— 250 —

жизненныя дороги, то и тогда бы ничего не вышло.

ЧВмъ я бы могь искупить свою ошибку жизни,

когда не хватило бы на это самой жизни? И такъ,

жизнь моя кончена, осталось одно послгьднее суще-

cTB0BaHie, съ которымъ я не могу покончить то-ли отъ

животной трусости передъ произвольной смертью, то-ли

потому, что я не думаю, что всему конецъ. Видите-ли,

когда человВкъ постепенно утрачиваеть жизнь, то не

придаетъ этому особеннаго но когда прихо-

дитъ эта жизнь уже кь концу, тогда думаешь о дру-

гой, въ которую не Аришь, можетъ быть, неизвћстной

и страшной, именно этой неизйстностью и отчасти

привитыми о ней (вро;ф напр. страшнаго

суда и проч.).

Я не разъ задумывался о той жизни при визф ящика,

выпачканнаго въ черную краску, который служить

гробомъ. Здвсь у насъ есть шутка даже на эту тему,

но какая въ ней горькая слышится. Когда ви-

дитъ наша кобылка, что тащатъ гробь, то, какъ бы

изъ спрятать свои впечатлВ}йя, произведен-

ныя того ящика, начинаетъ надъ нимъ

острить: «вотъ право крестьянства» 1),

а другой заключаетъ: «ну, нВть, брать, онъ правь ни-

какихъ не получилъ, а будетъ теперь съ Рачкова * )

итги подкопомъ черезъ проливъ въ Де-

Кастри». Или, напримвръ, когда мы вытаскиваемъ бревна

на гору кь лазарету, •то отдыхаемъ покойниц-

кой часовни; зат%мъ, когда приходимъ домой, т. е., въ

тюрьму, то начинаемъ обсуждать злобы дня и разска-

зывать другъ другу о томъ, каково пришлось тому-то

легко, а другому тяжело, такъ какъ попалъ въ

верную артель, которая ничуть не тянеть, и пока вы-

жали кь «мтВщанской упрай» 3), то у него и глаза

на лобъ вылгђзли. Хотя я, собственно, и не видфлъ,

но, Вмъ не знаю, что на «Рачковомъ» зака-

1) На Сахалин± все наседенЈе жаветљ надеждой получить права вре-

етьянства и выбратыя на материкъ.

2) Рачвово— вдадбищенсвое иЖо въ посту Адевеандровсвомъ, го на-

ходится самая больша.я тюрьма.

8) МВщансвой управой называютъ тюремную ПОКОЙНИЦКУЮ.