Декабрьскіе дни были коротки и потому аукціонъ у Тулливеровъ протянулся почти два дня. Случилось такъ, что хозяинъ дома пролежалъ неподвижно и въ безпамятствѣ какъ разъ въ то время, когда шелъ аукціонъ. Вся семья собралась въ комнатѣ больного въ глубокомъ молчаніи и страхѣ, какъ-бы не очнулся несчастный отъ тѣхъ самыхъ звуковъ, которые такъ болѣзненно дѣйствовали на всѣхъ его окружающихъ.
Г-жа Тулливеръ постарѣла за эти дни на десять лѣтъ. Въ теченіе послѣднихъ двухъ сутокъ вся душа ея была поглощена отгадываніемъ, кому досталась та или иная изъ ея любимыхъ вещей; а между тѣмъ все время приходилось сидѣть тихо и ничѣмъ не выдавать своего волненія. Когда всѣ посторонніе удалились, Кезя, добродушная, но капризная служанка, считавшая своими личными врагами всѣхъ, кто былъ на аукціонѣ въ качествѣ покупателей, принялась съ ожесточеніемъ убирать гостиную, чтобы накрыть въ ней чай для своей хозяйки и дѣтей.
Около шести часовъ, передъ самымъ чаемъ, она явилась къ Тому, говоря, что кто-то спрашиваетъ его на кухнѣ. Открывъ дверь, Томъ въ первую минуту не узналъ голубоглазаго, рыжеволосаго парня, который почтительно переминался съ ноги на ногу.
-- Здравствуйте, молодой баринъ,-- сказалъ рыжій парень и улыбнулся.-- Вы, кажись, меня не узнали; а мнѣ бы надо съ вами потолковать наединѣ.
Видя, что Кезя вовсе не собирается уходить, Томъ повелъ его въ гостиную, соображая, не посланный ли это отъ дяди съ извѣстіемъ о представляющемся мѣстѣ.
При входѣ въ гостиную, опустошенную послѣ аукціона, Томъ былъ такъ пораженъ, что не нашелся ничего сказать, пока молодой парень первый не нарушилъ молчаніе.
-- Неужели вы не помните Боба, которому когда-то подарили ножикъ?
При этихъ словахъ гость вытащилъ и раскрылъ карманный ножъ.
-- Какъ, Бобъ Джакинъ!-- спросилъ Томъ безъ особаго удовольствія, а скорѣе конфузясь при мысли о той близости между нимъ и парнемъ изъ простонародья, о какой напоминалъ этотъ ножъ.
-- Да, да, Бобъ Джакинъ, съ которымъ вы бѣгали за бѣлками... Даже одинъ клинокъ сломался, видите! Да я не отдавалъ чинить, чтобы мнѣ не подмѣнили ножа. Никто мнѣ ничего не дарилъ кромѣ васъ, г.-Томъ: всегда мнѣ приходилось все добывать самому, и потому якъ этому ножику такъ привыкъ...
Бобъ говорилъ необыкновенно быстро и любовно потиралъ свой ножикъ рукавомъ.
-- Ну, Бобъ,-- сказалъ Томъ покровительственно,-- что же я могу для тебя сдѣлать?
-- Нѣтъ, помилуйте! ужъ зачѣмъ же? Я знаю: теперь у васъ горе, и говорятъ, что хозяину уже не встать... Зачѣмъ же я приду выпрашивать у васъ въ такое время? Я васъ любилъ, когда еще былъ мальчишкой, хоть мы порой и дрались. Мнѣ совсѣмъ ничего не нужно...
Бобъ вытащилъ грязный холщевый мѣшокъ и долго не кончилъ бы свою рѣчь, если бы не вошла Магги. Она съ удивленьемъ посмотрѣла на незнакомаго парня; но въ эту же минуту вниманіе дѣвочки было отвлечено непривычнымъ для нея видомъ опустѣвшей комнаты. Она сразу замѣтила отсутствіе книжнаго шкапа.
-- Томъ!-- воскликнула она, всплеснувъ руками.-- Гдѣ же книги? Я думала, дядя Глеггъ купилъ ихъ для насъ. Неужели остались только эти?
На столѣ лежали Библія и еще двѣ, три книжки.
-- Вѣроятно,-- отвѣтилъ Томъ съ равнодушіемъ отчаянія.-- Съ какой-бы стати имъ покупать много книгъ, когда они купили такъ мало мебели?
-- Ахъ, Томъ!-- сказала Магги, и глаза ея наполнились слезами.-- Гдѣ наши милыя старыя картинки, путешествія... Даже на память не оставили... Я думала, что мы съ ними никогда не разстанемся, пока будемъ живы...
Магги отвернулась отъ стола и, совсѣмъ забывши о присутствіи Боба, бросилась въ кресло; крупныя слезы покатились по ея лицу. Бобъ глядѣлъ на нее молча и внимательно.
