DOOLXXVII.

На взаточнивовъ громъ все съ каждымъ днемъ сильны

Теперь гремитъ со всТхъ журнальныхъ баттарей.

Прекрасно! По хьломъ! Кь чему спускать пороку?

Хотя и то сказать: въ сихъ задпахъ мало проку,

И навь ни жарь его вартечью общихъ

Котљ-васьва слушаетъ да преспокойно Тстъ.

Фонъ-Визина слыхалъ, слыхалъ онъ н Капниста,

И мало лн вого? Но шиканья и свиета

Ихъ колкихъ эпиграммъ не убоялся котъ,

Все также жиренъ онъ и хорошо живетъ.

Конечно, въ деньгамъ страсть есть признакъ ненавистный,

Но сами, господа, вы вовсе ль безкорыстны?

Не гнетесь ли и вы предъ золотымъ тельцоиъ?

И чисты ль вы рукой, торгующей перомъ?

Кто спорить! Взаточнивъ есть челов%къ презр•Ьнный,

Но недугомъ омраченный

Писатель во сто разъ презр%ннТй существо.

Дарь даръ, онъ въ торгъ пустилъ его.

Свой благородный ГН'Ьвъ, и скорбь, и желчь, и слезы,

Все опъ, торгашъ, по такс•Ь риемъ и прозы.

Сей изрекаемый надъ грТшнивами судъ,

Сей пропов±днивъ нашъ, сей избранный сосудъ,

Который такъ скорбить о каждой нашей азй,

Никакъ овь не прольетъ ц•Ьлебной

За деньги чистыя, чтобы вупить на нихъ

утолить задорь алчностей своихъ.