Едва избавившись от одной опасности, Кастильян уже готовился попасть в другую: в то время как он возвращался к постоялому двору, Ринальдо и Бен-Жоэль уже замышляли новый план нападения.
Вернувшись в кухню, они застали там Сюльписа, ужинавшего со своими секундантами.
-- Молодой человек! -- притворно вежливо начал Ринальдо, подходя к секретарю. -- Надеюсь, что это печальное происшествие не нарушит мирного согласия, царившего между нами в это утро. Ваш противник был нам совершенно чужд: мы познакомились с ним лишь в дороге. Весьма понятно, что мы признаем его вину. Вероятно, бедняга был пьян, по зато теперь он жестоко поплатился за свою дерзость. Забудьте же это оскорбление и не считайте нам во зло наше секунданство! Уж раз судьба соединила наши пути, так познакомимся поближе!
При этих словах Кастильян пытливо взглянул па хитрое лицо Ринальдо, и неясные воспоминания снова возбудили его подозрения.
Хотя графский слуга изменил костюм и даже лицо, но не мог совладать со своим голосом, и этот-то голоси возбудил какие-то воспоминания у секретаря Сирано.
-- Будьте уверены, господа, что я не помню зла ни на этого беднягу, ни на вас за ваше маленькое участие в этой дуэли, но наше знакомство не может продолжаться по той простой причине, что я еду дальше не позже как через четверть часа. И, как мне кажется, наши дороги расходятся, -- холодно проговорил молодой человек.
-- Как знать! Вы, вероятно, направляетесь в Орлеан? -- спросил Бен-Жоэль, до сих пор хранивший молчание.
-- Да, вероятно.
-- Ну вот и прекрасно, мы тоже туда. Раньше мы не решались пускаться в путь ночью, так как дороги тут опасны, но в вашем милом обществе и под вашей защитой мы смело можем рискнуть, -- проговорил Ринальдо таким добродушным тоном, что, не возбуди он раньше к себе недоверия, молодой человек, наверное, согласился бы на его просьбу Но теперь он нахмурился и сурово проговорил:
-- Еще раз благодарю вас, господа, и советую вам спокойно переночевать здесь, а главное -- оставить меня в покое. Я не нуждаюсь в попутчиках, притом, может быть, это немного странная привычка, а я люблю уединение.
-- О, теперь я уже ясно вижу, что вы не можете нам простить того, что мы были секундантами вашего противника! Что же делать! Примите уверения в нашем искреннем сожалении и да хранит вас Бог!.. -- льстиво заключил Ринальдо.
-- Спокойной ночи! -- грубо прервал его секретарь и повернулся спиной к незнакомцам, отвешивавшим ему самые низкие поклоны.
Оба бандита вышли, но вместо того чтобы отправиться на покой, незаметно покинули гостиницу и, оседлав лошадей, с большими предосторожностями оставили гостеприимную кровлю "Венценосного павлина".
-- Мы потеряли нашего помощника, надо изменить прежний план. До сих пор мы следовали за этим молокососом, теперь заставим его последовать за собой! -- проговорил Ринальдо.
-- Что ты думаешь теперь предпринять? -- спросил его цыган.
-- Что? Пошлю его туда, куда отправился твой друг Эстабан!
-- А каким образом?
-- Не образом, а вот этой штучкой! -- ответил Ринальдо, вынимая пару тяжелых пистолетов.
Пощупав и свои пистолеты, Бен-Жоэль замолчал, не считая нужным продолжать расспросы. Оба достойных товарища дружно пришпорили лошадей и помчались по орлеанской дороге, белевшей при слабом свете луны.
Между тем и Кастильян, несмотря па отговоры своих секундантов, настоял на своем решении продолжать свой путь в эту же ночь. Лошадь его уже нетерпеливо ждала у ворот, и юноша, попрощавшись с офицерами, вскочил в седло.
Пробило десять часов.
Секретарь Сирано быстро выехал пустыми улицами из города и пустился по извивавшейся ленте орлеанской дороги. Было совершенно светло, и при свете луны на далеком расстоянии можно было различить окружавшие предметы. Насколько охватывал глаз, кругом виднелось однообразно ровное поле. Покачиваясь в седле, Кастильян мирно двигался вперед, уже забывая о происшествии этого дня; лишь изредка, словно сквозь сон, вспоминалась ему длинная фигура Эстабана Пояструка.
Вдруг где-то вдали раздалось ржанье лошади и гулко разнеслось в ночной тишине. Кастильян оглянулся, недоумевая, откуда мог донестись этот звук: вблизи не было ни одного строения. Кругом виднелись то группы деревьев, то мелкие кусты, темными пятнами вырисовывавшиеся на сером фоне земли.
Постояв в нерешительности, юноша поехал дальше.
"Вероятно, ржанье донеслось из-за этих деревьев, или там дальше, скрытые поворотом дороги, едут какие-нибудь запоздавшие путешественники", -- подумал он, осторожно оглядываясь и пуская вскачь свою породистую лошадь.
Вдруг на ближайшем повороте раздался оглушительный выстрел, и над ухом молодого человека со свистом пролетела пуля. Но Кастильян решил не поддаваться своим невидимым врагам и, наклонившись к седлу, галопом помчался вперед. Минуту спустя снова раздался другой выстрел, но уже с другой стороны дороги. Если этот удар попал, то наверняка угодил прямо в грудь молодого человека.
Кастильян навзничь упал на седло. Обезумевшая от страха лошадь, как стрела, помчалась вперед.
