѣ уплатили за всѣ мои улучшенія. Но ты не долженъ, однако, у меня просить: я ни за что не хочу имѣть прямо дѣло съ молодымъ Тёливеромъ. Ты можешь, если хочешь, проглотить его ради сестры, но я не знаю соуса, который помогъ бы мнѣ его проглотить.
Оставляю вамъ, читатели, вообразить, съ какимъ пріятнымъ чувствомъ пошелъ Филиппъ на другой день къ мистеру Дину, чтобъ передать, что отецъ его готовъ открыть переговоры. Люси была въ восторгѣ и съ торжествомъ спрашивала отца: не выказала ли она дѣйствительно геніальныхъ способностей къ дѣламъ? Мистеръ Динъ былъ нѣсколько озадаченъ и подозрѣвалъ, что, вѣрно, между молодыми людьми было что-нибудь, чего онъ не зналъ. Но для людей, подобныхъ мистеру Дину, отношенія между молодыми людьми столь же были чужды настоящихъ цѣлей жизни, какъ и отношенія между птицами или бабочками. Онѣ могли быть только важны, если можно было доказать, что онѣ имѣютъ дурное вліяніе неденежныя дѣла. А въ этомъ случаѣ, напротивъ, онѣ, казалось, въ высшей степени благопріятствовали дѣламъ.