140

С. И. ПОНОМАРЕВЪ,

Но онъ не унывать и, втра въ Проинсдъ БожТ,

Шегь твердо, съ юныхъ Втъ, шредъвзбраннымъ путеиъ.

Онъ быхь изъ той среды, онъ возмужал въ томъ стро±,

Что бранью пошлою встревоженъ быть не могъ:

Во время дно знал судишще другое,

А новыхъ лжесудей онъ криви пренебреж

Въ вопросахъ дня, въ шуму житейскихъ треволнент,

Горячимъ быхь и онъ участнввомъ въ бор“,

Но не запсвивал чужихъ страстей и

Овь ошибатьса могъ, но втренъ

Онъ современникъ быль плеяды лучезарной,

Созв"дья св±тпго онъ самъ звВздою быть:

Почтимъ-же паматью гибоко-блатодарной

Почившаго въ семь% родныхъ ему могил.

Личность Погодина, еще при жизни его, много разъ сдужила

предметомъ—и хвалебнаго нова и жестокихъ ; его раз-

бирали не толко какъ писателя, но и какъ челов%ка. Конечно,

были Мни и въ челов%къ. Это была живая, увле-

кавтаяся, кипучая натура, не ум%вшая себя сдерживать, въчемъ

онъ самъ сознавшся. Все таки онъ не заслуживалъ такихъ рь-

кихъ отзывовъ, kakie высказал о немъ «Современникь» въ 1860 г.

(Х 5). Впрочемъ, подобные, поти голоса въ нашей

печати заглушены были живымъ и доказательнымъ голосомъ

общественнаго всей на похуйковомъ юбиле

%Погодина. ученыя общества русс:йя и за-

граничныя, университеты, частныя

лица ртшиди вопросъ въ пољзу Погодина. На этомъ юбиле

%сошлись не только почитатели Погодина, но и ученые его про-

тивники, напр. Соловьевъ, Костомаровъ, (и только

стыду ихъ—уклонились отъ всякаго прийта). На

томъ же юбиле% заявлено было много свид%тељствъ, отъ мате-

рей семействъ и молдежи, о какъ объ участлвомъ