Менѣе, чѣмъ недѣлю спустя, Магги была снова въ Сент-Оггсѣ, повидимому, въ томъ же положеніи, какъ до отъѣзда. Ей легко было находить предлоги, чтобъ проводить свои утренніе часы отдѣльно отъ Люси: ей нужно было сдѣлать обѣщанные визиты, тёткѣ Глегъ, да и съ матерью, естественно, хотѣлось оставаться какъ-можно-болѣе это послѣднее время; притомъ же, имъ обѣимъ приходилось хлопотать о новомъ хозяйствѣ Тома. Но Люси не хотѣла слышать никакихъ отговорокъ, когда Магги отказывалась быть у нея вечеромъ: она должна была возвращаться до обѣда отъ тётки Глегъ -- "иначе я тебя вовсе и видѣть не буду", прибавляла Люси съ слезливою гримаскою, которой невозможно было противиться. Стивенъ Гестъ безсознательно взялъ привычку обѣдать какъ-можно-чаще у мистера Дина, чего онъ прежде избѣгалъ, сколько могъ. Сперва онъ говорилъ себѣ по утрамъ, что онъ не будетъ тамъ обѣдать, не пойдетъ туда даже вечеромъ, пока Магги не уѣдетъ. Онъ даже обдумывалъ планы различныхъ путешествій въ эту прекрасную іюньскую погоду: головная боль, которою онъ постоянно оправдывалъ свое молчаніе и глупость, могла послужить отличнымъ предлогомъ къ поѣздкѣ. Но путешествіе не предпринималось и четыре вечера сряду утреннее намѣреніе не приводилось въ исполненіе, напротивъ, вечера эти стали представляться какъ минутки, когда удастся еще разъ увидѣться съ Магги, похитить у нея еще одинъ взглядъ, еще одно прикосновеніе ея ручки. И зачѣмъ нѣтъ? Имъ нечего было прятать другъ отъ друга: они объяснились во взаимной любви и добровольно отказались отъ нея. Честь и совѣсть раздѣляетъ ихъ -- такъ рѣшила Магги въ глубинѣ души; но отчего бы имъ не помѣняться послѣднимъ взглядомъ прежде, чѣмъ они разстанутся и погаснетъ для нихъ странный, очаровательный свѣтъ, въ которомъ они представлялись другъ другу.
Движенія Магги отличались все это время какимъ-то спокойствіемъ и даже лѣнью, которая противорѣчила совершенно ея обыкновенной пылкости и живости; но Люси не искала для этой перемѣны другой причины, кромѣ положенія Магги между Филиппомъ и братомъ, и добровольнаго, скучнаго изгнанія, ожидавшаго ея впереди. Но подъ этимъ наружнымъ спокойствіемъ скрывалась страшная внутренняя борьба, какой Магги еще никогда не знавала: ей казалось, что все худшее зло въ ней лежало дотолѣ въ засадѣ и теперь выступило впередъ съ ужасающею, неотразимою силою. Были минуты, когда безчувственное самолюбіе овладѣвало ею: зачѣмъ не пострадать Люси -- зачѣмъ не пострадать Филиппу? Вѣдь прострадала же она сама лучшіе годы жизни; развѣ ей другіе чѣмъ-либо жертвовали? Теперь, когда полная жизнь -- любовь, довольство, богатство, роскошь -- все, чего могла желать ея пылкая природа, все это было у нея подъ-руками, зачѣмъ же не ей, а другому воспользоваться этими благами -- другой, которой все это, быть-можетъ, и ненужно? Но сквозь эту бурю новыхъ страстей, слышались повременамъ отголоски прежнихъ чувствъ, все усиливаясь, пока буря, казалось, стихала. Была ли соблазнявшая ее жизнь дѣйствительно то полное существованіе, предметъ ея мечтаній? Куда же дѣнутся въ такомъ случаѣ всѣ ранніе ея подвиги, все сочувствіе къ чужимъ страданіямъ, всѣ привязанности, наполнявшія ея прошлые годы, божественное предчувствіе чего-то выше и лучше мелкихъ привязанностей здѣшняго міра. Для нея было бы такъ же легко видѣть безъ глазъ, какъ наслаждаться существованіемъ, которое пріобрѣталось цѣною лучшихъ ея вѣрованій. Наконецъ, если для нея страданіе было столь тяжко, каково будетъ оно для другихъ? "О, Боже! дай мнѣ силу перенести испытаніе и не причинять горя ближнимъ".
