152

начну плевать... В'Вдь, я здгћсь теперь совершенно

одинъ, остальныхъ политическихъ перевели въ

деревни, по дикимъ циркулярамъ и предписанјамъ

генералъ-губернатора... Не съ Ммъ перекинуться

словомъ... Я случайно, благбдаря тяжелой болгВзни,

уцеВгВлъ въ этомъ райскомъ городЈ... Да! Уже

темнгъетъ, пора по домамъ. Идите скотье на паро-

ходъ!..

— А что такое?

ЗдгЬсь поздно вечеромъ нельзя ходить: стр'Ь-

лаютъ. Напуганы грабежами. Чуть ночью залаетъ

собака, кругомъ пальба начинается, щВпныхъ со-

бакъ спускають... Можно подъ шальную пулю по-

пасть... Пойдемъ, д васъ провожу, а то вы за-

путаетесь...

Мы бртки распрощались...

Не забудьте-же на возвратномъ пути, что

я—з$сь, загляните обязательно, — говориль онъ

ласково и какъ то безнадежно улыбись...

Можетъ кто-нибудь изъ товарищей тоже подъ-

Меть, хорошо будеть!.. Ну, прощайте же! Про-

щайте!..

Мы еще разъ кргВпко пожали руки. Я пошелъ

кь пароходу, а онъ остался на мгВстЬ и долго

стояль посреди улицы, точно боясь вернуться въ

свои четыре стђнн...

МН'Ь было невыносимо тяжело и стыдно, что я

свободенъ, что а сейчасъ пойду въ каюту перваго

масса, ярко осйщенную электричествомъ, и, по-

нивая кофе, буду болтать съ капитаномъ о пустя-

кахъ... И я не ртВшился еще разъ оглянуться...