Было совершенно естественно со стороны ЦК точно установить права и обязанности Лиги, которая после съезда партии и после выбора центральных учреждений стала организацией с весьма неясными задачами. Но «оппозиция» успела захватить в свои руки Лигу и когда заправилы Лиги узнали о намерении ЦК выработать устав ее – всполошились.
«10 октября ЦК обращается с циркуляром к Лиге, заявляя о вырабатываемом им уставе и приглашая членов Лиги к содействию. Съезд Лиги в то время был отклонен администрацией ее (двумя голосами против одного). Ответы сторонников меньшинства на этот циркуляр сразу показали, что пресловутая лояльность и признание решений съезда были лишь фразой, что на деле меньшинство решило безусловно не подчиниться центральным учреждениям партии, отвечая на их призывы к объединенной работе отписками , полными софизмов и анархических фраз. На пресловутое открытое письмо члена администрации, Дейча, мы ответили вместе с Плехановым и другими сторонниками большинства решительным выражением „протеста“ против тех грубых нарушений партийной дисциплины, при помощи которых должностное лицо Лиги позволяет себе тормозить организационную деятельность партийного учреждения и призывает к такому же нарушению дисциплины и устава других товарищей» [Л: 8, 345 – 346].
Почувствовав, до какой степени ненадежна их позиция, меньшевистские руководители Лиги поспешили предупредить ЦК, созвав съезд Лиги.
«Внезапно, „как гром из ясного неба“, на головы членов Лиги обрушился циркуляр ЦК, из которого они, ожидавшие со дня на день очередного съезда своей организации, узнали, что ЦК „приступил к выработке“ нового устава для Лиги. Члены Лиги (большинство) ответили, что устав своей организации они намерены сами себе выработать , а администрация созвала съезд Лиги» [М: Борьба, 39 (курсив мой. – В . В .)].
Такая странная амбиция способна была взорвать хоть какой миролюбивый ЦК! Однако даже такой анархический акт, как желание самим выработать себе свой устав, не вызвал решительных действий со стороны партийных центров; наоборот, в ответ на это ЦК отказался представить свой проект и тем самым как бы признал право этой, ничем от других не отличающейся, организации писать себе уставы по собственному желанию.
И ЦК и ЦО в лице Ленина и Плеханова пришли на съезд Лиги с благим желанием непосредственным участием повлиять на ход решений. Борьба приняла исключительно острые формы, – гораздо более острые, чем на съезде.
Уже с выбора президиума стало очевидно, что большинство съезда Лиги не на стороне «большинства» второго съезда партии. Для получения большинства меньшевики прибегли к самым непозволительным мерам, в том числе – перевесом двух голосов лишили права голоса всех тех, кто был в России, что вызвало, понятно, возмущение Плеханова и всей «твердой» части съезда. Вторая схватка произошла по вопросу о том, докладывать ли одному Ленину, как делегату Лиги, или дать содоклад Мартову. После бурной борьбы Мартову съезд предоставил слово, как «корреспонденту».
В то время, как доклад Ленина касался изложения происшедшей на съезде борьбы, Мартов доклад свой построил на весьма зыбком основании, – передаче сплетен и ряда прямых клеветнических выходок по адресу как Ленина, так и Плеханова. Это привело к уходу «твердых» со съезда до окончания обсуждения второго пункта порядка дня.
«Тов. Плеханов заявил протест против „ сцены “, – это была, действительно, настоящая „сцена“! – и удалился со съезда, не желая излагать приготовленных им уже возражений по существу доклада. Ушли со съезда и почти все остальные сторонники большинства, подав письменный протест против „недостойного поведения“ тов. Мартова» [Л: 8, 347].
Решающим моментом съезда Лиги стало обсуждение все того же вопроса об уставе, – на этот раз об уставе Лиги.
Меньшинство защищало анархический лозунг, – мы сами себе составим устав, уснащало защиту его крепкими словами, от которых Плеханов приходит в негодование и взывает к «достоинству съезда», но это было напрасно: съезд не желал стать выше обычных эмигрантских личных перебранок, – это еще более обостряло и без того резко-нервное настроение съезда. А нервничать было из-за чего, ибо принцип, провозглашенный меньшинством, не мог не привести все к тому же кустарничеству; организационный оппортунизм острее всего, резче всего сказался именно в этой попытке толковать § 6 устава съезда партии в анархическом смысле.
