Глава. Послѣ мазурки.
Мазурка кончилась; Володя, братъ и Петръ Ивинъ подошли ко мн ѣ и очень деликатно старались ут ѣ шить меня. Они не говорили ни слова о моей деконфитур ѣ (ежели бы я услыхалъ отъ нихъ одно слово прямого сожал ѣ нія, я бы разрев ѣ лся), а стали толковать о томъ, какъ Этьенъ хвастался своей силой и хот ѣ лъ на пари бороться съ к ѣ мъ бы то ни было изъ насъ. Въ это время онъ подошелъ къ намъ и подтвердилъ свой вызовъ. — «Пойдемте сейчасъ, попробуемъ», сказалъ Петръ Ивинъ Этьену и, взявъ меня за руку, потащилъ наверхъ. Хотя Корнаковъ былъ довольно силенъ по л ѣ тамъ, но такъ какъ вс ѣ были противъ него, ему во время борьбы досталось порядочно: кто-то ударилъ его по голов ѣ лексикономъ Татищева такъ сильно, что у него вскочила пресм ѣ шная красная [?] шишка. Борьба (или скор ѣ е драка, потому что всегда переходило въ это), къ которой я всегда им ѣ лъ большую склонность, проба силы, шумъ, крикъ и б ѣ готня разгуляли меня и заставили почти забыть мою неудачу, т ѣ мъ бол ѣ е, что въ упражненіяхъ этаго рода, несмотря на то, что я былъ моложе вс ѣ хъ, я былъ однимъ изъ первыхъ. Насъ позвали ужинать, и я, оставивъ вс ѣ мизантропическіе планы, поб ѣ жалъ внизъ. За ужиномъ, когда дворецкій сталъ разливать изъ бутылки, завернутой салфеткой, шампанское, мы встали и съ налитыми бокалами подошли къ бабушк ѣ еще разъ поздравить ее. Не усп ѣ ли мы этаго сд ѣ лать, какъ раздались звуки гросфатера и зашум ѣ ли отодвигаемые стулья. Я думаю, что я не решился бы позвать Соничку на гросфатеръ, ежели бы не зам ѣ тилъ, что Этьенъ съ своей шишкой подходитъ къ ней. Въ первой пар ѣ пошелъ папа съ какой-то дамой, и такъ какъ не нужно было ни вспоминать старыя па, ни учиться новымъ въ этомъ танц ѣ и притомъ я былъ разгоряченъ борьбой и бокаломъ Шампанскаго, я не чувствовалъ никакой заст ѣ нчивости и былъ веселъ до безумія.