чуццо смпому все, что относится въ обдасти вритељныхъ

впечат%нш.

Въ психивВ Троцкаго Н'ђтъ эдементовъ, соотв%тству.

ющихъ жестокости и человЈчности; на ихъ шь-

св — пробђлъ. Чувство въ людямъ, не вавъ

въ средству собственнаго а вавъ въ носи-

телямъ самостоятельныхъ чувствъ, желаЦ у

него совершенно отсутствуетъ. Люди для него, это

лишь единицы, сотни, тысячи, сотни тысячь единщ5 при

помощи КОТОРЫХЪ можно дать наибольшее своему

Wille zur Macht. А вакъ это осуществляется: путемъ ди

этимъ ”Vielen, allzuvielen” райска-

го житья или путемъ безжалостнаго ихъ и истреб-

это

— совершенно несущественная подробность и

диктуется не или а

вйшнихъ обстоятельствъ въ данный моменть.

нравственно сМпъ. Это у него природный,

такъ сказать, дефекты, то, что

ски называется moral insanity — нравственное пом%ша-

тельство. органъ атрофировался у

него въ утроЯ матери, какъ атрофируются тамъ физиче-

Ckie органы, BcJI'bxxcnie особыхъ ненормальныхъ

внутриутробнаго До того, кавъ занялъ

свое теперешнее это уродство не замгЬчалось,

вакъ мы долго не заМчаемъ природной смпоты у младен-

ца или паралича у ребенка, которому, по возрасту, еще не

полагается ходить.

Каковы же ть которыя способствовали про-

и вызвали спросъ на каче-

ства, основную сущность индивидуальности

Троцкаго? Едва успТвшая выйти изъ #постного состоя-

съ ея немжественнымъ и непривыкшимъ кь

сам(Мятельности Bcrhxxcnie безумной поли-

тики Романовыхъ, до войны была уже на краю

экономическаго и политическаго краха. Война явилась

лишь толчкомъ. Вся предыдущая

привела кь тому, что она оказалась совершенно не-

подготовленной въ тому, чтобы выдержать вызванную вой-

ною гигантскую встряску основъ. И она, естествен-

но, первая поддалась и быстро стала распадаться. Давно

скрећпы отвалились.

была поставлена на очередь дня. дис-

циплины и старымъ, сдерживающимъ поли-

тическимъ, и моральнымъ нормамъ сдђлади

98