Какъ могла она поддаться подобному искушенію, казавшемуся ей когда-то столь же невозможнымъ, какъ обдуманное злодѣяніе? Когда, въ какую злополучную минуту запало ей въ душу чувство, противное ея правотѣ, привязанностямъ, признательности? Зачѣмъ не отшатнулась она сразу отъ этого гнуснаго чувства? Но это странное, упоительное чувство не можетъ, не должно взять верхъ надъ нею; оно останется лишь внутри ея источникомъ мученій... такъ отчего же, думала она, подобно Стивену, не насладиться еще нѣсколькими минутами нѣмаго признанія передъ роковой разлукой. Вѣдь и онъ страдаетъ. Она замѣчала перемѣну въ немъ день за днемъ; она видѣла усталый видъ, съ какимъ онъ, равнодушный ко всему остальному, слѣдилъ только за нею, какъ-скоро его оставляли въ покоѣ въ обществѣ. Могла ли она не отвѣтить иногда на умолявшій взглядъ, полный любви и страданія, который всюду преслѣдовалъ ее? Она все рѣже-и-рѣже отказывала ему въ этомъ скудномъ утѣшеніи, такъ-что, наконецъ, весь вечеръ для нихъ былъ однимъ долгимъ взоромъ, весь день они думали объ этомъ взглядѣ, и когда онъ наставалъ, то забывали обо всемъ другомъ. Только еще въ одномъ Стивенъ принималъ участіе -- въ пѣніи: это былъ также тайный разговоръ съ Магги. Быть-можетъ, онъ и не сознавалъ ясно, что поступками его руководило тайное желаніе -- противорѣчившее всѣмъ прекраснымъ его намѣреніямъ -- желаніе упрочить свою власть надъ нею. Вглядитесь попристальнѣе въ свои собственные поступки и рѣчи, вы замѣтите, какъ часто нами управляютъ побужденія, неоправдываемыя совѣстью, и поймете противорѣчіе въ поведеніи Стивена.
Филиппъ Уокимъ былъ болѣе рѣдкій гость; онъ приходилъ иногда вечеромъ. Однажды, сидя на лужку во время заката, Люси сказала при немъ:
-- Теперь маггины визиты къ тёткѣ Глегъ кончились, и я намѣрена, чтобъ она ежедневно каталась въ лодкѣ, до ея отъѣзда. Катанья въ лодкѣ еще далеко ей не наскучили; изъ-за этихъ скучныхъ визитовъ ей приходилось отказываться отъ любимаго удовольствія. Не правда ли, ты большая охотница до прогулокъ въ лодкѣ, Магги?
-- Вы, надѣюсь, только предпочитаете этотъ способъ катанья всякому другому, сказалъ Филиппъ, обращаясь съ улыбкою къ Магги, которая сидѣла, отбросивъ голову назадъ, на низкомъ садовомъ креслѣ: -- и не предадите свою душу тому призраку лодочника, который по народному преданію, плаваетъ на Флоссѣ для-того, чтобъ онъ каталъ васъ безъ конца въ своей лодкѣ.
-- А не желаете ли вы быть ея лодочникомъ? сказала Люси.-- Вы можете, если желаете, взяться за весла. Еслибъ Флосса была тихій прудъ, а не рѣка, мы были бы независимы отъ кавалера, потому-что Магги отлично гребетъ. Но теперь мы обязаны обращаться съ просьбами къ рыцарямъ, которые, какъ видно, не очень-то охотно предлагаютъ свои услуги.
Она взглянула съ шутливымъ упрекомъ на Стивена, который прогуливался взадъ и впередъ, распѣвая въ полголоса:
Душѣ, томимой жаждой,
Нужна божественная влага (*).
(*) The thirst that from the soul doth rise,
Doth ask а drink divine.
Онъ не обратилъ вниманія на слова Люси и продолжалъ напѣвать. Это съ нимъ нерѣдко случалось во время послѣднихъ посѣщеній Филиппа.
-- Вы, кажется, не расположены кататься, сказала Люси, когда онъ подошелъ и усѣлся подлѣ нея на скамейкѣ.-- Развѣ вы разлюбили прогулки въ лодкѣ?
-- О! я терпѣть не могу большое общество въ лодкѣ, сказалъ онъ почти съ раздраженіемъ.-- Я приду кататься съ вами, когда у васъ не будетъ гостей.
Люси покраснѣла, боясь, чтобъ Филиппъ не оскорбился этой выходкой. Ничего подобнаго не случалось прежде со Стивеномъ. Правда, онъ былъ немного-нездоровъ послѣднее время. Филиппъ тоже покраснѣлъ, но менѣе изъ сознанія личной обиды, нежели отъ неяснаго предчувствія, что хандра Стивена имѣла связь съ Магги, которая вскочила съ своего мѣста, пока онъ говорилъ, и подошла къ живой изгородѣ на берегу рѣки, будто для того, чтобъ любоваться отраженіемъ заходившаго солнца.
-- Такъ-какъ миссъ Динъ пригласила меня, не зная, что чрезъ это отказываетъ другимъ, сказалъ Филиппъ: -- то я считаю долгомъ не воспользоваться ласковымъ предложеніемъ.