-- Значитъ, ты пришелъ навѣстить насъ, услышавши о нашемъ горѣ?-- сказалъ Томъ, чувствуя, что разговоръ о книгахъ былъ не умѣстенъ.-- Это съ твоей стороны очень мило.
-- Вотъ что я вамъ скажу,-- сказалъ Бобъ, начиная развертывать свой холщевый мѣшокъ.
-- Ужъ два года я служу на баркѣ: тѣмъ и хлѣбъ добываю. Ну, кое-когда помогаю на маслобойкѣ. Только тутъ у насъ сдѣлался пожаръ. Мнѣ вѣдь всегда везетъ. Даже въ силки мои всегда что-нибудь попадаетъ. Тутъ только ужъ не силки, а я потушилъ огонь, прежде чѣмъ вспыхнуло масло, и хозяинъ далъ мнѣ десять золотыхъ,-- самъ своими руками! Сначала онъ сказалъ, что я -- умный парень -- ну, это я зналъ и раньше!-- а потомъ какъ вытащитъ десять золотыхъ, такъ ужъ я и диву дался. Вотъ они тутъ! (Бобъ вытащилъ ихъ изъ холщеваго мѣшка и выложилъ на столъ). И какъ я ихъ взялъ, у меня голова кругомъ пошла. Сталъ я думать и то и се: какъ мнѣ устроиться, какъ жить! Ахъ! расчудесно бы можно зажить!
Бобъ помолчалъ, а потомъ продолжалъ съ большою рѣшимостью:
-- Но мнѣ на это наплевать! Я вѣдь малый не промахъ, можетъ быть еще какой-нибудь пожаръ подвернется. Мнѣ во всемъ везетъ! Такъ вотъ я и думаю: хорошо бы вамъ взять эти золотые, г. Томъ. Можетъ быть, для батюшки вашего пригодятся, для больного...
Томъ былъ такъ тронутъ, что забылъ свою гордость и подозрительность.
-- Ты славный парень, Бобъ,-- сказалъ онъ покраснѣвши,-- и я тебя ужъ не забуду, хотя сегодня не узналъ тебя. Но я не хочу отнимать у тебя твое богатство, которое и намъ очень мало поможетъ.
-- Что-жъ такъ?-- сказалъ Бобъ съ сожалѣніемъ.-- Вы не думайте, что они мнѣ нужны. Я, вѣдь, не бѣднякъ. Моя мать недурно зарабатываетъ: перья щиплетъ, стираетъ... ей немного и надо; а мнѣ во всемъ удача. Недавно выудилъ окорокъ изъ рѣки: вѣрно, съ корабля уронили. Ужъ вы не чинитесь, по старой памяти, а то я подумаю, что вы на меня сердитесь.
И Бобъ подвинулъ къ Тому свои золотые; но, прежде чѣмъ тотъ шевельнулся, Магги всплеснула руками и выговорила:
-- Ахъ, Бобъ, я никогда не думала, что ты такой добрый, право, ты добрѣе всѣхъ на свѣтѣ.
Бобъ радостно улыбнулся; но Томъ стоялъ на своемъ:-- Нѣтъ, право же, Бобъ, я не могу взять, хотя очень чувствую твою доброту. Мнѣ ни отъ кого ни чего не нужно, я самъ хочу заработать. А эти деньги, если ихъ и взять, мало мнѣ помогутъ. Лучше дай-ка мнѣ руку.
Томъ раскрылъ свою розовую ладонь, и Бобъ быстро прикрылъ ее своею жесткою рукою.
-- Я положу деньги назадъ въ мѣшокъ, а ты приходи еще навѣстить насъ,-- сказала Магги.
-- Точно я ихъ напоказъ вамъ принесъ!-- сказалъ Бобъ съ неудовольствіемъ, принимая отъ Магги мѣшокъ.-- Возьмите хоть одинъ, чтобы купить себѣ и барышнѣ подарочекъ на память, вѣдь вы мнѣ подарили ножъ.
Съ этими словами Бобъ вытащилъ одинъ золотой и рѣшительно сталъ заматывать мѣшокъ. Томъ отодвинулъ монету и сказалъ: -- Нѣтъ, Бобъ; спасибо тебѣ, только, право-же, не возьму.
Магги, взявши монету, вручила ее Бобу и прибавила:
-- Можетъ быть, въ другой разъ возьмемъ. Если Тому или нашему отцу понадобится помощь, мы дадимъ тебѣ знать. Не правда-ли, Томъ! Вѣдь ты хочешь, чтобы мы считали тебя другомъ, который можетъ помочь въ нуждѣ -- да, Бобъ?
-- Да, барышня, благодарю васъ,-- отвѣтилъ Бобъ, неохотно взявъ монету.-- Счастливо вамъ оставаться и вамъ также, г. Томъ, и спасибо, что дали мнѣ руку, хоть и не взяли денегъ.
Приходъ сумрачной Кези, мрачно спросившей, когда же наконецъ подавать чай, заставилъ Боба сократить прощаніе и поспѣшно удалиться.