— 445 —

русевое; все французсвое хорошижъ только потому, что оно фран-

цвете. „Со вриенъ Пара Великаго, говорить Виее..иь въ сво-

ихъ судьба велть PoeciB покорствовать которому:

изъ государствъ вародовъ европейскихъ поклоняться

ему, вавъ идолу. Чтоб угодить Петру, надобно было сВлаться

Голландце»љ; ГермаЈа вцшчествовала надъ нами прп АЕВЬ

и Вирой; пря Елиаветћ Петровй цоаввле.а Лаше-

тарди, и начыись соблазны они •умножилпеь в усили-

лись стр:љю Екатервны П въ французской литератуф.п друж-

бой и св философами ХУ Ш Жа.Ф Тоть же Вигехь разскд5ы-

ваеп, что богатые и знатные Пиербурцы въ наружной архитек-

тур•ђ своихъ домовъ, вакъ • во внутреннемъ пхъ упрашеЈи,

старались подратгљ отеляиъ Сень-Жерменсваго предмеветья, за

столомъ подавались вина, и блюда почи-

тмись необходимымъ званыхъ објдовъ. О иодахъ

овь говорить сйдующее: „Мода, ROTOPOW престоль въ Парихв

и вотораа повидииоиу тавъ своенравно властвуеть надъ людьми,

сама въ свою очередь с.йпо повинуется господствующему мяв-

Hio въ отчизн% своей, и служить, тавъ сказать, ему

выраженјемъ. дри Людовикь МУ, когда онъ Фратјю поставилъ

съ собой на ходули, необъатные парики поврывал головы, дюди

кавъ бы росл на высокихъ облукахъ, п огромные банты съ длин-

ными, вавъ полотенца, взъ вружева, висящими концамп. прн-

вр±плялись въ галстукамъ; женщины тонули въ обптпрвыхъ вер-

тюгаденахъ, съ тажелымв накладками, съ фижмами п шлейфами;

везд•ђ было upeYBeNtieHie, все топорщилось, гигантствовало, фан-

фаронвло. При ХУ, когда забавы и амуры смјниди

славу, платьа начали норойть ц суживаться, парвки понижаться

и, наконецъ, псчевать; ихъ зайнилп чопорные тупев, головы

освнидись голубиными врылышвамп, ailes de pigeon. При не-

счастномъ Людовикв XVI, когда философизмъ п американская

война заставили мечтать о свободв, отъ свободной со-

своей перенесла кь себ фраки, панталонн п круг-

лыя шляпы; между женщинами появились шпенцеры. Вспыхнула

реводюф, престол и церковь пошатнулись в рухнулв, всј преж-

Hia власти ниспровергнуты, сама мода н%которое время потеря-

ла свое могущество, ничего не умТла изображать, крой красныхъ

колпавовъ и баштанства, и террористы должны были въ одежд•в

придерживаться старит, причесыватьса и пудритьи. Но новые

Бруты и Тимолеоны захомли, наконецъ, возстановить у себя