-- Нѣтъ, я этого не хочу, сказала Люси съ сердцемъ.-- Я особенно желала кататься завтра съ вами. Приливъ будетъ намъ попутный въ половинѣ одиннадцатаго: погресть два часа до Лукрета и воротиться оттуда пѣшкомъ, пока солнце еще не печетъ -- будетъ великолѣпная прогулка. И что вы можете имѣть противъ поѣздки въ лодкѣ всего вчетверомъ? прибавила она, обратясь къ Стивену.
-- Я ничего не имѣю противъ вашего выбора, мнѣ только не нравится число, сказалъ Стивенъ, пришедъ въ себя и желая оправдаться въ своей грубой выходкѣ.-- Еслибъ я былъ согласенъ на четвертаго, то, разумѣется, я никого другаго не выбралъ бы, кромѣ васъ, Филъ. Но мы не станемъ дѣлить между собою удовольствія провожать дамъ, а лучше будемъ чередоваться. Я поѣду въ слѣдующій разъ.
Это обстоятельство еще болѣе обратило вниманіе Филиппа на Стивена и Магги. Когда они вошли въ комнаты, Люси, Стивенъ и Филиппъ принялись за музыку, а Магги усѣлась одна у стола, съ книгами и работою, такъ-какъ мистрисъ Тёливеръ и мистеръ Динъ засѣли за пикетъ; однако она не читала, не работала, а разсѣянно слушала музыку. Вскорѣ Стивенъ выбралъ дуэтъ и сталъ настаивать, чтобъ Люси съ Филиппомъ его исполнили; онъ часто прибѣгалъ и прежде къ подобной уловкѣ, но въ этотъ вечеръ Филиппу казалось, что каждое слово, каждый взглядъ Стивена имѣли двусмысленное знаменіе, и онъ сталъ строго замѣчать за своимъ пріятелемъ, сердясь самъ на себя за подобную подозрительность. Развѣ Магги на-дняхъ не уничтожила всякое сомнѣніе съ ея стороны? а она олицетворённая истина: невозможно было не вѣрить ея словамъ и взглядамъ во время послѣдней бесѣды ихъ въ саду. Стивенъ могъ быть обвороженъ ею (совершенно естественно), и Филиппъ сознавалъ, что съ его собственной стороны несовсѣмъ благородно доискиваться того, что составляло, вѣроятно, горестную тайну друга, но, несмотря на то, онъ наблюдалъ. Стивенъ, отойдя отъ фортепьяно, медленно подошелъ къ столу, у котораго сидѣла Магги, и сталъ вертѣть газеты, видимо отъ-нечего-дѣлать; потомъ онъ усѣлся спиною къ фортепьяно, облокотился одною рукою на газету, а другою подперъ голову, будто погрузясь въ чтеніе статьи "Лесгамскихъ Вѣдомостей". Въ-сущности, онъ глядѣлъ на Магги, которая, однако, не обращала никакого на него вниманія. Она всегда чувствовала въ себѣ будто двойную силу противодѣйствія Стивену, когда Филиппъ былъ вблизи. Вдругъ она услышала слово "милая", произнесенное самымъ нѣжнымъ, умоляющимъ голосомъ, будто просьба страдальца, которому отказываютъ въ томъ, на что онъ надѣялся. Она ни разу не слыхала этого слова со времени проглулки въ полѣ близь Басеста, когда оно вырывалось изъ устъ Стивена, какъ невольный, безсвязный вопль. Филиппъ ничего не слышалъ; но онъ перешелъ на противоположную сторону фортепьяно и могъ видѣть, какъ Магги вдругъ встрепенулась, покраснѣла, подняла на минуту глаза и устремила ихъ на Стивена, но тотчасъ же бросила недовѣрчивый взглядъ въ ту сторону, гдѣ самъ онъ находился. Магги не замѣтила, что Филиппъ слѣдилъ за нею; но стыдъ, отъ сознанія подобной двуличности побудилъ ее встать со стула и подойти къ матери, будто для того, чтобъ поглядѣть на игру въ пикетъ.
