— 232 —

няя картина веливаго мастера, которой онъ не успЬъ вон-

во гробь. Смерть застигла его сь кистью,

навь вашего Карамзина съ перомъ". Плывя въ говдол%,

Погодинъ вспомнидъ Пушкина и „сворбЬъ, что ему не уда-

лось вивть чужихъ враевъ"

Большой ванадъ раздВляеть всю на двгђ

кои соединяются черезъ Ponte Rialto. „ IIuuaaie по вемъ" ,

пишетъ Погодинъ, „очаровательное! По оЬмъ стороваиъ тз-

вышаютса изъ воды огромные, веливомпные чертоги Вене-

ведьможей, —мраморные балвоны, гранитныя Вст-

ницы, крыльца... Н±сводьво минуть продолжалось мое оча-

p0BaHie, воторое см•ьвилось грустью, тяжелою грустью: всЬ

эти чертоги опуст%ли, запущены, необитаемы. Овна заволочены,

стевла разбиты, есть двери выломанныя, изъ иного на длин-

номъ шеств видишь выв%шенное 6'Ьлье, воторое сушится—

6'Ьдвый сл±дъ жизни; изреьдка медьваеть

лицо; вое-г$ по веливолВпному балкону прохаживается обор-

ванный или сидитъ за работою согбенная старуха.

Несчастные чертоги стоять вавими-то гробами повапленными,

и только напоминаютъ страннику о древнемъ мимопршедшемъ

города... ВС'Ь гордые аристократы BegeIIiaHBie, во-

торые предписывал завоны царямъ и народамъ, вымерли,

азорились, уничижены... Я готовь быль плавать. Куда

все Овалось? Сильно тронула меня теперь... Еще

еслибы пропало все, а то нгЬтъ: великолфпвыя стоять,

навь прежде, и составляють одно обширное вдадбище сь

надгробными монументами“

Чтобы разеваться Погодинъ отправился въ театръ. Публива

была, должно быть, не отборная, что видно изъ с.д%дующихъ

словъ самого Погодина: „Что сказали быв, пиштъ овъ,

MocE0BcRie наблюдатели увидя меня сь женою въ

TeaTPi среди такой сволочи. А намъ что за дЬо: мы слышии

прекрасно музыку, мы вид%ди прекрасно балеть, подм%тии

джтри черты и :заплатили дешево... говори,

„Кто путешествуеть" , продолжить онъ,

кому что угодно. “