до джебель Хаммамъ Фираунъ.

73

моей устадшги далеко Ожалъ меня. Оставадось лежать

и любоваться природою, цока усталость не закроеть

гдазъ.

Ночь была чудная, кавъ и всегда въ Лег-

кая разлилась по голубоватому воздуху, и тТдо,

истощенное дневнымъ зноемъ, теперь какъ бы купалось

въ этой прохлахЬ. Кругомъ насъ поднимались темныя

скалы, верною на темноголубой

синеть неба, обрюганнаго серебристымъ

тысячи зйздъ. Небо, казалось, говорило пустынЬ но

она была безмолвна; только невдалекгЬ отъ насъ тихо

журчалъ ручеекъ, да изр•ђдка стонала горная сова. Подъ

тЬнью тамариска лежали мы на своихъ бурнусахъ, а

четыре дромадера, какъ живыа САНЫ, оградцали наше

становище. Ахмедъ и Юза спали -мертведкимъ сномъ,

а лежалъ тоже неподвижно; только Рашидъ, какъ не-

подвижная статуя, возвышали въ сумраК'Ь надъ нашимъ

караваномъ и сторожилъ его покой отъ напастей пу-

стыни. Не говоря уже арабахъ, могущихъ поза-

риться на чуж(Ю добро, мнгЬ говорили, что и

воль можеть шШпиться въ горло верблюду, могла и

полосатая 1йена обезпокоить караванъ. Въ виду всего

этого мы установили строгую очередь ночнаго караула.

Первая смгЬна происходила въ полночь, вторая—часа

въ три ночи, тутья подъ утро, когда мы просыпались.

Дежурнымъ я отдавалъ свои часы дла оче-

реди. Саиъ я вараулидъ тодьво тогда, когда я хотЬлъ,

и обшновенно первую смеЬну, потому что долго любилъ

всматриваться въ голубое зв'Ьздное ћебо пустыни, вслу-

шиваться въ ея мертвую тишину, какъ бы стараясь про-

никнуть въ тайну ея, уловить хотя жизни, и

вдыхая воздухъ ночи. Дежурные подцер-

живали обыкновенно отъ бездфлья и скудный костерокъ