Филиппъ вскорѣ ушелъ домой, въ состояніи ужаснаго сомнѣнья, мучимый горестною достовѣрностью видѣннаго. Онъ былъ убѣжденъ въ томъ, что есть какое-то взаимное согласіе между Стивенонъ и Магги, и вслѣдствіе этой мысли, раздражительные, слабые нервы его были напряжены почти до бѣшенства. Наконецъ; довѣріе къ Магги взяло попрежнему верхъ, и онъ вскорѣ придумалъ въ чемъ дѣло: она боролась съ собою, рѣшилась на добровольное изгнаніе -- это былъ ключъ ко всему, что онъ видѣлъ съ-тѣхъ-поръ, какъ возвратился. Но, несмотря на это убѣжденіе, ему приходили въ голову другія предположенія, которыхъ, онъ не въ силахъ былъ разогнать. Воображеніе его создавало цѣлую повѣсть: Стивенъ безъ ума отъ нея; вѣрно признался ей въ томъ; она отказала ему и теперь спѣшитъ удалиться. Но онъ откажется ли отъ нея, понимая -- Филиппъ сознавалъ это съ раздирающимъ сердце отчаяніемъ -- что она сама къ нему нехладнокровна, и потому, почти въ его рукахъ?
Къ утру Филиппъ былъ слишкомъ нездоровъ, чтобъ сдержать свое обѣщаніе насчетъ катанья въ лодкѣ. Въ томъ раздражительномъ состояніи, въ какомъ онъ находился, онъ не могъ ни на что рѣшиться, и колебался между самыми противорѣчащими намѣреніями. Сначала онъ считалъ необходимымъ свиданіе съ Магги, съ тѣмъ, чтобъ просить ее признаться во всемъ; потомъ онъ сталъ сомнѣваться въ пользѣ подобнаго вмѣшательства. Развѣ онъ недавно не вполнѣ ей довѣрился? Она дала ему обѣщаніе въ годы дѣтской безпечности, и могла бы возненавидѣть его, еслибъ эти, быть-можетъ, легкомысленныя слова должны были оставаться вѣчными для нея узами. Да имѣлъ ли онъ право просить отъ нея признанія въ томъ, что она очевидно желала скрыть отъ него? Онъ рѣшился не довѣрять себѣ на столько, чтобъ имѣть свиданіе съ Магги, прежде-чѣмъ будетъ въ состояніи дѣйствовать изъ одного участія къ ней, а не изъ постороннихъ самолюбивыхъ цѣлей. Филиппъ написалъ нѣсколько словъ къ Стивену рано утромъ, извѣщая его, что онъ не чувствуетъ себя довольно-здоровымъ, чтобъ исполнить свое обѣщаніе, данное миссъ Динъ. Не возьметъ ли Стивенъ на себя извиниться за него и занять его мѣсто?
Люси устроила великолѣпный планъ, который заставилъ ее радоваться отказу Стивена сопровождать ихъ въ лодкѣ. Она услыхала, что отецъ ея намѣренъ ѣхать въ Линдумъ въ то утро, а именно въ Линдумѣ ей нужно было сдѣлать закупки, очень-важныя закупки, которыхъ отложить не было возможности; тётка Тёливеръ также должна ѣхать, какъ необходимая помощница при выборѣ вещей.
-- Ты, вѣдь, чрезъ это не лишаешься прогулки въ лодкѣ, сказала она Магги, когда онѣ послѣ завтрака взошли наверхъ.-- Филиппъ будетъ здѣсь въ половинѣ одиннадцатаго, а утро великолѣпное. Ну, ужь тебѣ возражать нечего, горемычная моя красотка. Я просто чудеса дѣлаю, чтобъ тебя позабавить, а ты ни на что не соглашаешься. Позабудь о страшномъ братцѣ Томѣ; ты можешь и ослушаться его.
Магги не стала болѣе противиться. Она почти-что радовалась этому плану; можетъ-быть, бесѣда наединѣ съ Филиппомъ успокоитъ и подкрѣпитъ ее; въ сравненіи съ настоящею внутреннею бурею, все прошедшее съ его борьбами казалось ей спокойствіемъ. Она приготовилась къ прогулкѣ въ лодкѣ и въ половинѣ одиннадцатаго сидѣла въ гостиной.
Колокольчикъ въ передней не заставилъ себя ждать, зазвонилъ въ назначенное время, и Магги уже думала съ полупечальнымъ, нѣжнымъ участіемъ объ удивленіи, съ какимъ Филиппъ узнаетъ, что имъ приходится ѣхать однимъ. Когда она услышала въ залѣ твердые, быстрые шаги, совершенно-непохожіе на поступь Филиппа, дверь отворилась и вошелъ Стивенъ Гестъ.
Въ первую минуту оба отъ волненія не въ состояніи были говорить, потому-что Стивенъ узналъ отъ прислуги, что остальные всѣ выѣхали. Магги было-вскочила, но тотчасъ же снова усѣлась; сердце у нея билось съ необыкновенною силою. Ставенъ бросилъ шляпу и перчатки въ сторону и усѣлся молча подлѣ нея. Магги надѣялась, что Филиппъ придетъ скоро и выведетъ ее изъ жалкаго положенія, и съ большимъ усиліемъ (она видимо дрожала) привставъ со стула, она пересѣла на другое мѣсто, подальше отъ Стивена.
