— 275—

ности Мни средствами а считал обазанностью журналиста

4) а печатал безпритавно противь себя, желаа доказать

тьмъ, что такими выходими а не хочу осворбить НИЕОГО, а

имь высокую цьь. Тавъ, наприм%ръ, въ этоиъ сдмоиъ ну-

мергЬ а напечатадъ zecT0Bil упревъ себ5 и отъ вого же?

Отъ Шафарива! Быль ли примеЬръ тавого 6eaupHcTpacTia. Но

въ чему а пишу все это? Я сталь теперь повторять вамъ

то, что а говориль Графу! Впрочемъ, пусть это послужить вмъ

доказательствомъ, хоть на$юсь и излишнимъ, что вива съ

вами восьми .йтъ тавъ согласно и любовно,

а быль бы очевь огорчевъ, есдибы мои слова могли пова-

затьса вань индивидуально-осворбитедьными. Что ве васаетса

вообще до всего этого HaupaueHiR (не писать и не печатать),

подъ воторымъ тавъ ловко и благоприлично прячетса Й-

ность, и ничтожество, то а слишвомъ воо-

руженъ противь него, и колоть, шпынать, etc., готовь быль

ирще, буду и впередъ, довдезе есмь",

Въ 1843 году Хомавогь писалъ Веневитинову: „что

приваошь писать? Что дьаетса кругомъ насъ, о чемъ бы

можно было говорить, вто пЬъ, вто игралъ. ВО они пьи

и играли у васъ преще, чвмъ здВсь. А если имъ особенно

хлопали, или ихъ вормиди, или имъ рђчи говорищ то, по-

лагаю, имъ про это и знать не хочетса .

Весною этого года Москву пос%тили одинъ за другимъ

Рубиви и Листь и давали вонцерты. Само собою разуйетса,

что хл%сольнва Мосвва, въ признательность за музывальныа

предложила тевтдьвому Листу росвошную тра-

везу, воторую онъ приваль съ признательностью. Но Погодинъ

въ этой трапев•ђ ве принимв.иъ потому, вавъ со-

знаетса онъ, что „не хотьъ надвить на себа личины ме-

ломана съ прочими“. Впрочемъ, пойтивъ вонцертъ, даваемый