— 383 —

знаемъ, кривы, нейрны, когда дфло касается предметовъ,

приносящихъ пользу или причинающихъ вредъ вотораа

до сихъ порь представляется въ ихъ вакимъ-то

грознымъ призракомъ; но всетави мы домны говорить хоть

для немногихъ, способныхъ судить sine ira et studio"

Высвазавъ это, Погодинъ продолжаеть: „ПИ(пвъ о

йсвольво разъ, съ 1830 года, при разныхъ случаяхъ, нахо-

дась въ близвихъ, дружескихъ сношетяхъ съ Мицкевичемъ и

Лелевелемъ, въ многихъ .и*ь, представивъ осяза-

тельныя доказательства Полявамъ въ самое

тяжелое для нихъ время, почитаю долгонь подать ный свой

голосъ—н вм%стЬ съ нимъ издать свои статьи о.

Польсвомъ вопросе .

Погодину казалось, что c06paHie его статей можетъ при-

нести пользу, „имтЬ.я въ посл%днемъ выводтђ необходимость для

Польши и состоять подъ одною державою. Если чело-

Погодинъ о самомъ себ,— за само-

Пттьши, и даже почти за независимость, въ самое

тажелое для нея время, когда никто о томъ не смЬъ и ду-

мать, пришель кь такому то оно должно получить

особенную силу для судей безпристрастныхъ"

Въ такихъ мысляхъ Погодинъ, не на$ась на Московскую

Цензуру, въ мартђ 1863 года, представилъ въ ПетербургсМ

Цензурный Комитеть, чрезъ А. В. Никитенко, свое c06paHie

статей о Польскомъ вопросТ.

Не получи, въ двухъ м%сяцевъ, никакого отйта,

Погодинъ фшился самъ жать въ Петербургъ, куда и отпра-

вился 25 мая 1863 года.

По прњз$, Погодинъ уви$лъ, что надежды, возлагаемыя

имъ на Никитенко, не оправдались. „Не только не пос.“довало

pagvhIIIeHiH на Сборника ” ,—писалъ Погодинъ, — „но й-

которыя статьи гд%-то и вакъ-то застряли“ . Никитенко сачь

не могъ добиться толку, и н%сколько разъ „проводилъ Пого-

дина .

ВмуЬстЬ съ твить Никитенко увазалъ Погодину на цензора