-- Онъ не придетъ, сказалъ Стивенъ тихо.-- Я поѣду въ лодкѣ.
-- О, намъ нельзя ѣхать! сказала Магги, снова опускаясь на древнее мѣсто.-- Люси не ожидала этого: ей будетъ непріятно. Зачѣмъ же Филиппъ не будетъ?
-- Онъ нездоровъ и просилъ меня замѣнить его.
-- Люси уѣхала въ Линдумъ, сказала Магги, поспѣшно снимая шляпку дрожащими пальцами.-- Мы не должны ѣхать.
-- Хорошо, сказалъ Стивенъ въ раздумьи, облокотясь на спинку кресла и глядя на нее: -- такъ мы останемся здѣсь.
Онъ смотрѣлъ ей въ глаза, въ ея глаза, глубокіе, какъ темная ночь, и полные любви. Магги сидѣла совершенно-неподвижно нѣсколько мгновеній, быть-можетъ, нѣсколько, минутъ, пока безсильная дрожь ее оставила и замѣнилась яркимъ румянцемъ на щекахъ.
-- Человѣкъ дожидается; онъ взялъ подушки, сказала она:-- потрудитесь ли вы сказать ему?
-- Сказать? что? сказалъ Стивенъ почти шопотомъ.
Теперь онъ глядѣлъ на ея губы.
Магги молчала.
-- Пойдемте, прошепталъ Стивенъ умоляющимъ голосомъ. Онъ привсталъ и взялъ ея руку, чтобъ помочь ей подняться.-- Намъ недолго быть вмѣстѣ.
Они пошли. Магги чувствовала, какъ ее провели въ саду между розанами, какъ нѣжная, твердая рука помогла ей взойти въ лодку, какъ ей подложили подушку подъ ноги и прикрыли ихъ шалью, какъ для нея открыли зонтикъ (который она позабыла) -- все это дѣлалось, какимъ-то сильнѣйшимъ, постороннимъ вліяніемъ, безъ участія ея собственной воли, какъ случается послѣ сильнаго тоническаго лекарства, когда мы ощущаемъ внутри себя, кромѣ своей, какую-то другую, постороннюю волю; болѣе Магги ничего не чувствовала. Память ея бездѣйствовала.
Они быстро понеслись по водѣ; ихъ увлекало уходившимъ отливомъ; Стивенъ помогалъ веслами. Быстро промчались они мимо деревьевъ и домовъ Тофтона, и поплыли между полями и лугами, освѣщенными солнцемъ и полными веселья, незнавшаго, подобно имъ радости, грядущаго раскаянія. Вѣяніе молодаго, свѣжаго дня, чудно-мѣрные удары веселъ, отрывистая пѣсня мимолетной птички, будто: отголосокъ ликующей природы, счастливое уединеніе вдвоемъ, когда глубокимъ страстнымъ взорамъ ненужно избѣгать другъ друга -- вотъ что составляло блаженство для обоихъ, и въ теченіе перваго часа исключало все остальное изъ ихъ мыслей. Только изрѣдка вырывались у Стивена тихія, подавленныя восклицанія любви, пока онъ лѣниво, почти-машинально двигалъ веслами. Да и что слова, какъ не проводники мысли? а мыслямъ не было мѣста въ той волшебной средѣ, въ которой они плыли -- они жили прошедшимъ и будущимъ. Магги видѣла лишь безсознательно, какъ берега мелькали мимо и деревья уносились вслѣдъ за ними: она знала, что ихъ было нѣсколько до Лукрета, гдѣ обыкновенно останавливались, чтобъ возвратиться пѣшкомъ. Она была такъ разсѣяна, что легко могла пропустить извѣстные признаки, попадавшіеся на пути.
Наконецъ Стивенъ, который гребъ все медленнѣе и медленнѣе, вовсе пересталъ грести, сложилъ весла, скрестилъ руки и устремилъ глаза на воду, будто наблюдая за быстротою, съ какою лодка уносилась безъ его содѣйствія. Эта внезапная перемѣна заставила Магги очнуться. Она взглянула на далеко-разстилавшіяся поля, на близлежащіе берега: они были ей совершенно-чужды. Магги ужасно испугалась.
-- О! не-уже-ли мы проѣхали Лукретъ, гдѣ мы хотѣли пристать? воскликнула она, оглядываясь назадъ, чтобъ посмотрѣть, не въ виду ли еще мѣсто.
Но ни одной деревни не было видно. Она снова обратилась къ Стивену съ испуганнымъ, пытливымъ взоромъ:
Тотъ продолжалъ слѣдить за водою и проговорилъ страннымъ, безсознательнымъ голодомъ:
-- Да, давно.
-- О! что мнѣ дѣлать? воскликнула Магги въ ужасѣ.-- Мы цѣлыми часами не воротимся домой. А Люси... о, Боже!
