— 302

ей. Ей было .лжъ тридцать пять; она энергич-

ное, умное, хотя и некрасивое .лпцо, непринужденныя

манеры и, какъ мнЬ показалось, теплое, поддающееся

каждому доброму сердце. На ея .тигф

оттечатокъ сильныхъ и слдина

серебрилась межъ ея густыхъ, черныхъ волосахъ, ко-

торые были острижены въ тюрьмеђ. Но ни ссылка, ни

каторга не могли сломить ея гордаго, смв.таго духа

или поколебать ея убеЁ•жденЈй относительно чести и

обязанностей. Она получила, какъ я скоро задйтилъ,

отличное воспптагйе въ русскихъ учебныхъ

п въ Цюрихс, говорила по-французски, но-нђмецки,

no-aHl'.Tiftcn, получила также и музыкальное образо-

BaHie и произвела на меня вообще впечатлгЬЕйе инте-

респой во всћхъ отношен(яхъ женщи1ш. Дважды была

она сослана въ каторжныя работы, во второй разъ за

попытку (Лжать изъ Баргузина, въ ЗабайкалыЁ, куда

она была сослана—и, по срона ссылки, ее

поселили въ этой Лдной бурятской

она состояла подъ особымъ надзоромъ полицейскихъ

ЧИНОВНИЕОВЪ. На сто миль въ окружности невозможно

было найти другую образованную женщину; она полу-

чала еженедђльно 11/4 доллара (2 р. 50 к.) на житье;

ея подлежала. полицейскому контролю;

г-жа Брежковская была на всю жизнь разлучена съ

семьей и друзьями; она, казалось, не ожидала ничего

отъ будущаго, промВ нТскодькихъ лђтъ и

и наконецъ могилы на кладбищђ при Се-

ленгЁ, съ простымъ деревяннымъ крестомъ, на пото-

ромъ никогда не остановится взглядъ, полный

Непоколебимое мужество, съ которымъ эта несчастная

женщина въ глаза безнадежной будущности,

ея горячая Мра въ торжество свободы въ ея отечествђ

были трогательны и вызывали невольное

Прощаясь со мною, она сказала MEi: „Мы умремъ

въ изгнанји, наши джи и внуки раздфдятъ, должно

быть, нашу участь, но это не пропадетъ даромъ"

Съ этого дня я не видать бо.шђе г-жи Брежковской;

но я не могу, вспоминая ея послђдкйя слова, не со-

знаться, что собственно эта женщина показала мкВ,