— 169 —

шимъ и его слушателей и его самого. Этоть потокъ выносилъ на-

ружу его сокровенныя мысли и чувства. Когда во время семил±т-

ней •войны его голова была полна политическихъ тайнъ и воен-

ныхъ плановъ, онъ нергЬдко говаривалъ: „Мн± сегодня надо си-

д±ть спокойно и говорить, ибо если я разъ начну говорить, то

все, что ни есть въ душтЬ моей, выйдеть наружу“. Сынъ же, на-

противъ, отличался HpacHoprb11ieMb спокойнымъ, академическимъ,

что называется.

Маколей въ своей характеристик± Питта зам±чаеть, что если

многихъ государственныхъ людей можно упрекнуть въ томъ,

что они, благодаря слишкомъ одностороннимъ и обильнымъ заня-

классическими языками, не вполн± влад±ють своимъ род-

нымъ языкомъ, то относительно Питта этого сказать нельзя было.

Когда ребенкомъ, сидя на кол±няхъ у отца, онъ отв±чалъ ему

уроки, читаль ему Оукидида или Цицерона и застав-

ляль туть же вслухъ переводить читаемое на языкъ, и

не какь нибудь, а хорошимъ, обработаннымъ языкомъ. Онъ учился

отд±лывать р±чь по этимъ великол±пнымъ образцамъ

и достигъ высокой степени совершенства. Съ перваго

своего въ парламентЬ, онъ сталь силою своего краснор±кйя выше

вс±хъ своихъ современниковъ. Онъ безъ умфлъ из-

латать свои мысли въ длинномъ поток± величественныхъ и округ-

ленныхъ nepi0Ii0Yb, никогда не затрудняясь въ выбор± слова, ни-

когда не повторяя одного и того же слова. Онъ говориль голосомъ•

звучнымъ и серебристымъ и съ такою чистотою выговора, что у него

не пропадало ни одной буквы. Его реЬчь была обильна, обработана,

блистательна. Можетъ быть ни одинъ ораторъ,— или но-

вый,— не превосходилъ его въ сијтЬ сарказма, и онъ безпощадно

пользовался этимъ страшнымъ Онъ быль необыкновенно

опытенъ въ двухъ отд±лахъ ораторскаго искусства, которые

ли оба величайшую важность для перваго министра. Никто лучше

его не ум±лъ быть яснымъ и никто лучше его не умгЬлъ быть тем-

нымъ. Когда онъ хотЬлъ, чтобы Его поняли, это ему всегда уда-

валось. Онъ всегда ywb.Wb дать своимъ слушателямъ не

очень точное, но всегда ясное, популярное и удовлетворитель-

ное о предметахъ самыхъ запутанныхъ и самыхъ обширныхъ.

Все было на своемъ мФстЬ, ничего не было забыто; подроб-

ности, сумма денегь, все в±рно сохранялось въ его памяти. Самые

запутанные финансовые вопросы, объясненные имъ, казались ясны-

ми самымъ простымъ изъ его слушателей. Съ другой стороны, ког-