Она сложила руки и зарыдала, какъ испуганный ребенокъ; она ни о чемъ болѣе не думала, какъ о встрѣчѣ съ Люси, о ея взглядѣ, исполненномъ удивленія, сомнѣнія быть-можетъ, и заслуженнаго укора.
Стивенъ пересѣлъ поближе къ ней и нѣжно опустилъ ея сложенныя руки.
-- Магги, сказалъ онъ тихимъ, рѣшительнымъ голосомъ: -- не воротимся болѣе домой до-тѣхъ-поръ, пока никто не въ-состояніи будетъ насъ разлучить, пока мы женимся.
Небывалый голосъ, странныя слова, остановили рыданія Магги; она затихла совершенно, удивленная до крайности, будто Стивенъ нашелъ средство перемѣнить все бывшее, уничтожить несчастные факты.
-- Взгляните, Магги, какъ все случилось помимо нашей воли, безъ всякаго старанія съ нашей стороны. Мы никогда и не надѣялись быть снова наединѣ, все это устроили другіе. Посмотрите, какъ насъ-уноситъ теченіемъ, прочь отъ тѣхъ неестественныхъ узъ, которыми мы себя связывали, и связывали напрасно: оно снесетъ насъ до Торби, тамъ мы можемъ пристать, достать карету и поспѣшить въ Йоркъ, а оттуда въ Шотландію, не останавливаясь ни на минуту, пока мы не будемъ связаны узами, которыя только смерть можетъ расторгнуть. Это единственное наше спасеніе, единственное средство выйти изъ настоящаго, запутаннаго положенія. Все къ тому само-собою клонится. Мы ничего не замышляли напередъ, ни о чемъ не старались сами.
Стивенъ говорилъ съ глубокимъ убѣжденіемъ. Магги слушала, переходя отъ удивленія къ желанію вѣрить тому, что дѣйствительно теченіе ихъ уноситъ, что она можетъ плыть внизъ по быстрой, безмолвной рѣкѣ, оставивъ въ сторонѣ всякую борьбу съ собой и съ обстоятельствами. Но сквозь вкрадчиво-усыплявшее вліяніе этой мысли проглянула вдругъ страшная тѣнь прежнихъ размышленій, и внезапное опасеніе, чтобъ не настали снова минуты самозабвенія, вызвало въ ней чувство ожесточеннаго сопротивленія Стивену.
-- Пустите меня! сказала она взволнованнымъ голосомъ, бросивъ на него негодующій взглядъ и стараясь освободить руки,-- Вы хотѣли лишить меня всякаго выбора; вы знали, что слишкомъ-далеко проѣхали, вы осмѣлились воспользоваться моимъ разсѣяніемъ. Такъ поступать недостойно.
Оскорбленный этимъ упрекомъ, Стивенъ пустилъ ея руки, возвратился на прежнее мѣсто и сложилъ руки съ какимъ-то отчаяніемъ, вызваннымъ затруднительностью положенія послѣ словъ Магги. Она, не согласна ѣхать далѣе; ему оставалось-только проклинать себя за скверное положеніе, въ какое онъ ее поставилъ. Но всего невыносимѣе для него было слышать подобный упрекъ: мысль, что она подозрѣваетъ его въ недостойномъ поступкѣ, была для него несноснѣе самой разлуки. Наконецъ онъ произнесъ съ сдержанною яростью:
-- Я самъ не замѣтилъ, что мы минули Лукретъ, пока мы не достигли слѣдующей деревни; тогда мнѣ пришла въ голову мысль плыть съ вами далѣе. Я не могу ея оправдывать: я долженъ былъ предупредить васъ. Вы можете послѣ этого меня ненавидѣть, презирать, такъ-какъ вы не любите меня довольно, чтобъ равнодушно смотрѣть на все остальное, какъ я васъ люблю. Если вы хотите, я пристану и постараюсь выпустить васъ на берегъ. Люси я скажу, что я сумасшедшій, что вы меня ненавидите -- и вы отдѣляетесь отъ меня на вѣки. Никто васъ не осудитъ, потому-что я непростительно съ рами обошелся.
Магги была поражена: для нея легче было противостоять всѣмъ прежнимъ доводамъ Стивена, чѣмъ этой картинѣ его униженія и страданія, тогда-какъ она будетъ оправдана; легче даже было выдержать нѣжные взгляды его, нежели гнѣвно страдальческій взоръ, который ставилъ, казалось, непреодолимую преграду между нимъ и ею. Онъ привелъ чувства ея въ такое настроеніе, при которыхъ все, въ чемъ упрекала ее совѣсть, казалось ей плодомъ одного самолюбія. Негодованіе исчезло въ ея глазахъ и взоры ея выражали только кроткую боязнь. Она упрекнула его въ томъ, что онъ ненамѣренно вовлекъ ее въ бѣду: она сама такая слабая и легкомысленная.