-- Попало! -- хрипло крикнул Бен-Жоэль, выскакивая из кустов.
-- Ну что, убил? -- спросил Ринальдо, выбегая навстречу товарищу.
-- Кажется! Я прекрасно видел, как он выпустил из рук поводья и свалился на круп лошади. Лошадь понесла и, наверное, сбросит его сейчас где-нибудь у дороги в яму.
-- Так ты говоришь, что он мертв?
-- Да, без всякого сомнения.
-- Прекрасно! Но... как быть с письмом?
-- Твоя правда: письмо надо найти! Ну-ка, пойдем поищем нашу дичь; наверное, она валяется где-нибудь поблизости! -- и, вскочив на лошадей, мошенники последовали за лошадью Кастильяна.
Но тщетно осматривали они все кусты и полянки: нигде не было ни малейшего следа трупа. В тщательных поисках прошел час, два...
-- О, черт возьми, вот собачья работа! Честное слово, по-моему, уж лучше было бы знать, что он жив, и начать работу сызнова, чем вот так высматривать в каждом уголочке. Чего доброго, он сгниет где-нибудь тут, прежде чем мы найдем его! -- пробормотал Ринальдо, заглядывая между деревьями и ямами вблизи дороги. -- Эй, слушай, вернемся лучше на дорогу! Чего зря время, терять? -- закончил он, обращаясь к цыгану.
-- Да, ты прав. Едем лучше в Орлеан, авось еще по дороге найдем! -- отвечал тот.
Эти две неудачи подряд совершенно обескуражили разбойников, и они молча, не спеша поехали по дороге Но, отъехав с версту, они вдруг заметили у дороги огромный костер, у которого толпились десять -- пятнадцать человек. В стороне стояла повозка с привязанной к ней парой лошадей, дальше, в траве, лежала третья верховая лошадь.
Темные силуэты людей резко выделялись на ярком фоне костра, но при всем желании ни Бен-Жоэль, ни Ринальдо не могли различить ни лиц, ни костюмов.
Это маленькое общество расположилось под уступом невысокого, покрытого лесом холма. По бокам зияли огромные ямы заброшенной каменоломни, служившие прекрасной защитой.
-- Друг, мне кажется, не надо упускать ни малейшего случая! Хорошо бы поискать его здесь, авось... -- проговорил цыган.
-- Да, я тоже так думаю, -- согласился и Ринальдо.
-- Ну-ка, осторожнее! -- и, переходя от слов к делу, Бен-Жоэль слез с лошади, обернул ей голову своим плащом и, заведя в глубь леса, привязал к ясеню. Ринальдо последовал его примеру.
-- Жди меня здесь! -- проговорил цыган.
Тихо пробравшись между стволами деревьев, никем не замеченный, он достиг серых скал, слегка освещенных отблеском костра, горевшего вдали. Здесь уже с меньшими предосторожностями цыган обогнул холм и, зайдя с противоположной стороны, быстро взобрался па самую верхушку, откуда с любопытством заглянул вниз. Внизу у костра теснились какие-то незнакомые люди, видимо, заинтересованные субъектом, сидящим у костра. Бен-Жоэль едва сдержал крик изумления, готовый сорваться у него с языка при виде этого человека: это был Кастильян.
Каким способом очутился он тут у костра, рассказать нетрудно. Пуля Бен-Жоеля действительно угодила ему в грудь, но, встретив металлическую пряжку, лишь ранила молодого человека, а не убила наповал. Тем не менее удар был так силен, что юноша потерял сознание и без чувств свалился на круп лошади. Испуганное животное вихрем понесло своего седока, и лишь блеск огня остановил эту бешеную скачку, и она как вкопанная остановилась у костра.
Бесчувственный Кастильян свалился от толчка на землю, а очнувшись, увидел себя у костра окруженным какими-то незнакомыми людьми, в которых без труда узнал странствующих актеров. Эти бедные кочевники из экономии расположились здесь у костра под открытым небом.
Сделав несколько глотков водки, Кастильян пришел в себя и рассказал о своем печальном приключении, а так как труппа странствующих гаеров направлялась тоже в Орлеан, то и решено было ехать всем вместе.
Придя в себя от волнения, причиненного видом ожившего Кастильяна, цыган стал пристально всматриваться в лица сидящих у костра людей. Вдруг взор его остановился на лице женщины, сидевшей рядом с Сюльписом.
-- Марот! Марот! -- пробормотал он в радостном изумлении. -- Она здесь! Ну, теперь я спокоен! Дело выиграно! -- и он поспешил к Ринальдо.
Рассказав ему обо всем виденном, цыган добавил:
-- Слушай, поручи мне это дело, и я тебе завтра же достану письмо Бержерака!
-- Каким способом? -- спросил Ринальдо, еще не оправившись от изумления.
-- Сам видишь, с насилием далеко не уедешь: надо действовать иначе.
-- Но как?
-- Я уже знаю как.
-- И ты питаешь надежду получить письмо?
-- Если нет, так пусть виселица, которой мне не миновать, сейчас же станет передо мной, и пусть теперь же веревка очутится у меня на шее! -- вскричал разбойник.
-- Будь по-твоему! -- отвечал слуга графа. -- Действуй, как знаешь. Куда теперь нам двигаться?
-- Теперь обождем здесь: прежде чем начать охоту, дадим возможность нашей пташке вспорхнуть! -- и, растянувшись па земле, оба негодяя принялись издали следить за костром.
Между тем кружок у огня поредел, и вскоре там остался лишь один человек, который, очевидно, охранял сон товарищей.