—311—

жизни. И Миланцы чувствують свою силу. Походка у нихъ

другая, взглядъ с“лђе". На дорой изъ Милана во Флорен-

Погодинъ встр%тилъ знамёнитаго философа Овена и

сблизился съ нимъ. Эту достопамятную встр±чу Погодивъ

подробно описиъ въ своемъ Дормнош Дневникљ. Спутни-

вами его изъ Милана были старивъ, старуха и молоды В-

вушва. „Лишь тольво вачало разсйтать", пишетъ Погодинъ,

„ вавъ бросился въ внигамъ, воторыхъ насовано было

у него по встђмъ варманамъ, и началь читать пристально“

На и д±вушви тоть отвнадъ „отрывисто,

жестко, даже съ сердцемъ". Изъ ихъ отрывистыхъ разгово-

ровъ Погодинъ узналъ, что это Емецвое семейство: отецъ,

мать сь дочерью. Смотря на старива Погодинъ думалъ, „въ

навой зависимости отъ ввигъ бывать ученый. Онъ

взглянуть не можеть ни на что, не справась съ внигою... и

овь не живетъ, а ТОЛЬЕО читаеть и пишеть: что ве напечатано,

то вавъ будто и не существуетъ для него“. Воспользовав-

шись момевтомъ, вогда старивъ, оставивъ одну ввигу, при-

нимался за другую, Погодинъ обратился въ нему и сва.залъ:

СВОЛЬЕ0 внигъ пишуть Н'ћмцы обо предметахъ"!

(..*парию. Что же толву? Маранье бумаги.

ИОШДИНб. Извините, мм странно слышать отъ нВмца

тавой отзывъ о внигахъ. Книга—это жизнь, это НЬ

мецвая.

Спирит Правда, но листы см±наютса ли(тами, и гдВ

отыщешь настощаго хозяина той или другой мысли. Произ-

что остается навсегда, воть что велико

и безсмертно.

ПозоДию. Конечно въ Итаји позволительно говорить Ьто.

„ Отариву", пишеть Погодивъ, „было повидимому Д'ђть

подъ росту овь быль низваго, худощавъ, лицо

даже йжное, черты или лучше морщины pbEig, глаза

н%свольво косые, но быстрые, волосы темнорусые съ про •

еЬдью, взлизанвые на одной сторон•Ь лба. На нень быль про-