-- Будто я за васъ буду чувствовать точно также, какъ за себя, сказала она съ другаго рода упрекомъ -- съ упрекомъ любви.
Стивенъ почувствовалъ смягченіе въ ея голосѣ и взглядѣ; небеса будто снова разверзались передъ нимъ. Онъ приблизился къ ней, взялъ ея руку и сѣлъ молча, облокотясь на бортъ. Онъ боялся выговорить слово, боялся сдѣлать движеніе, чтобъ не вызвать новаго упрека, или отказа съ ея стороны. Жизнь зависѣла отъ ея согласія: безъ него все остальное -- смутное, безнадежное, томительное горе. Они долго плыли такимъ образомъ, отдыхая оба въ этомъ отрадномъ молчаніи и не желая нарушить своего блаженства новымъ несогласіемъ. Между-тѣмъ тучи покрывали небо, и вѣтерокъ, сперва легкій, становился все сильнѣй-и-сильнѣй; погода совершенно измѣнилась.
-- Вы простудитесь, Магги; позвольте покрыть вамъ плечи шалью. Привстаньте на минутку, душа моя.
Магги исполнила его просьбу. Ей казалось такимъ неизъяснимымъ счастьемъ, чтобъ за нее думалъ и рѣшалъ другой. Она снова сѣла на свое мѣсто, а Стивенъ взялся торопливо за весла, чтобъ быть въ Торби какъ-можно-раньше. Матти казалось, что она не сказала и не сдѣлала ничего рѣшительнаго. Всегда уступка сознается менѣе-рѣзко, чѣмъ сопротивленіе: это почти сонное состояніе мысли, поглощеніе нашей личности чужою. Все убаюкивало ея чувства: сонное движеніе лодки, длившееся цѣлые четыре часа, и, вслѣдствіе того, нѣкоторая усталость и изнуреніе, отвращеніе усталыхъ чувствъ ея отъ неисполнимой высадки изъ лодки и прогулки пѣшкомъ цѣлыми милями по неизвѣстному пути -- все это подчиняло ее непонятно-сильному вліянію Стивена, такъ-что мысль разстаться съ нимъ, оскорбить его, будто прикосновеніе раскаленнаго орудія пытки, уничтожила въ ней всякую рѣшимость. Наконецъ, настоящее блаженство быть съ нимъ вмѣстѣ поглощало остатокъ ея нравственныхъ силъ.
Стивенъ вскорѣ замѣтилъ судно, плывшее за ними. Нѣсколько кораблей, въ томъ числѣ и мёдпортскій пароходъ, обогнали ихъ съ утреннимъ отливомъ; но въ теченіе послѣдняго часа они не видали ни одной барки. Стивенъ все болѣе-и-болѣе внимательно всматривался въ подходившее судно, какъ-будто новая мысль пришла ему въ голову; наконецъ, онъ взглянулъ на Магги въ нерѣшительности.
-- Магги, милая! сказалъ онъ: -- если судно идетъ въ Мёдпортъ, или другую гавань сѣвернаго берега, то самое выгодное для насъ было бы постараться попасть на него. Вы устали, скоро можетъ пойти дождь, и въ такомъ случаѣ, плыть до Торби въ нашей лодкѣ было бы очень-непріятно. Хотя это только торговое судно, но я увѣренъ, что на немъ вамъ будетъ гораздо-покойнѣе, чѣмъ здѣсь, въ лодкѣ; мы возьмемъ съ собой подушки -- это, право, самый лучшій планъ. Они очень-рады будутъ взять насъ къ себѣ: у меня денегъ съ собой вдоволь, такъ-что мы можемъ хорошо заплатить имъ.
Маггино сердце начало биться прежнимъ опасеніемъ при этомъ новомъ предложеніи, но она молчала. Одинъ исходъ былъ такъ же труденъ, какъ и другой.
Стивенъ окликнулъ судно, когда оно съ ними поравнялось. Шкиперъ сообщилъ ему, что судно голландское и идетъ въ Мёдпортъ, гдѣ съ попутнымъ вѣтромъ будетъ менѣе черезъ два дня.
-- Мы слишкомъ-далеко заѣхали на лодкѣ, сказалъ Стивенъ.-- Я было-старался добраться до Торби, но теперь опасаюсь за погоду; къ-тому жь, дама эта, моя жена, истощена отъ усталости и голода. Возьмите насъ съ собой, если можно, а лодку подвяжите сзади. Я вамъ хорошо заплачу.
