314

рьавымъ, даже ваши

виви подали поводь въ тавой я вижу прдъ

тихаго, спокойваго њмецкаго учеваго, воторый едва ли мо-

жетъ заботиться о чемъ-нибудь, врой своей науки, и

ваеедры. Однимъ словомъ, а долженъ бы быхь спорить

всдвимъ, что вы не Овенъ, а самому, вотри

в%роятностямъ и очевидностямъ, пришла эта мысль въ голову,

и я ве побоялс.а выговорить ее. Объясните же вы, велийй

натуралисть, вавъ случилось это?“ Но вогда Bexnit натура-

листь не могъ сказать ему ни слова вь 06bgcHeBie, то Поо

динь подума.иъ: „О Ты— велим» дЬо,

необходимое pB3BTie, похвальное ynpaBBeHie; но свольт

тайнъ дла тебя, BEie первые вопрсюн можешь р%шить ты,

вавъ многаго ты не знаешь!.. Но теб лишь

почетный ухЬлъ знать лучше вс%хъ, что ты ничего не знаешь! .

Какой-то треиетъ священный обнималъ мена, и я нвогда ве

забуду этой торжественной минуты“. И долго смотр•ьлъ Пого-

динь „со BHHBHieMb на челов%ва, воторый

пользы наув± и содыствовалъ тавому веливому перо“у

въ ед жизни, хота и заплатилъ дань слаб—

своими гипотезами, парадовсами, особенно вогда выпупиъ

изъ границъ своего B$Hia. трехъ царстгь приуды“

Окею. А свольво времени думаете вы пробыть Фло-

Подию. Дней пять.

Охав. Помилуйте, да въ девать дней едва можно

тр%ть ее.

Потомъ Овенъ началь разспративать Поодина о м(пй,

МОСВОВСЕОМЪ УниверситетЬ, Русскомъ духђ Ми-

вистерства. „Хотя я“, пишетљ Погодинъ, „очень любил хва-

статься предъ иностранными учеными Упатмъ,

воторымъ обезпечивается наше и судьба пшихъ

семействъ, множеетвомъ нашихъ ученыхъ

и отъ частаго n0BTopeHia выучилъ почти наизусть эту апо-