— 220 —

которой не видитъ пользы. M01TJreBcRie купцы,

по ярмаркамъ какъ МћУГНЫМЪ, изобилующимъ въ западныхъ

такъ и отдаленнымъ, везутъ громадное количество

фитилей, продавая ихъ за иностранные. Объяснилъ мнуЬ это

одинъ фабрикантъ, у котораго я купилъ три аршина его

Этотъ фабрикавтъ понравился по своему откры-

тому виду и по веселой птЬсенк'Ь, которую постоянно тянуль

онъ, скручивая бумажныя нитки. Занимался онъ хЬломъ

маленькой деревянной лачужки вројф курятника,

окруженный своимъ семействомъ, состоявшимъ изъ полдю -

живы грязныхъ ребятишекъ, малъ-мала меньше, изъ кото-

рыхъ старшему едва было Л'Ьтъ восемь, но этотъ ребенокъ—

черноглавый мальчишка—служилъ ему за подмастерья. Обходя

улицы, я забрелъ вакъ-то въ фабричный уголокъ и,

пробравшись благополучно сквозь лабиринтъ разставленныхъ

сфтей, р'Ьшилъ на другой же день изсшЬдовать это Д'Ьло.

свое я пригналъ какъ разъ подъ вечерь, когда

все лачужекъ повыполвало на прохладу и предава-

лось своимъ Веселый еврей расшЬвалъ свою пф-

севку и по временамъ покрикивалъ на сынишку не угрожаю-

щимъ голосомъ, а весело соединяя шутку съ на

что черноглазый мальчуганъ тоже. шутливо и испол-

нялъ выбрыкивая. Тутъ же вертЬдся молодой

козленокъ и, помахивая куцымъ хвостикомъ, подражалъ прыж-

камъ бойкаго мальчика. Я прямо подошелъ кь фитильщику и

поздоровался.

— Можетъ быть пану нужно фитилей? спросилъ онъ по

: у меня есть самые

польски —

Прежде я хотфлъ бы отдохнуть, а потомъ куплю и

фитилей.

— Хаимъ! вынеси пану скамейку! Садитесь.

Хаимъ въ ту же минуту вынесъ кривобокую скамеечку,

которую фитидьщикъ вытеръ ладонью и поставилъ на кучгЬ

сора—необходимой принадлежности еврейскаго жилища. Со-

фабриканты и ихъ семейства устремили на меня взоры,

а малые ребятишки подошли побдиже. ПосшЬдовии равспросы:

»кто вы?« »откуда?« на которые отвекчалъ я, приспособляясь

по возможности кь своимъ слушателей. Закуривъ

папиросу, я предложилъ табаку и фабриканту, а онъ высеЬкъ

огня, для доброкачественности своего товара, и

поднесь фитиль кь самому моему носу.

Каково горитъ? а? спросилъ онъ.