120

МЕЖДУ СТАНЩЯМИ ХОТЬКОВО И СЕРГГЕВО

гать на букву богослужебныхъ книгъ, то гораздо опасн•ве

сдвлалось дйя него то, что выучившись хорошо русскому

языку, онъ началь подражать своему старому идеалу Са-

ванаројтВ и разразился всякаго рода,

касавшихся и духовенства, и нравовъ, и

и обычаевъ, и наконецъ, власти въ рус-

ской аемлв. Максимъ быль недоволенъ духовенствомъ.

Онъ требовалъ отъ иноковъ д%йствительно суроваго под-

вига отъ Mipa; и потому во многихъ своихъ

нападаетъ съ жаромъ на лицемвр!е русскихъ

монаховъ. Не отдаляя себя отъ всего монашества, онъ

двлаетъ своей душв упреки, въ которой обличаетъ дур-

ной обрааъ жизни въ монастыряхъ.... „Ты самъ всегда

веселишься и не помышляешь о бВднякахъ, погибающихъ

съ голоду и морозу; ты согрјваешь богатыми соболями

и питаешь себя део сладкими яствами. Теб'В

служатъ рабы и слуги...." и т. д.

Максима коснулись и власти. Не-

удивительно, что съ такимъ Максимъ на-

влекъ на себя Обыкновенно признають,

что князь возненавидвлъ его за то, что

онъ не одобрилъ его развестись съ

и жениться на другой жен%. Но помимо этого, Максимъ

долженъ быль раздражить противь себя какъ великаго

князя, такъ и многихъ московскихъ начальныхъ людей,

духовныхъ и сввтскихъ, тою ролью обличителя, которую

онъ взялъ на себя изъ Саванарол•ь.

Въ феврајтЬ 1525. года Мисимъ Грекъ быль привле-

ченъ кь д•влу политическаго характера. Его обвинили въ

съ опальными людьми, въ про-

тивъ великаго князя и другихъ лицъ и если въ этомъ

судв и было что-нибудь .справедливаго, то развв только

что Максимъ укорилъ монаховъ и монастыри въ любостя-

порицая русское духовенство. Несмотря на созна-

Hie своей правоты, Максимъ думај:ъ покорностью смяг-