Возражая меньшевикам, Плеханов говорит:
«Как понимаем мы автономию организации и кто может определить пределы этой автономии? § 8 партийного устава говорит следующее: „Все организации, входящие в состав партии, ведают автономно все дела, относящиеся специально и исключительно к той области партийной деятельности, для заведования которой они созданы“. Всякий комитет, вырабатывающий себе устав, должен выяснить, как понимает он этот пункт. Может быть, я не понял докладчика, но мне показалось так: если все организации ведают свои дела автономно, то мы автономны в выработке устава. Такое рассуждение неправильно. § 6 говорит, что комитеты создаются высшими инстанциями; значит, они не могут быть автономны в создании своей организации, в выработке своего устава. Если бы это было так, то они были бы автономны по отношению к целому, к партии. Это уже не бундистская точка зрения; а прямо анархическая. В самом деле, анархисты рассуждают так: права индивидуумов неограниченны; они могут прийти в столкновение; каждый индивидуум сам определяет пределы своих прав. Пределы автономии должны быть определены не самой группой, а тем целым, частью которого она является. Наглядным примером нарушения этого принципа может служить „Бунд“. Значит, пределы автономии определяет или съезд, или та высшая инстанция, которую создал съезд. Власть центрального учреждения должна основываться на нравственном и умственном авторитете. С этим я, конечно, согласен. Всякий представитель организации должен позаботиться, чтобы учреждение имело нравственный авторитет. Но из этого не следует, что если нужен авторитет, то не нужно власти. Если бы тов. Ленин, которого называют представителем помпадурского централизма, смотрел так, он был бы не более, как анархист. Представлять авторитету идей авторитет власти, – это анархическая форма, которой не должно быть здесь места. Мне говорят, будто этот параграф нужно понимать так, что ЦК организует комитеты там, где их нет. Будто бы это так? А как же понимать параграф об объединении и направлении их деятельности? Это что? Теперь, когда началось царство единства… ( Громкий смех …) Вам это смешно? Нас этот смех не удивляет. Мы отвечаем на него презрительным пожиманием плеч. ЦК имеет право и обязанность, если не организовать наново там, где уже что-нибудь есть, то реорганизовать эти учреждения таким образом, чтобы их деятельность не вредила деятельности целого» [П: XIII, 367 – 368].
Может показаться странным современному читателю, что такие элементарные вещи нужно было доказывать и с боем отстаивать, – однако более половины съезда ушло на борьбу именно вокруг этого вопроса о пределах и природе автономии местных организаций и о праве ЦК реорганизовать данный комитет. В процессе этой дискуссии отдельные положения чрезвычайно выпукло обрисовались. На вопрос Дейча:
«если не утвердят устава, будет ли Лига считаться существующей» [П: XIII, 368],
Плеханов отвечает вопросом:
«Можно или нет продолжать существовать, если устав не получит утверждения? („ Можно . Конечно , можно !“) На основании какого же устава? На основании того устава, который ЦК находит несоответствующим интересам партии? Если бы я так поступал, я бы поступал не как член партии» [П: XIII, 368].
Этот диалог вполне уяснил суть вопроса тут же для многих членов фракции твердых, особенно для Плеханова. Он, защищая предложение Конягина, говорит:
«Несомненно, резолюция т. Конягина („Устав Лиги вступает в силу лишь с момента утверждения его ЦК“) представляет большие неудобства, и я при других обстоятельствах был бы против нее. Но я был бы против нее только потому, что она представляет из себя аксиому, и что странно ставить на голосование аксиому. Но в настоящее время понятия так спутались, что многие аксиомы подвергаются сомнению. Поэтому я нахожу, что резолюцию т. Конягина принять необходимо. Резолюция же т. Мартова, насколько я понял, гласит так: „Мы должны выработать устав и готовы представить его на рассмотрение ЦК“. Если смысл этого предложения таков, что мы выработаем устав и будем держаться его даже в том случае, если он будет забракован, то я – категорически против такого предложения, и целый лексикон щедринских слов не мог бы убедить меня в противоположном. Нельзя иначе поступить, как голосовать за предложение тов. Конягина» [П: XIII, 368 – 369].
Я не могу не привести еще одну речь Плеханова, так блестяще защищавшую точку зрения тов. Ленина. Он говорит:
«Во внутренних делах мы автономны, это так. А во внешних? Кто определяет пределы, рамки автономности каждой организации? („ Съезд ! § 13!“) § 13 надо истолковывать. Дать право интерпретировать закон – значит дать право отменять его. Кто будет интерпретировать этот закон? Относительно определения своих внешних отношений мы не можем не быть автономными. Это – точка зрения „Бунда“, которая с треском провалилась, а вы становитесь на нее. Вот почему резолюция тов. Конягина должна быть принята» [П: XIII, 369].
Но резолюция Конягина вместе со всеми поправками, в том числе и Плеханова, была отвергнута. Меньшинство перешло на обсуждение вопроса о приеме новых членов Лиги (§ 1 устава Лиги). Немедленно встал вопрос: имеет ли право ЦК вводить новых кандидатов? Меньшевики жестоко возражали против поправки Конягина по этому вопросу.
Выступая в защиту поправки, Плеханов мотивировал следующими словами необходимость предоставления ЦК этих прав:
«§ 6 партийного устава ясно говорит: „ЦК организует комитеты… распределяет силы…“. Если ЦК организует комитеты, то он их и реорганизует, а как он может их реорганизовать, если он не может вводить новых членов? То же самое относится и к распределению новых сил. Далее § 9 говорит: „Все постановления ЦК обязательны для всех партийных организаций“. И так как все постановления… („ Все постановления ? И незаконные также ?“) обязательны для всех партийных организаций, то я нисколько не сомневаюсь, что если ЦК постановит ввести в нашу организацию новых членов, то мы и обязаны их принять» [П: XIII, 370].
Но съезд отклонил и эту поправку. Тогда член ЦК, присутствовавший на съезде, – т. Ленгник, – признал съезд незаконным и ушел, вместе с ним ушли и все «твердые» с Лениным и Плехановым во главе. Представитель ЦК, Ленгник переносит вопрос о Лиге в Совет партии, который выносит постановление, признающее действия Ленгника правильными. Оно же предлагает члену ЦК реорганизовать Лигу путем введения туда новых членов.
Такое постановление не могло не вызвать жесточайшего обострения отношений. Угроза раскола стала вновь с совершенной реальностью.