Магги, теперь въ-самомъ-дѣлѣ дрожа отъ страха, была взята на судно, гдѣ и послужила предметомъ удивленія и восхищенія для любовавшихся голландцевъ. Шкиперъ опасался, что леди будетъ очень-невесело на его кораблѣ, вовсе-неприготовленномъ къ такой чести, гдѣ не было каюты шире куриной клѣтки; по-крайней-мѣрѣ у нихъ была голландская чистота, замѣнявшая многія другія неудобства.. Подушки изъ лодки были съ возможною скоростью постланы на палубѣ, въ видѣ постели, для Магги. Но для нея достаточно было сначала той перемѣны, что она могла гулять по палубѣ, ониряясь на его руку и поддерживаемая его силою; потомъ, подкрѣпивъ себя пищею, она легла отдыхать отъ дневной усталости на разостланныя подушки, съ убѣжденіемъ, что теперь, въ настоящую минуту, ей невозможно измѣнить своего положенія. Во всякомъ случаѣ, надобно ждать до-завтра. Стивенъ сидѣлъ рядомъ съ нею, держа руки ея въ своихъ; они могли говорить только шопотомъ и изрѣдка бросать другъ на друга нѣжные взгляды, потому-что имъ не скоро удалось насытить любопытство пятерыхъ матросовъ, находившихся на суднѣ, до такой степени, чтобъ также мало обращать на себя вниманіе моряковъ, какъ всѣ прочіе предметы, менѣе-отдаленные, чѣмъ горизонтъ. Но Стивенъ блаженствовалъ, торжествовалъ. Все остальное удалялось на дальній планъ при мысли, что Магги будетъ его. Теперь шагъ сдѣланъ; онъ мучился долго въ сомнѣніи; онъ боролся съ одолѣвавшимъ его чувствомъ; онъ долго не рѣшался, но теперь уже не было мѣста раскаянію. Онъ бормоталъ отрывистыя слова про свое счастіе; про обожаніе, про блаженство жить вмѣстѣ; онъ твердилъ ей, что она исполнитъ счастіемъ всякую минуту его жизни; что для него будетъ дороже всего исполнять ея желанія, что ради ея все ему легко снести, кромѣ разлуки съ нею; онъ ея на вѣки; все его будетъ принадлежать ей, а иначе потеряетъ для него всю цѣну. Подобныя слова, произнесенныя тихимъ, прерывавшимся голосомъ, голосомъ, впервые возбудившимъ молодыя страсти, можетъ не подѣйствовать только издали на опытный разсудокъ. Для бѣдной же Магги слова эти звучали очень-близко; они казались ей сладкимъ нектаромъ, приложеннымъ къ жаждущимъ устамъ -- значитъ, жизнь должна быть для смертныхъ и здѣсь, на землѣ, жизнь не тяжкая и скорбная, гдѣ привязанность не обращается въ самопожертвованіе. Страстныя, слова Стивена представили ярче, чѣмъ когда-либо, ея воображенію картину подобной жизни; и волшебное видѣніе исключило на-время всякую дѣйствительность, все, кромѣ солнечныхъ лучей, которые къ вечеру пробились сквозь тучи и, отражаясь въ водѣ, будто-усиливали свѣтъ и безъ того яркой картины будущаго блаженства, все, кромѣ руки, жавшей ея ручку, кромѣ нѣжнаго голоса, шептавшаго ей о любви, кромѣ пары глазъ, глядѣвшихъ на нее задумчиво-страстно.
Однако дождю не суждено было идти въ тотъ вечеръ; тучи снова унеслись къ горизонту, образуя багровую стѣну и алые островки той волшебной страны, видимой при закатѣ, гдѣ сторожитъ вечерняя звѣзда. Магги пришлось спать всю ночь на палубѣ; что было гораздо-лучше, чѣмъ идти въ каюту. Чтобъ прикрыть ее отъ холода, употребили все, что, только нашлось теплаго на кораблѣ. Было еще рано, когда дневная усталость навѣяла неясное желаніе совершеннаго покоя, Магги склонила голову, глядя на послѣдній отблескъ блѣднѣвшаго запада, гдѣ только сторожъ золотой горѣлъ все ярче-и-ярче. Потомъ она взглянула на Стивена, который все еще сидѣлъ подлѣ, нагнувшись надъ нею. Но сквозь всѣ сладостныя видѣнія минувшихъ часовъ, которые протекли какъ милый сонъ, безъ всякаго дѣятельнаго участія съ ея стороны, проглядывало смутное сознаніе, что настоящее положеніе ея только минутное и что съ завтрашнимъ днемъ воротится прежняя жизнь лишеній и борьбы; что настоящее блаженство есть только забытье, за которое она горько поплатится при пробужденіи. Но она уже ничего не сознавала ясно: милый сонъ еще продолжался и сладостныя видѣнія блѣднѣли и исчезали одно за другимъ, какъ оттѣнки волшебной страны заката.