— 225 —

И не повылазятъ, и зрачки не полопаются, и не буду

я на шибеницЬ. А тебя на томъ СВ'ЬтЬ повћсятъ на жешЬз-

номъ крюкеЬ — вотъ что!

— Смотрите, добрые люди! И этакая тварь не провалится

сквозь землю, не подавится. Пусть бы уже лгала она на

меня, зачеЬмъ она трогаетъ сестру!

— И ты, и твоя сестра »обое рябЬе« (06'h одинаковы)!

Молчала бы, не ругалась.

— А ты докажешь? А? докажешь? Пойдемъ судиться!

— Стоить судиться!

Н'Ьтъ, пойдемъ, говорила продавица рыбы: —тебя вы-

(Акутъ, и еще мнгЬ безчестье заплатишь. Вотъ и свидђтели.

— Кто, я заплачу безчестье? А чтобъ ты не дождала,

погань смердя чая!

Сдеру, сколько сама внаю.

Коротки руки, отвеЬтила со злобной усмрђшкой продавица

ябдокъ. — А не хочешь ли ты этого? продолжала она, припод-

нядась со скамейки, оборотилась и выкинула штуку, какую

иногда можно виджь во время танцевъ въ Екатерингоф'Ь.

Дружный хохотъ раздался на базар'Ь. Рыбная торговка

плюнула и засучила рукава.

— Постой же ты, голубка нехвадитная (инвалидная), вотъ

я разд'Ьлаюсь съ тобою!

И она быстро приподнялась со своего М'Ьста. Въ это время

полупьяный крестьянинъ, съ котомкой за плечами, шатаясь,

подошедъ кь лотку и обратился кь равсвирћпошей баб'Ь.

А вы, кажется, ругаетесь? сказалъ онъ осклабляясь: —

Btpao, тетки, на похмгЬлье?

Какое уже тутъ пох%лье.

Значить поссорились?

— Вотъ та рябая вгЬдьма обзываетъ меня непотребными

словами. А что вамъ, дядьку?

— Хотћлъ рыбы; да прежде надо помирить васъ. Ха,

ха, ха!

Помирить! отозвалась торговка яблоками. — Ни за что!

Пусть я лопну, пусть земля распадется подо мною, пусть

хлрЬбъ святой станетъ у меня въ горжЬ камнемъ, если я не

заплюю ей глаза при людяхъ.

Ты мнгЬ заилюешь глаза, ты, всесв'Ьтная потасжуха,

заплюешь глаза мужней женсЬ?

Не чванься, пожалуйста, своимъ замужествомъ, потому

что »скачешь въ гречку«.

Афанасьевъ-Чужб. Собр. соч. V11r.

15