— 195 —

, На вторую нехвлю не стадо св±жей рыбы и масла.

Его привезли чериъ ве$дю по нашей. Мы

ходили ме въ контору и говорили, что зивемъ голо-

доиъ, только и питаемся хАбомъ съ чаемъ, а приварву

нивавого нђтъ. А работы съ досвами тяхиыа: у голод-

выхъ силы нгЬть. За масло стали брать по 35 воп. за

фунтт. Насчеть пищи мы просили заводсваго урадвива

Александра Григорьевича Лайкевича; онъ сизаль, что

а, говорить, санъ врю солонину — она хоршаа•, мы

ему привазади изъ той же бочви взать вусовъ маса и

сварить. Онъ видь мяса, пошли врить въ баржу; на

плав сварили, — овь сизаль: „В, ребата, дНстви-

тељво 'Ьсть нелыа: супь душной и врвавой... „Евен

мясо“, говорить, „оварить два иди три раза въ разныхъ

водахъ, тогда мясо 'ђсть будеть можно, а супу не бу-

деть... Этого мяса голодная собава тьсть не будеть, а

не то что чело“къ...а Принесли солонину въ управляю-

щеку въ вонтору; овь не

„масо хорошъ, можно вушай". Ураднивъ свиль, что

•бшьше худого мяса не будетъ давать.

Живя дальше, масо стало овазыватьса не лучше, а

хуже; народились на мяс•Ь червяви; вто и возьметь его,

деньги уплатить, а 'Ьсть нельзя, бросить въ воду. Съ

худой пищи команда стада животами болтть. Пошли въ

фельдшеру; онъ говорить: „что я съ вами буду Олать:

у мена врой порошвовъ вФ.ть ничего; вовтф

лекарствъ вивавихъ не представлаетъ, и а помочь вамъ

не могу... На-те порошковъ... Пейте“. Дастъ по порошку

или по два, а больше ничего...

„Дйнадцать челов%въ забольо вто Ч'ђмъ, а животами

дочти всТхъ перебрало.